К описанию фильма »
сортировать:
по рейтингу
по дате
по имени пользователя

Незаслуженная репутация ослов как тупых вьючных животных (благодаря Буриданова ослу) была наконец опровергнута французским режиссером Робером Брессоном, давшему в своем фильме этому несчастному страдальцу главную роль. И тот справился с ней блестяще.

Фактически осел выбран как символ, вмещающий в себя и объясняющий своим существованием множество христианских и философских канонов, проповедующих терпение, смирение, добродетель. Всю его жизнь составляют страдание, работа, побои и (самое главное!) бесконечное принуждение. НО! Брессон в данном случае придает животному некий характер, хоть и состоящий лишь в одной черте - кротости.

Фактически фильм распадается на две взаимоперекликающиеся сюжетные линии. Первая - 'любовная' с героиней Анн Вяземски (Мари) в главной роли. Несчастная молодая, невинная, честная девушка влюбилась в отвязного хулигана, вора и преступника. Отрекшись от отца и родных, впоследствии она будет жестоко избита и брошена им. Здесь мне особенно нравится та трансформация главной героини - от абсолютной покорности и самозабвенной чистой любви к неустпчивости, бунту против родственников, утверждению 'Я' ('Я его люблю и буду делать все, что он захочет'). Перемена произошла тихо, скрытно и абсолютно незаметно(совсем как происходит в жизни). Человек кажется тем же человеком, но она - это уже 'другой' человек. Какое несчастье ожидает бедное девушку, когда та осознает, что быть собой ей более невозможно и до конца дней своих она будет вынуждена нести в себе терзающую и разрывающую ее больное сердце раздвоенность. Но она принимает свои страдания как Бальтазар принимает свои. Легко можно увидеть, что со стороны Брессона нет ни капли осуждения за ее поступок, лишь сочувствие ('Бедное дитя'), понимание и сострадание (говорю не о том въедливом сострадании, что хуже всякого осуждения).

Вторая - более углубленная. Она концентрирует на одном главном персонаже - алкоголике и бродяге. Все нещадно его хулят и обвиняют во всех грехах (вплоть до убийства), но...как резко все меняется, когда ему на голову сваливается наследство и он становится настоящим богатеем. К счастью для него чудесные крепкие напитки уже давно отвадили его от мира, сделали его взгляд на вещи беспристрастным и отрешенным. Став богачом он перестал бы быть собой, потому он принимает смерть со своеобразной 'ослиной' кротостью (как видим - прослеживается определенное сходство характеров).

Подведем же наконец итоги. Почему осел лучше человека?..Потому, что он незлоблив, не способен причинить вред, смиренно переносит все тяготы и невзгоды, выпавшие на его долю, не требует себе счастья, но лишь молча ожидает своей гибели и растворения в ничто. Сколь многому же нам придется учиться...у осла.

Относительно стилистики фильма нужно особенно отметить аскетизм и минимализм, которые по сути лучше помогают раскрыть пласт моральных проблем, затрагиваемых в фильме. Так например, широкоизвестно отсутствие (чисто Брессоновское) эмоции на лицах у персонажей. В отличие от прочих режиссеров, пытающихся растолковать зрителю ситуацию и показать тому как надо все понимать, Брессон буквально заставляет его самого рождать эту ситуацию, самому ее разгадать и самому в нее поверить. Вся его задача сводится к правильному расположению 'моделей', которых мы наполняем содержанием.

Самому-то мне кажется, что он своим провидческим взглядом ясно увидел ту бездну, которая ныне безраздельно властвует на всех экранах кинотеатров - симулирование симулированных эмоции, от которых мы должны(!) рыдать или смеяться (конечно, также симулированно). Тотальная, мировая импотенция! Как умело он ее обошел и даже, можно сказать, опроверг. Утверждают, что кино уже умерло, закономерно пройдя все этапы развития. Брессон же говорил, что оно лишь начало рождаться, а мы фактически вовсе не знаем его. Чтобы понять, что это действительно так достаточно просто посмотреть его фильм.

