2 сезон | Знакомые улицы, чужой город
Признаюсь честно, второй сезон «Бегущих по краю» я включал с тем теплом, какое бывает только к вещам, однажды задевшим тебя по-настоящему. Я ждал, что Найт-Сити снова возьмёт меня за живое, серия за серией искал то, за что полюбил этот мир, и находил всё меньше, пока не признался себе, что смотрю очередное аниме, которое почему-то приписало к своему названию слово «Киберпанк».
Аниме я не фанат. Главное в жанре я видел, но сама манера мне чужда: все эти странные лица, гримасы и крики на пустом месте. И всё же первый сезон, нарисованный в той же манере, держал меня от первой серии до последней, потому что прежде всего он был киберпанком, а 2D-анимация оставалась делом формы, а не сути.
Второй сезон пытается говорить о том же самом. Тот же Найт-Сити, те же наёмники, та же погоня за мечтой. Только где-то по дороге потерялся сам мир, и ощущение, которое сезон оставляет после себя, — это прежде всего ощущение аниме. Герои говорят и держатся как персонажи самого обычного тайтла, а между репликами проскакивают привычные гэги и нарочитые гримасы. Даже музыка будто написана не для этой истории, а для жанра целиком, так, чтобы подошла к чему угодно.
Ощущение жанра уходит и через саму картинку. Киберпанк для меня всегда был про ядовитые, кричащие цвета, про неон, режущий глаза в ночном городе. Здесь палитра с первых кадров приглушённая, выцветшая, и даже если со временем глаз к ней привыкает, всё равно понимаешь, что смотришь скорее тек-нуар, где технологии не сверкают, а давят.
И в этом тек-нуаре есть настоящие находки. Кадры, которые снимает на камеру Роман, мальчишка-хроникёр банды, выглядят очень стильно. Они сделаны в манере «найденной плёнки», словно смотришь чужую запись, случайно попавшую к тебе в руки. И это плёночное зерно, эти выцветшие тона переносят в аниме восьмидесятых и девяностых, будто кто-то бережно достал старую кассету и показал в высоком разрешении. Сильнее всего это работает в восьмой серии, где вытянутые маньеристские силуэты, лица, застывшие в неправильных выражениях, и янтарный ливень складываются в картину, от которой трудно отвести глаза.
Беда в том, что даже то, что мне нравится, в сеттинг киберпанка здесь не вписывается. Сериал причисляет себя к основной вселенной, и связь со зрителем, который эту вселенную полюбил, постепенно теряется.
Похоже, сериал и сам это понимает. На игровой лор он опирается не ради истории, а словно боится эту связь потерять. Многое здесь перенесено из игры один в один, от звонков и карт до знакомых локаций, и подаётся как отсылки и пасхалки для знатоков первоисточника. Только ощущается оно совсем иначе, будто сериал из серии в серию дёргает тебя за рукав и повторяет: «Смотрите, мы тот самый киберпанк».
С игрой второй сезон ограничивается напоминаниями, но с первым ведёт куда более тонкую игру. Где-то на середине, когда он начинает тебя терять, рядом с новыми героями вдруг звучат знакомые имена, и внутри что-то вздрагивает. Сюжет даже намекает, что у тех и других есть что-то общее, и ты снова ждёшь, что из этой связи вырастет нечто интересное. Один из персонажей и вовсе пересказывает финал первого сезона, будто примеряет на себя чужую судьбу. Знакомые имена, пересказанный финал — и всё это, как оказывается, ни к чему не ведёт. Просто игра на чувствах, чтобы удержать тебя у экрана, и после неё остаётся чувство обманутого доверия.
Первому сезону я доверял, потому что он держался на одном герое. С первых серий мир Дэвида рушится, ты остаёшься с ним, растёшь вместе с ним, и между вами возникает то единение, при котором за человеком и интересно, и больно наблюдать. Второй же сезон решил пойти амбициознее и свести в одну точку истории нескольких героев. Не вышло.
Весь просмотр я чувствовал себя тем самым Романом с камерой, который мечется от одного героя к другому, пытаясь склеить разрозненные куски в одну киноленту. Каждый значимый персонаж подзывает тебя и просит поверить, что у него тоже есть своя история и своя мораль и что он важен. Внимание распыляется: ты пытаешься успеть к каждому, но никого так и не раскрывается в полной мере.
Первый сезон тоже не был безупречен, но что-то от него отпечатывалось в душе, и при всей своей простоте он заставлял задуматься. Рядом с Дэвидом были люди, которые любили его, ценили и готовы были за него умереть, и у него не раз была возможность остановиться. Но он жил чужой мечтой и хотел всё больше, пока не поднялся туда, куда его когда-то звала мама. «Мам, смотри, я тут... на самой верхушке башни Арасака», — говорит он, и по коже идут мурашки, потому что мечта исполняется буквально и именно там, на вершине, становится его концом. И здесь ловишь себя на мысли, сколько нужно тебе, чтобы наконец остановиться, и хватит ли у тебя на это сил, пока рядом ещё есть те, кто тебя любит. А «I Really Want to Stay at Your House» остаётся с тобой навсегда, и стоит где-то случайно услышать этот мотив, эти первые слова, как у тебф перед глазами тот Найт-Сити, с его огнями, мечтами и болью.
Со вторым сезоном память ведёт себя иначе. Она его просто не удерживает. Мир здесь плоский, история пустая, и сколько ни ищи, в ней нет ничего, за что можно зацепиться. Нет героя, который отпечатался бы глубоко внутри. Нет сцены, от которой шли бы мурашки. Нет мотива, который возвращал бы тебя в Найт-Сити. Сериал не оставляет тебе даже возможности подумать самому. Тебе разжёвывают всё, вплоть до того, что такое месть и где надо остановиться, и я снова чувствую себя Романом, только теперь мальчишкой, которому взрослые растолковывают, как устроен этот мир, не допуская мысли, что он поймёт сам.
И в этом, пожалуй, вся разница между двумя сезонами. Первый задел меня так сильно, что после финала хотелось возвращаться в этот мир, будь то игра или сам сериал, и внутри ещё долго жило то тяжёлое и светлое чувство, какое бывает, когда история становится частью тебя. После второго сезона мне тоже хочется вернуться, только уже не к нему, а в тот Найт-Сити, который я когда-то полюбил, чтобы он снова заслонил собой этот. Я включаю первую серию первого сезона, и впервые за десять серий чувствую, что я дома.