Время раскачивать лодку
Скажу честно, меня разорвало на куски от увиденного, как мужчину, как родителя, как зрителя. На куски эмоций, вызывавшие гамму чувств от серии к серии - от ненависти и презрения до сопереживания, симпатии и кульминационного хаоса, когда на суд обывателя выносят концовку.
Я абсолютно не хочу обвинять создателей в некой феминности сериала. Ведь тема в сериале затронута нравственно непростая и, к сожалению, вечная.
Я просто хочу рассказать об изысканности повествования, когда Альфонсо Куарон вводит зрителя в сюжет настолько плавно, что ты даже не поймешь, насколько у финальной развязки может оказаться грязная составляющая.
Авторы изначально приправляют сюжет немного чарующим сексуальным магнетизмом нафоне размеренности жизни главных героев. А та небольшая экспрессия в начале первой серии - половой акт совсем молодой пары - лишь позволение напомнить современному обществу, насколько сейчас очень многое сексуализировано. Начало положено, авторы начнут раскачивать лодку, но где тот самый сексуализированный подтекст, зритель узнает гораздо позже.
Именно с фразы 'пришло время раскачивать лодку', которая в последствии окажется такой символичной и такой горькой, сказанной Стивеном Бригстоком (в исполнении талантливого Кевина Клайна, потрясающе перевоплащавшегося из молодого в уже пожилого отца), начнется главное противостояние героев в контексте мести, горя, навязанных версий и (не)совпадений.
У Куарона здесь будет соблюдена вся последовательность рассказа. Аккуратно, но при этом с тонким наращиванием трагизма, он в каждой серии возвращает зрителя в прошлое героев. И снова, уже по сюжету, возвращаясь в настоящее, я как зритель и как отец, дрожал от ненависти к главной героине. Альфонсо, ты безумный гений, что я до последнего не мог разгадать истину! Я восхищался игрой Лейлы Джордж и Луи Патриджа (Кэтрин и Джонатан в молодости), которые и создавали тот самый чарующий сексуальный магнетизм, без пошлости, слегка одержимый и, казалось бы, безобидный. Подумаешь, красивая страсть двух молодых людей, предоставленных под жарким итальянским солнцем своей молодости, своему эротическому одиночеству в моменте и друг другу.
А потом в какую-то минуту тебе напомнят, что ты всего лишь читатель книги в сериале, автором которой выступила неоправившаяся от потери любимого сына мать. И ты не можешь еще понять, насколько была безумна бедная женщина в желании идиализировать своего ребенка. И ты, как тоже любящий родитель, необратимо разделяешь ее намерения, ведь написанная ею книга возможно самый вечный памятник любимому Джонатану.
Вот поэтому последовательность сюжета грамотно тебя приведет в ту самую раскаченную лодку из прошлого в настоящее. Покажет ту самую грань между флиртом и командой в голове мужчины растегнуть ширинку, которую нужно переступить только с обоюдного согласия мужчины и женщины.
Камерность сериала существенный плюс - нет десятков имен и фамилий героев, которые ты едва ли запоминаешь в многосерийниках, а надо, чтобы не запутаться в сюжете. А здесь все просто. Есть две семьи, есть их настоящее в Лондоне, есть их прошлое в Италии. Но не просто в убеждениях героев, не просто в долгом, и только потом ставшим очевидным и поэтому каком-то безумном, молчании Кэтрин Равенскрофт, не просто во мнимом честолюбии родителей Джонатана, не просто в общественном мнении, которое ошибочно сожрет жертву, забыв, что у медалей всегда две стороны, и их нужно рассмотреть обе, чтобы, не поведясь на многовековую догму 'хлеба и зрелищ', не сожрать невиновного.
В серии откровенного диалога Кэтрин и Стивена, в снова раскачивающейся на волнах лодке, будет маленький Николас Равенскрофт. Поднявшиеся после обеда волны будут потихоньку уносить эту лодку в открытое море. Символичность момента, повторюсь, настолько глубока и горька в своих последствиях, что мое чувство вины за презрение к главной героине, когда я узнаю настоящую истину, разбомбит меня от жалости к ней. Я буду глотать слезы и да, безумно восхищаться постановкой, прокручивать в голове поведение мужчин в отношении женщин, чудовищные пороки этого мира, возникающие в чужих головах, и разделять право на молчание жертв насилия.
3