В заключение привожу цитату, которая м. б. несколько приоткроет характер главной героини и ситуацию, в которой та оказалась:

'Есть нечто совершенно удивительное и невероятное в воспитании благородных женщин, возможно даже, что не существует ничего более парадоксального. Весь мир согласно сошелся на том, чтобы воспитывать их по возможности в полном неведении in eroticis и внушать им глубокий стыд перед этими вещами. И что же! Словно ужасным громовым ударом выбрасываются они в действительность и знание, вступая в брак, - и притом с тем, кого они больше всего любят и кем больше всего дорожат: уличить в противоречии любовь и срам, ощутить воедино восхищение, уступку, долг, сострадание и ужас от неожиданного соседства между Богом и зверем..! – тут действительно завязали себе такой душевный узел, равного которому не сыщешь! Даже сострадательное любопытство мудрейшего знатока людей окажется бессильным угадать, как удается той или иной женщине обрести себя в этом решении загадки и в этой загадке решения и какое ужасное, далеко простирающееся подозрение должно при этом шевелиться в бедной, вышедшей из пазов душе!..' Ницше

05 июня 2013 | 19:50
  • тип рецензии:

Робера Брессона я открыла для себя благодаря «Мечтателям» Бертолуччи. Уже в конце фильма там показан длинный кадр из брессоновского фильма «Мушетт». Совершенно убийственная концовка. И Андрей Звягинцев во всех своих немногочисленных интервью клялся в любви к творчеству Брессона, подогревая мой возрастающий интерес к его монументальной фигуре. Думаю, режиссеру гениального «Возвращения» можно доверять в своих мыслях и суждениях. Но мои тщетные попытки раздобыть-таки творения гения французского кинематографа увенчались тем, что продавец магазина элитного кино пожал плечами – он просто не знал, что из себя представляет Брессон… Весьма печальный факт. Так что становится иногда приятно, что на наших голубых экранах с почти всегда некачественным кино местами можно наткнуться на жемчужины мирового кинематографа.

Так вот, вчера я посмотрела одну из таких жемчужин – «Такова жизнь, Бальтазар». Это кино нарочито медленное, почти бессловесное, музыке здесь отведено больше времени и места, чем словам и диалогам. Брессоновское кино аскетично и скупо на какие-то слова и эмоции. Зачастую в фильме нарочно пропущены кадры, отчего вся важная информация остается за кадром, и о том, что было, мы можем только догадываться по обрывкам фраз и по глазам героев. Поэтому фильм рассчитан на мыслящего зрителя, которому дана самая важная привилегия - думать и сопереживать, а не просто поглощать информацию, как пищу. А черно-белая палитра, разбавленная печальной классической музыкой, еще больше усиливает и без того гнетущее впечатление.

История жизни ослика, которого дети при крещении нарекли Бальтазаром, от рождения и до самой смерти - это история, наполненная глубоким библейским содержанием, где центральной фигурой является персонаж, который покорно терпит и по жизни тянет свою лямку, надетую на него с момента рождения. Все круги ада, описанные Данте, ослик проходит смиренно. Людские же пороки в фильме показаны натуралистично и поэтому пугающе. Вместе с осликом свою жизненную лямку тянет и прекрасная Мари, которой на протяжении всего фильма сочувствуешь, видя крупным планом ее большие грустные глаза и поджатые губы. Все поступки, местами непонятные простому обывателю, она совершает от отчаяния, от какой-то жизненной безысходности. Ведь все прекрасное, что с ней случалось, происходило там, в детстве, в котором остались качели, сердечко на скамейке с двумя именами и прощальный поцелуй милого мальчика… Взрослая жизнь ничего интересного с собой не принесла. Только боль и бесконечные страдания. Так же и с Бальтазаром. Когда он был маленьким, с ним нянчились дети, украшая его гриву цветами. А когда Бальтазар вырос, на него надели хомут, запрягли в телегу и начали погонять кнутом, чтобы быстрее тянул свою непосильную ношу…

Вообще, все фильмы, в том числе и памятный еще с детства «Белый Бим Черное ухо», в которых мучается животное, смотреть нестерпимо больно, ведь кто, если не мы в ответе за тех, кого приручили?

