Русские книга и фильм глазами немца “Собачье сердце” | Почему любая рознь - катастрофа.
Готовясь к статье, я (п)ознакомился и с книгой, и с одноименным фильмом. И хотя я, в принципе, убежденный сторонник того, чтобы великие тексты даже не пробовать экранизировать - уж слишком выразителен язык письменного повествования для перевода его в картинку - в этом случае я сделаю исключение. Если говорить о взгляде немецком, то экранизация удивительно доступна и понятно, так как передает и уходящую дореволюционную реальность России во всей ее “европейскости”, и весь сумбур наступившей “разрухи” реалистично, без модных в последние годы гипербол и экспериментальных выразительных средств. Просто и лаконично, не скупясь на настоящие “персидские ковры”, но и не растрачивая себя на спецэффекты или “современное прочтение”.
Профессор Преображенский
Господин и доктор наук. Все, как у самых выразительных представителей современной академической элиты Германии: холеный, респектабельно-статусный, искушенный и утонченный, предельно развитой и способный на полет мысли, и, вместе с тем, не чуждый “натуральному” для его прослойки высокомерию. Снобизму, в котором неизвестно чего больше - крамольной гордыни или же детской беспомощности перед лицом окружающего его “плебса” во всей его “грубости” и “бесцеремонности”. Нерусский взглянет без любви. Да и русский тоже. Если только он сам не “из этих”.
Борменталь, Дарья Петровна, Зина и прочие старорежимные элементы
Неизменный напарник - в трудах и жизни - профессора, молодой и энергичный доктор Борменталь (бонус: оказывается, немцы отлично занимали достойное место в Царской России!) вызывает чувства, неразрывно связанные с теми, что испытываешь к Филиппу Филипповичу: “может я это, только моложе…”(с) В каком-то смысле, верного ученика и преданного друга главного героя можно считать его более свежей и сильной реинкарнацией. В то время, как прочие домашние в лице прислуги явственно и открытым текстом транслируют мысль: “глядите, кем бы Вы были, товарищи, если бы не соблазнились покуситься на устоявшийся порядок, из челяди сделавшись основным классом!”
Пролетарии без “разрухи в клозетах и голове”, простолюдины на своем, отведенным им веками месте. Картина вещей драматичная, потому как остро откликающаяся тихой болью в сердцах, ищущих земной справедливости. Болью, которая прекрасно понятна будет многочисленным немецким интеллектуалам с “левыми” симпатиями и глубоко неинтересная 99% современного немецкого общества, которое еще с первых кадров картины поймет, что привычных “хлеба и зрелищ” в этом глубокой социальной драме ожидать не приходится. Где “Игры” - “Престолов” или “в Кальмара”? Где власто- и сластолюбие? Где похоть и копоть? Где сильный антигерой и обреченные злодеи? И даже если антигероем считать Филиппа Филипповича - то “сила” его не от мира сего, не голливудская, в протеинах и “качалке” не нуждающаяся, “старорежимная”. А значит “в топку его”, с Энгельсом и Каутским.
Швондер и прочие товарищи
“Towarischtsch” - слово плотно вошедшее в лексикон каждого немца, считающего, что он имеет представление о “Советах”. Пожалуй, более красочного изображения пролетария в соответствии с избитыми клише и заношенными до дыр стереотипами, чем то, что оживили на экране создатели картины, и представить себе нельзя. Пестрая, разношерстная, полная перепадов в росте или длине компания, регулярно врывающаяся в роскошные хоромы Преображенского, красноречиво описывает все самые не комплементарные стороны ново нарождающегося правящего класса: от недостатка компетенции и дисциплины до дефицита образования и вкуса. Старшее поколение бывших ГДРовцев, вряд ли, останется довольно. Да и “левая” интеллектуальная элита - хоть и будет ехидно смеяться - безошибочно срисуют латентную социальную критику в адрес “героев рабочего класса”. И даже такая запретная в немецком обществе тема, как шутки над феминизмом, сыграет здесь злую шутку. “Женщина, переодетая мужчиной” - словно зловеще ухмыляющийся привет из прошлого - заставит многих посмеяться над апофеозом борьбы за равенство полов. А также, над его неловкими истоками в мутных временах Клары Цеткин и Розы Люксембург.
Шариков aka Клим Чугункин
Удивлен буду, если еще ни один русский рэпер не взял себе подобный псевдоним. Удивительно, непостижимо и легендарно: вот какими эпитетами я бы наградил не укладывающийся в моей голове, кажущийся мне совершенно нереальным выбор актера на роль этого человекоподобного существа. Шарикова как реинкарнация Клима Чугункина. Персонажа, которого мы только думаем, что не видим, когда его тело под белой простыней доставляют в профессорскую квартиру-практику для пересадки собачьего сердца. “Гипофиз”, как подводит итог Филипп Филиппович, или “душа”, как сказал бы я, и в новом, более волосатом виде, дают нам полное представление о том, что это был за член общества: “выкидыш русской изнанки”(с), который нуждается в твердой руке, направляющей, кормящей, а иногда и гладящей. И без которой она пустилась “во все тяжкие”. Страшный вердикт, который автор(ы) выноси/ят плодам революции, вряд ли придется по вкусу большинству зрителей. Нет, это не о русских. Это - вообще о попытке упразднить устоявшиеся порядки.
Итог: Жестко, жестче и жестче некуда и все таки еще жестче
Увлекательно, глубоко и крайне выразительно. Художественно до нельзя. Но очень больно для каждого, кто далек от симпатий в адрес самодержавия и традиционной, сильной монархии с четкими контурами различных социальных прослоек, транзит между которыми лишь ограниченно возможен - в случаях исключительных. Однако, традиционализм, а тем более крайний - в наше время явление не только не модное, но и порицаемое. В Германии, в частности, оно вступает в жёсткий клинч с господствующей квази-религией толерантности и либерализма. “Нееет, “Собачье Сердце” - это не о собаках, а о людях. О людях, которых автор сравнивает с собаками. Дворовыми, бесхозяйными и ошпаренными. С “Бешеными псами” и “Бесславными ублюдками” - как у великого и страшного Тарантино. Нееет, Булгаков нам не друг. Не друг он и Кесарю (Ин. 19:12).” Отойдя же от первых впечатлений, диктуемых простой и понятной человеческой предвзятостью, зритель понимает: это - набат! Предупреждение. Грозное и мощное. Против розни и любой междоусобицы. “Всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет” (Мф. 12:25) В современном мире это стоило бы повторять как можно чаще.
Саундтрек этой картины я считаю просто выдающимся произведением искусства, которое не только поддерживает основную канву фильма, но и делает его самим собой. Полным ядовитой иронии и желчного сарказма. Кто-то скажет, что обращено это ехидство на “порицаемый” пролетариат. Мне же видится, что создатели себя из числа потомков этого пролетариата не исключают, и стёб их обращен, в первую очередь, против самих же себя. Слишком много в нем неподдельной боли. Слишком искренен он и по- роковому надрывен - несмотря на формальную принадлежность к совсем иным музыкальным жанрам. Великолепно и неповторимо.
'Чу, чу, чу! Стучат, стучат копыта,
Чу, чу, чу!- Ударил пулемёт.'(с)
Филипп | Из Германии да в Россию | Чел с Европы