Cocksucker Punch
Провинциальная Америка середины позапрошлого века — зрелище довольно специфичное. Особенно в глазах тех, кто взращивал своё эстетическое чувство на викторианских сериалах BBC с их гордыми и предубеждёнными цилиндрами да тросточками. В Новом Свете собственные мир и закон ковала не томная аристократия, но оголтелая буржуазия, что народилась из осевших где-нибудь в глуши отпетых головорезов, которые вдруг обнаружили у себя в голове пару лишних извилин. Новоиспечённые царьки грязных, вонючих дыр на меняющейся карте континента готовы были ради процветания своих дел перегрызть горло любому — если понадобится, то и в буквальном смысле… Быть может, наиболее честный и впечатляющий срез этого кичащегося своими пороками общества предстаёт перед зрителем в неоконченном эпике от HBO — «Дедвуде».
Этот город реалистичен едва ли не до интерактивности. Вдохните поглубже сочный запах экскрементов, в которых тонут его улицы, и прогуляйтесь вслед за оператором по местным достопримечательностям. И куда бы вы ни направились, дорога непременно приведёт вас в «дом культуры» Дедвуда — салун под управлением пожилого, но отнюдь не отжившего своё Эла Сверенджена. Тот знает, что нужно народу: на первом этаже для вас разливают виски, на втором — раздвигают ноги. Вы женщина? Хм, тогда, боюсь, вам будет не очень приятно увидеть, сколь однообразна роль ваших коллег по половым признакам в этом средоточии насилия, мата и патриархата. Не посчастливилось родиться аристократкой или калекой — второй этаж и симулированное наслаждение за деньги вперемежку с побоями ждут вас. Ты мужик? Прекрасно, но не удивляйся, если за любое неосторожное слово, движение, взгляд — или даже вообще без всякой причины — тебя отправят проведать Господа. Причём никаких сверкающих кольтов и получасовых прищуриваний — молча и внезапно тебя застрелят за углом, как бешеную собаку, и скормят свиньям мистера Ву в здешнем мини-чайнатауне. Нравится? И это только начало.
Стремление создателя «Дедвуда» Дэвида Милча к предельной аутентичности восхищает. При этом содержание играет второстепенную роль. Единой фабулы, как и в любом полисезонном сериале, здесь нет. Есть реально существовавший лагерь поселенцев второй половины XIX века, есть действительные персонажи того периода и есть золотоносный рудник, который заставляет лагерь превращаться из прогнившего захолустья в центр процветающего урбанизма, а героев — из полупьяных домоседов в убийц и предателей. На этих трёх компонентах и выстраивается нехитрый и переменчивый, но крайне увлекательный сюжет. Что же касается формы этого 36-серийного романа, то она поражает своей убедительностью и бескомпромиссностью. Антураж воссоздан по историческим памятникам в мельчайших деталях и напрочь лишён привычного вестернового лоска. Сквернословие и драки в грязи как основа общения, выбитые зубы и свисающий на щеку глаз — как его результат. Дрожащее от опиумной ломки тело, камни в мочевом пузыре, кровавый туберкулёзный кашель, распухший и покрытый язвами оспы труп за каждым вторым углом — и всё это под благоухающим слоем блевотины и конского навоза. Уродливый мир, к которому нелегко привыкнуть, но в который веришь с первых секунд и до самого конца. Не зря во многих американских университетах по «Дедвуду» изучают историю и быт той эпохи: далеко не каждый народ имеет возможность увидеть своё прошлое в столь правдивом, пусть и чертовски нелицеприятном, свете.
И всё же одной лишь аутентичной постановки этой эпопее вряд ли хватило бы, чтобы стать чуть ли не самым замечательным проектом за всю историю американского телевидения. Немалая доля успеха лежит на плечах актёров, что создали на экране целую галерею запоминающихся персонажей, количество и разнообразие которых вызывает неподдельный восторг. Но даже среди них суровым черноволосым горельефом выделяется один — Йен МакШейн, в образе Эла Сверенджена столь харизматично сплетавший из трёх бранных слов матерные кружева, что ему абсолютно заслуженно дали за эту роль «Золотой глобус». Роль, фактически обеспечившая культовый статус как самому герою, так и всему сериалу, — при всём уважении к работам Тимоти Олифанта, Брэда Дурифа, Пауэрса Бута и остальных. А сцены взаимодействия культур между Элом и мистером Ву — он же Кион Янг — попросту сошли с телеэкранов прямо в народ… Сравнивая уровень драматургии, постановки и самоотдачи создателей и исполнителей «Дедвуда» с тем, что производят нынче наши телевизионщики, поневоле осознаёшь в очередной раз, что для последних важнейшим из искусств давно уже стало возвращение народа — то есть нас — к безграмотности и безвкусию. Причём стыдно за это нам же.
…Три сезона отгремели, на очереди был четвёртый, который, вероятно, расставил бы точки над «i» в затянувшемся противостоянии дедвудовских заправил. Однако ещё громче грянул в реальном времени экономический кризис, что погрёб под собой все надежды на какой бы то ни было итог для этой истории. Проект, несмотря на мольбы его участников и фанатов, был закрыт. Денег якобы не нашлось даже на пару полнометражных серий, где долгожданный катарсис хоть и в ускоренном режиме, но разрешил бы таки судьбу полюбившихся за три года героев. Роман окончился невнятным многоточием. Само собой, вместо него можно поставить претенциозную запятую и додумать финал самому — вот только вся удивительность «Дедвуда» в том, что он неизменно оказывался более продуманным, захватывающим и смелым, чем любые всплески зрительского воображения. Именно поэтому так сложно простить шефов из HBO, пусть даже они стараются загладить свою вину, усиленно вкладываясь в создание схожего продукта — «Подпольной империи». Слишком уж близок был «Дедвуд», со всей его неприглядной сермяжностью, к настоящему искусству, чтобы сделать вид, будто можно просто так взять и незаметно убить, возможно, лучший исторический сериал в мире.
1