27 января 2010 | 22:00
  • тип рецензии:

Мельтешением рук, ног, колес видится мир главному герою ленты. Причины движения ему неведомы, как и последствия. В юные годы бесконечная суета оборачивалась для Бальтазара пряниками и цветами, в зрелые – большей частью кнутами и пинками. Многократно волей случая менял он хозяев, был свидетелем всех людских пороков, побывал и тягловым животным и вьючным, цирковым артистом и безмолвным объектом для издевательств. Но, что бы ни было, смиренно и с достоинством принимал осел и ласки судьбы, и побои, реагируя на зло и добро естественным образом: стараясь задержаться там, где ему хорошо, и сбежать из мест, где было плохо; терпеливо тянул свою лямку, инстинктивно осознавая – такова жизнь.

Брессон, на первый взгляд, сильно рисковал, замыслив сделать ключевым персонажем бессловесную скотину. Принятое решение автоматические загоняло творческий процесс в узкие рамки: съемки только с определенных ракурсов, отображающих предметы и людей в зоне потенциальной видимости существа, стоящего на четвереньках; минимум диалогов – Бальтазар то не мог участвовать в разговорах, в лучшем случае имел возможность их слышать; обилие почти документальных обыденных подробностей в кадре – время осел проводит не замысловато. Но то, что другой счел бы слабым местом, француз сделал сильной стороной своего творения. Известно, каким бескомпромиссным противником актерской игры он был, набирая в команду непрофессионалов с киногеничными лицами, запрещая им демонстрировать эмоции, чтобы ни в коем случае не подталкивать зрителя к готовым выводам, не выжимать слезу или улыбку в нужных местах. Животное при всем желании в переигрывании не обвинишь, оно не подскажет своим видом наблюдателю, как себя ощущать, что делает его самым ярким выразителем авторского подхода. Необходимость уложить в период, равный краткой жизни Бальтазара, все то, знаковое, что приключалось с людьми его окружающими, изменяя их, привела к созданию уникального емкого повествования. Событий, что происходят в картине, хватило бы не на один детектив, триллер, философскую или любовную драму, однако все они существуют, но не присутствуют, оставляя место для полноценной экранной жизни исключительно главному герою. Получило развитие и стремление режиссера к музыкальному минимализму. Избранная форма сделала допустимыми лишь редкие естественные звуки, в силу чего вдруг разрезающий гнетущую тишину в пиковый момент действия протяжный крик осла, которым завершается короткий фрагмент фортепьянной сонаты Шуберта, производит эффект иерихонских труб, сметая убежденность в правильности собственного восприятия показанного. Да и есть ли оно, единственно верное толкование?

Библейские мотивы, традиционные для раннего творчества Брессона - католика, лежат на поверхности. Семь смертных грехов, воплощенных по одному в каждом из раздираемых внутренними противоречиями временных хозяев ослика, служат фоном для ангельского спокойствия и терпения, находящегося в ладу с самим собой, несмотря на следование сквозь все круги ада, Бальтазара, что как нельзя красноречивее пропагандирует христианский образ мысли и делает реалистичную историю библейской притчей. И тут же приходит на ум, уважаемый режиссером, Федор Михайлович. Несмотря на то, что в данной картине отсутствует прямое цитирование классика русской литературы, как бывало в других работах, нет-нет да и примеришь на страдальца роль идеальной нравственной сущности из теорий князя Мышкина, тем более что ближе к финалу, разочаровавшаяся в жизни женщина и правда называет животное святым. Вспомнить хочется и злоключения апулеевского Луция, которому пришлось, оставшись в сознании человека, одеть на себя шкуру осла в прямом и переносном смысле, и пройти схожий с героем Брессона путь, что стало для него своеобразным чистилищем, и толкнуло не к смирению, но к изменению образа жизни под страхом повторения печального опыта. Как тут не углядеть намек на «ослиное упрямство» представителей рода человеческого? Невозможно оставить без внимания и завершающий аккорд картины – тихо умирающего на холме в кругу овец Бальтазара. Обрел ли он долгожданное успокоение, выстрадав свое, или, быть может, осознал горькую истину - жизнь прошла зря? Не исключено, что будь животное способно говорить, последними его словами стало бы спокойное: «Я так и знал...» Умница Брессон выпустил на экраны «золотого осла», незаметно подменив того буридановым, заставил зрительский мозг лихорадочно работать, выбирая между заведомо равно привлекательными интерпретациями.

