Первый в роду будет к дереву привязан, последнего...
Книга Маркеса в моей жизни появилась давно, и с каждым прочтением я нахожу в ней всё больше для себя. Это книга из ряда «Войны и мира», «Унесенных ветром». Книги, читая которые, можно ответить на все жизненные вопросы; книги, рассказывающие историю народов. И если отвлечься от деталей и конкретных фамилий/событий/дат, они воспринимаются как история человечества в целом, независимо от их авторства.
Поэтому я прекрасно понимаю, каких усилий стоило сценаристам и создателям проекта сохранить уникальность этого книгошедевра.
На экране на два сезона спроецирован неповторимо-загадочный, мрачно-фантастасмагорический, душевно-психологический мир романа. Лучше, конечно, сначала прочитать книгу и потом смотреть сериал — так восприятие будет более целостным.
Авторы дотошно подошли к выбору актеров, разработке сцен, выбору музыки. Сцены трагедий — до дрожи раздирающие. Карнавал, словно «Кровавая свадьба» из «Игры престолов», — так явно звучит из этой сцены смерть. Площадь, усеянная трупами королей, шутов и пр. — смерть беспощадна к любому. Сколько философии в одном этом отрывке.
Интересно и то, что зная сюжет, смотришь всё равно с волнением и без потери новизны восприятия.
«Время ходит и ходит кругами в этом доме, история всегда повторяется», — Урсула, как всегда, права.
И что по-настоящему главное в этой жизни — любовь! Любовь, связующая столько поколений Буэндиа; любовь к изобретениям и наукам, помогающая поколению мужчин исследовать этот мир; любовь и созидающая и разрушающая, но движущая жизнью. Порой порочная, порой безусловная, как у Урсулы, хранящей традиции и управляющей этой семьей, направляющей ее и собирающей всех под своим крылом.
И бесконечное одиночество, довлеющее над всеми. Одиночество человеческого существования. Существования в природной среде — с ветром, который уносит в поднебесье, «птицами памяти»; «невыносимой вонью гнилых воспоминаний», — существования в мираже многочисленных зеркал и арок.
В огромном доме, большой семье каждый спасается от одиночества по-своему: заботясь обо всех, прожигая жизнь в плясках, молясь, борясь с запретами или воюя.
Очень много библейских мотивов, философских размышлений — начиная с первой серии. Они и буквально в кадре, как «Тайная вечеря», либо прочитываются «на поверхности».
Перед зрителями они чередуются с языческими «беснованиями», безустанными танцами и музыкой, «колдовскими открытиями», приходящими вместе с цыганами; отражениями в зеркалах, которые вместе с лабиринтами и закоулками большого дома Буэндиа будто периодически выводят сюжет из кадра и постоянно уводят куда-то, куда обычному земному человеку вход запрещен.
Но в итоге все эти кадры сливаются в одно бесконечное колесо истории.
Феллиниевские клоуны, проходя по анналам памяти, возвращают туда, куда дороги больше нет, — в мир детства. Они способны растопить даже зачерствевшее сердце такого непроходимо-холодного циника, как Аурелиано.
Из «ухода» каждого из семьи Буэндиа можно сложить калейдоскоп — красочный, трогательный, пробирающий до мурашек. А иногда даже — тривиально-бытовой, но как по-другому? Наша жизнь состоит и из простых вещей тоже.
Другой пласт повествования — это необузданная страсть и свобода, не сдерживаемые ни запретами, ни решетками, вырывающаяся из рамок любых ограничений. Страсть и в юной девушке, и рабочих плантаций, и в зрелых мужчинах.
Сцена расстрела рабочих сродни сцене Одесской лестнице у Эйзенштейна — по глубине восприятия трагедии, когда от убитых избавляются, как от «бракованных бананов».
Смерть не раз приходит в этот городок в шутовском облике, заменяя реальность ирреальностью, причем последнее — это не только то, что находится за гранью земного, сколько ощущение невозможности происходящего, когда в голове не укладывается, как такое могло произойти в человеческом обществе.
И только спасительный дождь, идущий несколько лет, способен хоть как-то очистить этот городок и души переживших чудовищные злодеяния, которые не случились, как им пытаются внушить. История — штука субъективная… А кто-то пытается сжечь своё довлеющее дамокловым мечом прошлое в огне.
Сериал не из ряда тех, что можно проглотить несколько серий сразу, приходится проживать каждую серию отдельно и выдохнуть хотя бы ненадолго, чтобы собраться на следующую серию.
Каждую сцена можно разбирать детально, буквально до мелочей, настолько всё продумано, завязано, уложено смыслов.
Два типа женщин представлены во главе этой семьи: женщина, «собирающая семью» и женщина, ее разрушающая. Безусловная любовь Урсулы, бережно хранящей очаг и превращающей свою семью и дом в маленький городок внутри города Макондо. Всё в нем расцветает, и границы дома расширяются и семья «плодится». В руках этой женщины умиротворяются все — и спесивый муж, и хозяйство, и даже сам городок Макондо.
И когда появляется Фернанда, закрываются двери дома от посторонних глаз, начинается период постепенного упадка когда-то могущественной семьи. Гордыня, съедающая эту женщину, разрушает всё, начиная с её же богобоязливой души. Причина этой холодности лежит на поверхности, но не оправдывает ее. И как приговор — их разная старость: красивая и безумная. И как не прочитать тут соррентиновские мотивы «Молодого папы», и кубриковского «Заводного апельсина». Оммажей и во всем сериале очень много. И именно они выносят сюжет за пределы книги, делают его еще более масштабным.
А другой стороны, от судьбы не уйдешь — всё давно уже было начертано Мелькиадесом в фолианте, который не единожды пытался расшифровать кто-то из Буэндиа.
Книги, танец и музыка, классическая и народная, и легкость бытия (как у другого автора «невыносимая легкость бытия») помогают выжить и преодолеть чужое/чуждое бездушие.
И оглушительный апокалиптический финал, когда вся жизнь рушится, словно декорации в кинотеатре, ветром и пылью сметаются последние признаки прошлого — прошлого, которое уже никто не помнил и не верил в него; прошлое, которое когда-то основал и строил его первый Буэндиа и его жена, разрушено последним окончательно. Страшный атавизм, которым пугали несколько поколений этой семьи и который казался смехотворным, случился. Страшная тайна семьи открыта.
История закончена — была ли она миражом или чьей-то выдумкой, уже никто не скажет. Нельзя узнать великую тайну рода и жить дальше…
Оба сезона совершенно разные по настроению: если после первого сезона остается грусть-рефлексия, как и после прочтения романа, то после второго — очень тяжелый осадок беспросветного существования.