Если отключить боль, что от нас останется?
Какие сериалы вас цепляют? Меня – сериалы про меня. Про мои человеческие слабости, желания и боли. «Одна из многих» искусно в эти боли тыкает.
После двух культовых сериалов Винс Гиллиган снова делает любимое: берёт жанровую оболочку (историю про инопланетный вирус) и наполняет её человечной, почти интимной драмой. Так фантастика о спасении планеты превращается в историю о праве быть несовершенным.
По сюжету есть заражённый мир. Правда в этот раз нас поработили не зомби-спринтеры, а нечто более коварное: вирус единого сознания, который обещает людям счастье, гармонию и избавление от боли. Большинство уже подключились: они спокойны, светлы и попивают (ну типа) молоко. Главное – они больше не страдают.
Наша героиня, Кэрол, одна из тех, кому повезло – у неё иммунитет. Не повезло ей с тем, что она не учёный и не Джон Макклейн. Она пишет любовные романы про сексуальных пиратов и сама их ненавидит. С детства ей досталась травма коррекционного лагеря, поэтому она слишком хорошо знает, что обещания сделать счастливым против воли не работают.
В этом «против воли» – главный нерв сериала.
Кэрол мало похожа на героиню постапокалипсиса. Она скорее ведёт себя, как вёл бы себя я – теряется, матерится, пьёт и охреневает от происходящего. Периодически хочет всё бросить. Ну а в один момент её личная травма (не разбитый антивирус и не логистика сопротивления) начинает буквально угрожать спасению мира.
Сначала это сбивает с толку. Серьёзно? Мир рушится, а у тебя сердечко болит? Но постепенно ты узнаёшь: да, именно так всё и происходит в жизни. Более вероятно, что человечество погибнет от нехватки тепла, обращённого к себе, чем от недостатка технологий.
Для сериала про спасение человечества Гиллиган поступает очень смело — он ставит в центр уязвимость. Кэрол ужасно ранима, и ранима не в романтичном плане, а в бесящем. Она мешает, раздражает и тормозит сюжет, но именно поэтому ты проникаешься к ней сочувствием. Ты видишь в ней живого человека.
При всём при этом сериал неожиданно смешной, пусть и с горчинкой, с коэновской интонацией между строк. Ты смеёшься над нелепостью ситуации, диалогами, над тем, как человечество в очередной раз демонстрирует свою неэффективность как вид, но, останавливаясь, ловишь себя на мысли: «Я бы, возможно, поступил так же».
Самая тревожная идея сериала — это «насильственное» счастье. Вирус здесь не «злой», он следует программе и действует удивительно рационально. Если можно избавить людей от страданий, почему бы не сделать это? Разве мы сами не пытаемся менять близких «ради их же блага»? Разве не говорим: «Я делаю это, потому что я тебя люблю »? Так чем инопланетное сознание хуже нас?
Сериал задаёт вопрос, который мы не хотим задавать: если существует таблетка счастья, ты точно откажешься? Или дело не в счастье, а в свободе выбирать даже боль?
Я не мог не думать об этом. Вирус предлагает любовь ко всему живому, универсальную, в чём то христианскую (или буддийскую?) теплоту. Но любовь, адресованная каждому, теряет вес. Как писал Уайльд: «Любить всех — значит не любить никого». Если мы сольёмся в единое сознание, что исчезнет первым? Страдание или привязанность? Эгоизм или интимность?
Ну и последняя болевая точка – борьба за независимость. Ради неё героиня и встаёт по утрам, но сериал метко подшучивает и над этим. Мы правда независимы? Мы не можем жить без супермаркетов, доставок и огней в домах соседей. Мы не готовы стать частью одного разума, но готовы быть частью системы, без которой не выживем.
Тогда в чём разница?
Я поставил сериалу 8,5, потому что это только первый том большой истории. Он слишком смелый, чтобы ставить ниже, и слишком перспективный, чтобы ставить выше. Как по мне, это редкий случай, когда несовершенство работает на идею. Как и его героиня, сериал немного неуверен в себе и этим подкупает.
Где-то в середине просмотра я думал: а если бы мне предложили объединить сознание со всеми, чего бы мне не хватало? И, наверное, одного конкретного взгляда. Одной руки. Той адресной привязанности, которая обращена только ко мне.
В общем, я не знаю, чем закончится эта история, но точно знаю, что пока нам нужен чей-то конкретный голос в темноте, мы вряд ли согласимся раствориться. Возможно, именно это упрямое желание быть «одним из многих» (а не «многими»), и есть то, что делает нас людьми.
Ради этого хочется жить. Ну и, конечно, ждать второй сезон.
8,5 из 10
За право любить одного, когда предлагают любить всех. За право выбирать свободу. Даже если она болит.
1