12 октября 2013 | 20:19
  • тип рецензии:

Раскрытая в фильме идея - показать идеал человека в бесконечном смирении через образ животного у меня ассоциируется с идеей Достоевского показать через образ человека идеального нравственно сущность Иисуса Христа в 'Идиоте'.

Вообще, кроме того, что Брессон ставил фильмы по произведениям Достоевского, во многих его работах по другим сценариям совершенно отчётливо видны параллели с книгами писателя. Это прослеживается вплоть до почти дословного цитирования фраз из книг в фильмах.

Этот фильм мне также кажется очень похожим на другой фильм Робера Брессона 'Дневник сельского священника'. В обоих фильмах много раз образами, или открытым текстом происходит сравнение жизни главных героев с жизнью Иисуса Христа. В 'Бальтазаре...' это всё, конечно метафоры, бесконечно усиливающие фильм и придающие ему глубинный смысл. Священник же в 'Дневнике...' постоянно пытается приблизиться к идеалу через самоотречение, страдая и испытывая муки от чувства оставленности Богом, в конце концов понимая, что на всё воля Творца, он обретает полное смирение.

В образе же Бальтазара нет противоречий, т. к. сама природа заложила животному терпеливость и покой. Эти человеческие качества и их противостояние всей окружающей обстановке берут за душу сильнее любой игры актёра, т. к. животные ведь никогда не играют.

Перечитывая вышенаписанное, я решил поискать в интернете ещё рецензии на этот фильм, и прочитав их понял, что мои догадки оказались верны, а это значит, что режиссёр совершенно точно знал, что он делает, и совершенно точно смог донести свой замысел до зрителя.

10 из 10

13 января 2010 | 02:14
  • тип рецензии:

Об этом фильме можно сказать, что он оставляет не след, а шрам в душе. Проходит время, а шрам продолжает ныть, напоминать о себе. Даже, когда он не болит, он ощутим, потому что, он просто есть.

Эффект такого всепроникающего воздействия достигается весьма скудным набором средств. Брессон считал, что важно не показывать вещи, а ощущать, заставлять чувствовать и думать, а не слышать и смотреть. При этом он опирается на великую простоту, давая зрителям почувствовать идеологию в повседневном и материальном. Апофеозом этой простоты и стремления режиссера показать зрителю присутствие Бога в обыденной жизни является сотворение святого из осла. Молчаливый, но красноречивый свидетель мирского зла и бездушия (а с ними и бездуховности), своим присутствием и своей достойно прожитой в фильме жизнью, оставляет миру возможность духовности, вероятность любви.

Неслучайно Брессона считают носителем «библейности» в мировом кинематографе, подобно Достоевскому в литературе. Режиссер говорил, что Достоевский является, чуть ли не единственным писателем в мире, с которым он мог бы согласиться. Но, признаваясь в том, что берет свои идеи у Достоевского, все же подчеркивал, что стремится держаться подальше от литературы, что источник фильмов в нем самом, а у Достоевского отобрано только то, что не противоречит его собственным взглядам. А отсюда все-таки очень «свое» видение мира Брессоном. И очень правдивое его представление.

Посмотрите на мир глазами Брессона в любом случае: если вы также честны в его понимании или же все еще не избавились от розовых очков. Еще раз убедитесь или наконец-то осознайте, что «Такова жизнь, Бальтазар» (такой перевод названия мне нравится больше).

08 сентября 2012 | 12:22
  • тип рецензии:

Главную роль в этом фильме исполнил не человек, а осёл по кличке Бальтазар, терпеливое и незлобивое существо, по ходу ленты переходящее из одних рук в другие. Брессон создал лирическую драму, с заданным изначально печальным финалом, по ходу которой все ее персонажи - и осёл, и люди - расстаются с иллюзиями, неизбежно возникающими в детстве каждого.

Что это? Печальная история жизни, вернее злоключений, осла Бальтазара, который меняет семь хозяев, переносит все муки и издевательства? Печальная история осла, запараллеленная с печальной историей немного странной и до болезненности красивой девушки Мари? Разве это может захватить? Оказывается, что может, и еще как...

