Там, где Вова, там…
…окончание сообразите сами.
Говорят, что отсутствие оргазма во время секса хуже, чем отсутствие самого секса. Если начал, кончить нужно позарез. Сериал «Владимир» своим синопсисом и трейлером намекал на нечто взрывоопасное, но на деле оказался затяжной прелюдией, после которой хочется не затянуться и начать все сначала, а поскорее свалить из этих вялых отношений.
Клюнула на «Владимира» из-за его литературной атмосферы. Писатели, преподаватели, изощренная словесность, за которой скрываются куда более изощренные тайные желания. Одним словом, сказка. И поначалу все именно так и складывалось. От первой серии «Владимира» веет нахальством, чем-то искренним и бесцензурным. Героиня Рэйчел Вайс устала от толерантности. Напрямую она так не говорит, но иронично извиняется за то, что курит в кадре. Да, сериал запомнится тем, что слома четвертой стены будет много. По мне, слишком много. Это и плюс и минус формы «Владимира» одновременно. Плюс, потому, что в эти моменты произносятся самые уничижительные и искрометные комментарии героини Рэйчел Вайс в свой адрес и в адрес окружающего мира. Минус, как раз в плюсе, содержание «Владимира» напрямую зависит от этих комментариев, поэтому сериал похож не на цельную историю, а выступление бойкой стендаперши. Набор забавных скетчей, складывая которые в итоге не понимаешь, о чем же это почти четырехчасовое шоу?
Да, вначале героиня Рэйчел Вайс подготавливает почву для развития событий. Вроде как она находится в том истеричном возрасте, когда зад уже не упругий, и, как следствие, его обладательница теряет власть: над мужем, дочерью, воображаемыми любовниками, коллегами по работе и студентами ее литературного курса. Любопытная связь между задом и мозгом, ничего не скажешь. Ну да ладно, предположим, что это так, но больше похоже на комплекс, потому что с задом у Рэйчел Вайс в ее 55 все в порядке, как и с другими частями тела, за что ей огромное эстетическое спасибо, не знаю, генетика в этом виновата или любящий муж. На свете есть не только Николь Кидман. Так вот, героиня Рэйчел Вайс произносит вводную речь о том, что она потеряла власть над людьми и желает ее всеми силами вернуть, произносит ее на фоне связанного цепью героя Лео Вудалла, и зритель, после таких обещаний, вправе ждать чего-то остросюжетного и опасного. Но дело в том, что как только героиня Рэйчел Вайс произносит это пламенное заверение пуститься во все тяжкие, сценаристы и режиссеры «Владимира» напрочь об этом забывают и оставшиеся семь серий выглядят, как я уже об этом упоминала, скетч-шоу. Непоследовательное и дурноскроенное. О женщине по имени опасность можно забыть.
Приведу пример. Сериал «Владимир» высмеивает современную молодежь за отсутствие в их жизни секса: во время учебы они списываются с родителями, отказываются перепихиваться с преподавателями, выискивают у себя мнимые болезни и изъяны и не вкуривают в сексуальные метафоры Эдит Уортон и Дафны Дю Морье. Но после такой целенаправленной критики авторы сериала напяливают на героиню Рэйчел Вайс викторианскую сорочку в пол и это в момент жаркой кульминации, когда до этого все прошлые семь серий она светила глубоким декольте и подтянутыми ногами. И кто здесь боится секса? Это был пример непоследовательности.
Дурноскроенность во «Владимире» заключается в том, что вопреки природным явлениям, героиня Рэйчел Вайс – именно тот объект, в который постоянно бьет молния. Снова и снова. Она преподаватель предпенсионного возраста. Раз. Ее муж, также профессор в ее учебном заведении, обвиняется в старых интрижках со студентками и продолжает интрижничать, несмотря на всю серьезность грозящих ему последствий. Это называется открытым браком, но чёрта лысого это так. Два. Ее дочь состоит в интересных прогрессивных отношениях, о которых можно снять отдельный ромком. Три. У нее творческий ступор, лет десять или больше она ничего не пишет, хотя за предыдущую книгу получила внушительный гонорар, на который и прикупила очень уютный дом с бассейном. Четыре. Чтобы как-то выйти из кризиса (и, кажется, я уже начинаю обосновывать главную героиню больше, чем ее создатели), она придумывает себе одержимость Владимиром Владинским, русским писателем-эмигрантом, столичным новичком в их провинциальном университете. Пять. И вот если бы создатели «Владимира» сумели раскрыть хотя бы одну из выбитых творческой фантазией скрижалей, то из этого сериала могло что-нибудь да получиться. Легко – иронизировать, но когда нет мотивации – к чему ты это подводишь, то похожа такая ирония на интернетовский троллинг. Дешевка.
Но это не самое печальное во «Владимире». Дело в том, что каждая серия озаглавлена в честь какого-нибудь литературного произведения, написанного женщинами: We Have Always Lived in the Castle, Ширли Джексон; The Awakening, Кейт Шопен; Enormous Changes at the Last Minute, Грейс Пейли; Bad Behavior, (с таким провокационным названием выпало несколько вариантов, но я склоняюсь к Мэри Гейтскилл); Play It аs It Lays, Джоан Дидион; Because It Is Bitter, and Because It Is My Heart, Джойс Кэрол Оутс; Everything That Rises Must Converge, Фланнери О`Коннор; и, наконец, Against Interpretation, Сьюзен Зонтаг. То есть, зная насколько пошлым и ограниченным оказалось содержание «Владимира», его создательницы с такой же пошлостью и ограниченностью прикрываются знаковыми в истории литературы именами. Больше, оправдывают свое бессилие громкими заголовками – против интерпретаций, кончайте как хотите. Что может быть печальнее трусости? Я не знаю, для меня это предел.
