«Белый лотос» — это все еще тот же самый надменный разговор, а не портят ли людей деньги
Третий сезон 'Белого лотоса' почти не изменил двум главным правилам франшизы. Богатые и бедные никогда не сотрут черту между собой, даже если первые потеряют нули на банковском счету, а вторые приобретут. 'Белый лотос' же никогда не станет территорией счастья. Рай за деньги - это такое же капиталистическое вложение, как и новый ремонт или хорошая няня ребенку. И наверное, если и искать мораль в произведениях Майка Уайта, то не стоит обманываться классовыми различиями, а уж тем более - непорочностью блуждающих по элитным курортам душ
В третий заход 'Белый лотос' дошел до Таиланда. И если Гавайи были территорией злой иронией бедных над богатыми, оказавшись в итоге контактным зоопарком для потех последних, а Италия - битвой тлеющих традиций с богатой эстетикой местного декадентства, то отель в Самуи нарочито провозглашался пространством для поиска себя, духовности, внешних витражей буддистских мантр
Невинных душ в третьем сезоне как будто больше. Есть почти воцерковленная под взором трех обезьянок дочка крупного проворовавшегося бизнесмена, чья вера проверяется, например, отсутствием кондиционера. Есть ее не менее блаженный братик, все еще ищущий границы своей личности через вырезанные в русской версии сцены на грани. Есть тягучий таец за шлагбаумом, влюбленный в одномерную красотку, которая вопреки всякому буддизму мечтает о том-яме на ужин и статусном муже. Наконец, есть Челси, экранная девушка привычно тарантиновского Уолтона Гоггинса, то и дело толкающая речи про астрологическую совместимость и прочую связь с космосом
Глобально, это радикально очерчивает круг тех, кому потом и покидать курорт в черном мешке. Но и держит приличную тайну. Все-таки еще одно главное правило 'Белого лотоса' - уходят те, кто решит пойти против его правил. А вся четверка для этого, мягко скажем, слишком инертна. В мире 'Белого лотоса' все еще наказуемо милосердие. Это не так или иначе сочувствующий Эстлунд. Этот пересмешник старается быть третьим Коэном, поэтому смеется над любым намеком об успехе тех, кто права на него не особо имеет. Даже Белинда с сыном - это история не про яхту в конце, а про глаза тайца-массажиста
Третий сезон 'Белого лотоса' уступает двух предыдущим в куче технических моментов: он медленнее, тут есть лишние серии, много персонажей, мало по-настоящему сцен для катарсиса, в конце концов, он больше похож на туристический буклет (наивно-обманчивый, но для маркетинга даже хорошо). Однако его успех был предрешен, как и последующие сезоны - Акапулько, Дубай Марина, Майами-Бич, что-то на Карибах, Сейшелы, да даст Бог мы и до Бора-Бора доплывем
Майк Уайт талантливо пишет. Да, старые темы, новые плоскости, но ведь монолог про друзей в последней серии реально цепляет, а полотно сериала наполняется отсылками для разных зрителей - кто поумнее, тому про 'Гамлета', кто попроще, тому про 'Звездные войны'. Очевидно, что характеров, шуток про привилегии и визуальных образов утопических несчастий хватит до момента, пока интерес шоураннеров не затухнет. 'Белый лотос' даже в Азии, даже с повторяющимися приемами остается сериалом остроумным и местами граничащим с лучшем видом иронии - злого вуайеризма со стороны
Одно из достижений шоу - стертые культурные границы. 'Белый лотос' видит в людях общее независимо от их геолокации или особенностей обряда инициации на территорию успешного успеха. Мир не делится на плохих и хороших, белых и черных, умных и глупых. Он делится на тех, кто оказывает услугу и тот, кому. Циклиться на несправедливости, капиталистичности каждой мысли напрасно. Не 'Белый лотос' устанавливает правила, он лишь по ним играет. Поэтому тут есть намеренные самоповторы (сравните богатые семьи из первого и третьего сезонов). Их маскируют под дух локуса, но мы же помним - Таиланд, Гавайи и Таормина отличаются в этом мире лишь строчками в вечернем меню
'Белый лотос' даже в не самых удачных сезонах - это наследник лучших проектов HBO. Он умудряется привлекать пролетариев к наблюдениям за классовыми неравенствами не с какой-то агрессией, а скорее завистью, замаскированной под юмор (конечно, не над богатыми, а над самими собой). Ну кто бы всерьез отказался от всех этих рефлексий про потерянных отцов, судебных дел и сплетен про подруг-актрис, оплачивающих тебе неделю в раю
Чужую беду рукой, конечно, разведу, но на собственной вилле к бедам подходить как-то полегче. А если глотнуть пину коладу на Samaroli, а не на привычном капитане моргане, то все дела можно спокойно перенести на завтра
В конце концов, 'Белый лотос' - это все еще тот же самый надменный разговор, а не портят ли людей деньги. Конечно, портят. Но в мире, где милосердие, целомудрие и неприхотливость задвинуты за границу джунглей, а искать универсальной правды стоит (попробовать) разве что в буддистских монастырях, едва ли именно это главный из пороков