Фильм - обладатель специальной премии Венецианского кинофестиваля (1966) и премии союза кинокритиков Франции (1967).

13 февраля 2008 | 13:04
  • тип рецензии:

«О Брессоне - ни слова. То, что нужно смотреть, не нуждается в буквах». (из обсуждения в сети)

«Наудачу, Бальтазар» (дословно верно, но по смыслу правильнее «Такова жизнь, Бальтазар») – одна из самых сильных и удивительных драм в истории мирового кинематографа. Снял её величайший французский режиссёр Робер Брессон, о котором другой великий француз – Жан-Луи Годар выразился так: «Брессон для французского кино то же самое, что Моцарт для немецкой музыки и Достоевский для русской литературы». Это высшая планка, совершенство, предел, за которым дальше – вершины уже не земного, а горнего мира. Брессон и сам был поклонником Достоевского: «О Достоевском невозможно не думать: для меня, для всех нас, для всех людей нашего времени он – образец. Со всех точек зрения».

И да, творчество Брессона зачастую не только созвучно идеям и религиозно-этическому кодексу Достоевского, но режиссёр даже снял несколько фильмов по его произведениям: «Карманник», в основу которого легла история студента Родиона Романовича Раскольникова, «Кроткая», «Четыре ночи мечтателя» (по «Белым ночам»), а также фильм «Наудачу, Бальтазар», который напрямую отсылается к роману «Идиот», вернее, к сцене у Епанчиных, где князь Мышкин рассказывает о том, как его отправили в Швейцарию после обострения его недуга:

«Помню: грусть во мне была нестерпимая; мне даже хотелось плакать; я все удивлялся и беспокоился: ужасно на меня подействовало, что все это чужое; это я понял. Чужое меня убивало. Совершенно пробудился я от этого мрака, помню я, вечером, в Базеле, при въезде в Швейцарию, и меня разбудил крик осла на городском рынке. Осёл ужасно поразил меня и необыкновенно почему-то мне понравился, а с тем вместе вдруг в моей голове как бы все прояснело».

Сёстры Епанчины потешаются над Мышкиным, практически выдавая его самого за полного дурака, но он всё равно настаивает на своём:

«С тех пор я ужасно люблю ослов. Это даже какая-то во мне симпатия. Я стал о них расспрашивать, потому что прежде их не видывал, и тотчас же сам убедился, что это преполезнейшее животное, рабочее, сильное, терпеливое, дешевое, переносливое; и чрез этого осла мне вдруг вся Швейцария стала нравиться, так что совершенно прошла прежняя грусть. А я всё-таки стою за осла: осел добрый и полезный человек».

Вот и стал главным героем фильма обыкновенный деревенский ослик, чью жизнь Брессон показал от рождения до самой смерти, сопоставив её с человечьей судьбой, подобного Мышкину праведника. А непонятливым намекнул одной из первых сцен, где дети крестят ослика, нарекая его именем одного из трёх волхвов, что принесли младенцу Христу дары – Бальтазар. И в одной из последних сцен его прямым текстом одна из героинь называет святым.

Взяв у Достоевского его прозрачную образ-идею, Брессон обратился также к античности - к «Метаморфозам» Апулея, в которых всё повествование ведётся от имени осла. Вот и в фильме мы видим весь мир, человеческие отношения, других животных – глазами ослика, чья жизнь начинается идиллически пасторально, он всеобщий любимчик, дети: Мария и Жан заботятся о нём, и даже умирающая, не способная встать с постели девочка, подкармливает его с руки.

Но проходит время, и много событий случится в жизни ослика. Ферму продадут, он будет попадать из одних рук в другие, некоторые равнодушные, другие – жестокие, и только Мария сохранит к нему любовь. Это – и редкая радость – вернуться в родной хлев – вот и всё его горькое счастье. Однажды ему повезёт и он окажется цирковым артистом, но минута славы будет омрачена, как и у чеховской Каштанки – горечью возвращения к пьянчуге-хозяину.

