Хроники Сайнфелда
«Сайнфелд» - во многом большая загадка для российского зрителя. Случайный пользователь может, например, прочитать про то, что авторитетные американские издания, включают его в тройку «лучших шоу всех времен». Или увидеть имя Джерри Сайнфелда на вершине списка самых богатых актеров рядом с внушительной суммой состояния почти в миллиард долларов. А поклонники Дэвида Линча могут узнать, что Джерри уже 40 лет практикует трансцендентальную медитацию, о чем он однажды сообщил на тематическом мероприятии знаменитого сюрреалиста.
Но в общественном сознании этот культовый в Америке сериал, в отличие от каких-нибудь «Друзей» не прижился. Хотя «Сайнфелд» вышел на 5 лет раньше и явил собой новаторский подход, ознаменовавший этапный момент в развитии телевидения. Натурные съемки, например, не вошли в привычку ни у «Друзей», ни в подавляющем большинстве других ситкомов. Кроме того, тема половых связей между главными героями, в отличие от мыльных «Друзей», заканчивается в «Сайнфелде» буквально в первой серии. Уже это выгодно выделяет сериал на фоне аналогов, в которых сексуальное напряжение призвано после нескольких сезонов растянуть идейное голодание сценаристов на «хотя-бы еще столько же».
Девять сезонов «Сайнфелда» вообще можно очень четко разделить на несколько этапов развития концептуального ядра, по ходу вращения которого плавно менялась тактика построения эпизодов, развивались характеры персонажей и их жизненные условия, а вместе с ними видоизменялись и темы юмора.
Первые два сезона это своеобразная проба пера – мы знакомимся с персонажами, друзьями, живущими в Нью-Йорке. Герои еще чересчур невинны и дружелюбны, но основные черты юмора определены – это ирония над социальными условностями и этикетом, попытки адаптироваться к хитросплетениям которых любого сделают невротиком. Третий сезон переходный, в нем герои входят в конфронтации и набирают характерных черт, а сюжеты усложняются. Пикировки становятся куда раскрепощенне, в диалогах появляется сексуальная тематика. На тот момент это тоже было новшеством, так что пикантность в «Сайнфелде» очень редко когда обращается пошлостью.
Но на четвертом сезоне уже начинается переломный этап – шоу обретает уверенность в себе, обусловленную тем, что сценаристы нащупали суть своего творческого видения. Тогда-то и был сформулирован концепт «шоу ни о чем». На какое-то время, «Сайнфелд» становится сериалом о самом себе. Джерри и Джордж пишут сценарий о своей жизни, а в кульминации даже снимают по нему пилотный выпуск. Зрители сериала видят съемочную площадку, софиты и смеющуюся аудиторию – такой вот эксперимент с «экраном в экране». Чрезвычайно оригинальная и удачно воплощенная находка.
Пятый, шестой и, частично, седьмой сезоны – апофеоз творческого метода создателей. Сюжетные задумки на этом этапе становятся все изощренней, а юмор гораздо жестче. Чего только не было в этих эпизодах – Русские писатели и шутки про Толстого, супный нацист, серийный убийца… Сайнфелд обкрадывает старушку, Джордж принимает православие, спасает от смерти кита. Элейн «заказывает» похищение собаки, или обнаруживает по всему городу своих двойников-манекенов. Крамер заводит друга-карлика, или косит под аутиста на телевидении, или пишет книгу о кофейных столиках, или управляет экипажем лошадей… На этом этапе в сериале начинают регулярно появляться сломанные конечности, обожжённые лица, уничтоженное имущество, обиженные инвалиды и прочие атрибуты уже наскучившего сейчас черного, циничного юмора. Но удивительное чувство баланса сценаристов, не дает сериалу скатиться в непотребство. К тому же акцент продолжает делаться на анализ социальных условностей и детализации характеров персонажей. Сценаристы по настоящему набили руку – житейские мелочи становятся материалом для скрупулезного анализа психологических реалий восприятия человека, института семьи и различных комплексов, порожденных индустриально-информационным обществом. Чрезвычайно удачно используются эпизодические характеры. Примеров можно привести бесчисленное множество – скажем, девушка Сайнфелда, актриса, плачет, уронив хот-дог, но никак не реагирует на смерть бабушки. Параллели с Вуди Алленом в лучшие годы перестают выглядеть хоть сколько-то надуманными. К слову, назвать такой сериал «шоу ни о чем» можно только, подразумевая очевидный подтекст. Апогеем седьмого сезона становится убийство по неосторожности одним из персонажей своей подруги. Это был уже практически перебор, но что важнее - очередной выход за шаблон.
После этого, «Сайнфелд» окончательно взрослеет. Концепт серий в последних сезонах таков – за основу берется принцип синхронии, создающий ощущение микрокосма, «тесного мира», в котором живут герои. В дебюте серии зачинается несколько лейтмотивов, ведущихся до определенной точки, каждый отдельно, где они неожиданно соединяются в оригинальную кульминацию. Темы для шуток снова усложняются параллельно урбанизации внешнего мира. Джерри, например, приобретает социопатические и нарциссические черты – создатели высмеивают его чувственную закрытость, неспособность поддерживать долгие отношения, маниакальную чистоплотность. Элейн также покрывается броней и постепенно превращается в бессердечную карьеристку. Буйным цветом цветет шизоидная гиперактивность Крамера и агрессивная невротичность Джорджа.
При этом, разумеется, сериал сохраняет юмористическую интонацию и непринужденную легкость в построении очередной абсурдной, но абсолютно жизненной, в своей эмпирической точности, ситуации. И так до самой последней серии. Объективно слабыми из 3-9 сезона можно назвать, навскидку, меньше десятка серий, а те, что достойны звания лучших, появляются вплоть до финальных монологов. Отдельного упоминания стоит «Ноланская» серия из 9 сезона, в которой действие идет в обратную сторону скачками, по несколько часов или дней, а на пике задумки и минут. А также, совершенно грандиозная финальная, 40минутная серия с библейскими отсылками к страшному суду. До такого могли додуматься только реально талантливые люди.
И в этом и заключается главный секрет «Сайнфелда». Его феномен вообще чрезвычайно характерен для искусства, как такового. На фоне застарелых подходов, появляется принципиальный новый, задающий траекторию и в момент определяющий тренд для подражателей, принимающихся за кальку, постепенно вырождающую новизну в моветон. Создатели сериала были «голодными» до творчества и успеха молодыми людьми, тонко подмечающими стремительные изменения, происходящие с миром. Потому «Сайнфелд» смотрится столь живо – его материал это реальная жизнь и весь тот перманентный комизм, что образуется отдельным пластом над излишне усложненной социальной иерархией, что так характерна для «тактичных» и «толерантных» современных людей. И даже самые гипертрофированные ситуации не выглядят такими в совершенстве, поскольку имеют психологическую и социальную подоплеку. Продуктам, вроде «Друзей», не достичь такого эффекта даже случайно.
Что же до неоцененности сериала русским зрителем – возможно, дело в том, что в 90е, жизнь в нашей стране просто не позволяла оценить юмор, основанный на заморочках невротиков. Затем успех возымели более массовые, использующие пошлые коллективные схемы сериалы с обилием мыла и простецких шуток «для своих», вроде пресловутых «Друзей». Такой вариант просто надежней – ТВ Каналы не любят риск. А потом, момент уже прошел и в эпоху интернета «Сайнфелд» просто затерялся в массе все новых сериалов, усвоивших новую, более пошлую и клишированную парадигму. Для большинства его юмор будет теперь уже слишком трудноразличим.
3