Судьба ослика не только сплетена с судьбой Марии, но и перекликается с ней – девушку так же используют недобросовестные люди, самый опасный из которых – отмороженный красавчик Жерар, в душе которого нет места свету, но только бездушие и мрак.

Что касается «святости» ослика, то этот образ возникает задолго до конца фильма. Люди, их взаимоотношения и их власть над животными не оставляют иллюзий – этот мир по сути своей жесток. В одном эпизоде ослик встретится взглядами с тигром, гориллой, белым медведем и слоном – и столько отразит Брессон камерой, что передано братьями меньшими о нашем с вами роде в этих взглядах, что просто перетряхнёт душу. Религиозно-этическая проблема оправдания страдания – когда безвинные терпеливо и мудро несут свой крест, своё бремя – проходит через весь фильм, но в этой сцене особенно сильно. Правда, финал и вовсе прошибает насквозь. Не буду о нём писать, понятно, что это просто невероятная прекрасная гениальная катарсисная сцена, под 20-ю сонату Шуберта, которую нужно увидеть и пережить. Годар назвал фильм Брессона «особым миром, который укладывается в полтора часа».

И уникально далеко не только то, что главным героем стал не человек, а обычная деревенская скотинка (впоследствии Бела Тарр использует этот приём в «Туринской лошади», страданий которой не вынес Ницше и сошёл с ума, а лошадь осталась, связанная судьбой с людьми до конца времён; оба фильма гениальны, но «Туринская лошадь» очень немногим пойдёт, а вот «Наудачу, Бальтазар» ближе зрителю, потому что роднит его с главным героем).

Уникален сам стиль Брессона – аскетичный, отстранённый, без какой-либо доли сентиментальности. Он рассказывает свою историю тихо, скупо, совершенно по-своему, как никто другой, и зритель видит этот мир, воспринимает, потихоньку втягивается, начинает сам ему соответствовать, становится сам немножечко Бальтазаром.

Роджер Эберт: «Бальтазар не пытается донести до нас свои чувства, донося только физическую сторону ощущений. Когда на него сыплет снег, ему холодно. Когда ему поджигают хвост, он напуган. Когда он ест, он удовлетворен. Когда его нагружают непосильной работой, он изможден. Возвращаясь домой, он испытывает облегчение при виде знакомого места. Хотя некоторые люди добры к нему, а другие жестоки, мотивы людей – вне его понимания, и он принимает их как должное. Несмотря на наши мечты, надежды и чаяния, жизнь делает с нами то, что делает».

Великолепная притча, полная аллюзий и с глубочайшим религиозным подтекстом.

Напоследок несколько слов Андрея Тарковского о Брессоне: «Брессон гений. Констатирую это — гений. Если ставить его на первое место, то следующий за ним режиссер будет уже на десятом. Эта дистанция очень удручает. Когда я работаю, всегда думаю о Брессоне. Только о нем и думаю! Не помню конкретно его работы — только его в высшей степени аскетический стиль. Его простоту. Его ясность. Мысль о Брессоне помогает мне сконцентрироваться на центральной идее фильма. Он для меня образец настоящего, подлинного режиссера. Он подчиняется только высшим законам Искусства».

Разумеется, смотреть. Это высший пилотаж в кино.

04 октября 2020 | 17:45
  • тип рецензии:

Если «Дневник сельского священника» - наиболее эмоционально тяжелый фильм Брессона, то «Наудачу, Бальтазар» - самый жестокий и беспросветный, по отношению, как к зрителю, так и к персонажам. Совершенно очевидно, что без этой картины не было бы ни «Белой ленты», ни «Туринской лошади» - их преемственность заметна и на концептуальном, и на формальном уровнях. Снимая фильм о людях с точки зрения осла, Брессон не только использует сюжетные коллизии чеховской «Каштанки», он делает фигуру осла чрезвычайно символически нагруженной. Ведь христианские толкователи Евангелия трактуют эпизод Входа Христа в Иерусалим, когда Тот въезжает в город на молодом осле, как прообраз заботы Христа о человеческой природе: осел – не много не мало сама человеческая природа, после грехопадения нуждающаяся в исцелении.

Также и брессоновский Бальтазар, играя с которым дети его то «крестят», то дают вкусить «соль мудрости», - это нечто «слишком человеческое», антропологически фундаментальное, что страдает, не видя просвета. Схожим образом и героиня Вяземски носит имя Мари не случайно, она единственная, кто жалеет и любит подросшего Бальтазара, - это намек на Богоматерь, нечто духовно чистое, любящее Человека. Свою чистоту Мари очень трудно сохранить в жестоком мире: Брессон выбрал деревенское бытие, чтобы подчеркнуть хтоническую ярость жизни по отношению к духовной хрупкости и беззащитности любви и альтруизма.

Печаль от поругания слабого добра могущественным злом болезненно подчеркнута известной мелодией Шуберта, которая здесь уместна, как нигде больше. Там же, где эта музыка не звучит, уступая место джазовым импровизациям, художественный эффект от рассказываемой Брессоном истории значительно слабее. Вообще «Наудачу, Бальтазар» - кино неровное и рыхлое, не чета многим другим лентам Брессона, пытаясь сочетать здесь традиционный психологизм с аудиовизуальной выразительностью, режиссер создает вязкий нарратив, в котором утопает зрительское внимание. Поочередно делая главными героями то Бальтазара, то Мари, то их антагонистов, постановщик рассеивает драматизм отдельных эпизодов фильма по всей его повествовательной ткани.

В результате мы имеем постоянно нарушаемое равновесие между формой и содержанием, что у Брессона, одержимого идеей гармонии всех структурных элементов, встречается нечасто. Помимо всего прочего «Наудачу, Бальтазар» впервые в фильмографии этого режиссера вводит тему молодежи, продолженную в «Вероятно, дьявол…»: здесь молодые люди – это пока чисто разрушители, еще не обремененные рефлексией, но уже носители городского сознания, четко противопоставленные патриархально-деревенскому. Заслугой Брессона можно считать то, что он в этой ленте демонстрирует, как хтоническую жестокость деревни, так и растлевающее нравственность персонажей влияние города, не идеализируя ни то, ни другое. В итоге перед нами фильм, где нет второстепенных героев, где страдает и мучается от людской жестокости, подлости и жадности беззащитная духовность, не важно воплощенная в осле Бальтазаре, или в невинной девушке Мари.

Одним словом, в своей формально несовершенной картине, которую тяжело смотреть из-за вязкости ритма и постоянного смещения зрительского внимания с одного героя на другого, Брессон вскрывает важный закон жизни – в том мире, который мы имеем, человеческая природа, символически воплощенная в осле Бальтазаре, а также детская чистота и непосредственность, выраженная в Мари, вынуждены страдать под гнетом разных видов зла, ненавидящего все живое. Ведь, если подумать, даже если Брессон и не нагрузил фигуру осла дополнительными коннотациями, то агрессия мира против обычного живого существа, пусть низшего по сравнению с человеком, эта злоба, направленная против несчастного животного, сама по себе чудовищна. Такая вот жизнь, Бальтазар.

31 марта 2021 | 12:08
  • тип рецензии:

Фильмы Брессона показывают человека не с лучшей стороны. Складывается впечатление, что режиссёр мизантроп. Но это ложное мнение. Да, режиссёр показывает порочность общества, но с каким уважением и доверием к зрителю сняты эти фильмы. Не каждый решится подать своё, выстраданное детище, в таком сложном варианте, рискуя быть непонятым. Сюжет данного фильма непрост, не сентиментален, не дёргает человека за ниточки чувств: в этом месте пустить слезу, а здесь развеселить. Нам предлагают самим распутать сюжет по намеченной канве. Зритель становится соавтором, творцом, мыслителем, а не потребителем основательно пережёванного содержания.

Древнеримский писатель Апулей, во втором веке н. э., написал «Метаморфозы», переосмысление которых и стало основой сюжета этого фильма. Юноша, увлёкшись волшебством, перепутав склянки, вместо птицы превратился в осла. В ослином обличии он попадает к разным хозяевам, видит жизнь разных слоёв общества, претерпевает много страданий и везде наблюдает падение нравов. «Метаморфозы» трактовались, как странствие души, в поисках Бога.

В фильме Брессона, дети, дурачась окрестили маленького ослика, дав ему имя Бальтазар и наделив душой. Ослик растёт, постоянно меняет хозяев, но где бы он ни оказался, его неизменно окружает порок и греховность людей. Все семь смертных грехов показаны в фильме: гордыня, алчность, похотливость, чревоугодие (пьянство), уныние, а зависти и гнева в фильме хоть отбавляй.

Название фильма переводится «Случайно Бальтазар». Как я понимаю, вместо осла, главным героем могло стать любое домашнее животное (в отличии от дикого зверя). Но Брессон выбрал именно осла потому, как объяснил в последствии: «Я всегда испытывал расположение к ослам и действительно считаю осла самым важным, самым чувствительным, самым умным, самым думающим, самым страдающим животным... Это козел отпущения».

Вывод: Святость и праведность может сохранить только осёл (в каждой шутке есть доля шутки).

10 августа 2015 | 21:34
  • тип рецензии:

Издеваться над классиками - дело, приносящее сомнительный результат обидчику. Нет, речь вовсе не о переосмыслении кинематографистами литературных произведений (или о придании критиками фильму характера такого переосмысления): здесь как раз частенько получаются весьма успешные в массах результаты; разговор о том, что оспаривание таких достижений дело неблагодарное. Так что нужно запастись ослиным терпением и проявить стоицизм, свойственный этому трогательному представителю семейства лошадиных, чтобы такого возмутителя спокойствия просто не взяли под уздцы и не отвели обратно в стойло. Но поскольку иному ослу кроме своего хомута терять нечего, да и поскольку хомут этот только натирает шею, почему бы не попробовать его сбросить; а заодно показать другим, как от него избавиться.

В данном случае удобнее всего начать с заметки в 'Википедии', посвященной 'Наудачу, Балтазар' Брессона. Комичная в своей глупости, на самом деле она отражает не чье-то персональное невежество, а является выжимкой из многочисленных рассуждений глубокомысленных критиков, с ослиным упрямством десятилетиями выжигавших на Брессоновском целлулоиде тавро 'Золотого осла' Апулея и надсадно трубивших о переосмыслении режиссером античного романа. Сейчас уже сложно сказать, кому первому пришла в голову эта блестящая идея, но - как водится в стаде, а человек существо стадное - остальные (дабы не выглядеть в лице коллег ослами) эту идею подхватили и развили. На самом деле неизвестно, был ли с этим произведением знаком сам Брессон (который до семнадцати лет книжек вообще не читал; правда потом читал много, но бессистемно), а если был - то пытался ли в своем фильме сделать Ослика Луцием, Луция - кем-то еще, а кого-то еще - еще кем-то из персонажей романа. Понятно одно: режиссер сопоставляет осла со своими героями и одновременно противопоставляет им.

Интересно, сейчас вообще кто-нибудь читает Апулея? Хотя бы 'Золотого Осла'? А ведь книга эта куда увлекательнее многих современных фэнтези, и написана на языке хоть и давно 'мертвом', но по факту куда более живом, нежели язык некоторых макулатурных писателей. И если вы ее прочтете, то, возможно, зададите себе вопрос: коль скоро говорят о том, что Брессон переосмысливает здесь сюжет 'Золотого Осла', то почему бы не сказать, что какой-нибудь Спилберг переосмысливает в своем 'Боевом коне' 'Илиаду'? Ведь там Одиссей с Диомедом крадут коней у Реса; не говоря уже о том, что Одиссей является изобретателем Троянского коня. Да и вообще греческие цари и боги только и делали, что воевали. Но ладно Спилберг - этому всё равно куда пускать конину: хоть на всеми любимую твердую 'колбасу' (угу, именно это мясо обязательно входит в рецепт ее приготовления), хоть на выжимание слез у благодарной аудитории; с обратной стороны конвейера всё одно исправно вылезают аккуратные пачки баксов. Едва ли можно подозревать в подобном Брессона, тратившим свои последние франки на подъем 'новой волны' кинематографа и думавшего не о текущей прибыли, а о бессмертной славе искусства - такого, что проживет тысячелетия, наподобие 'Золотого Осла'.

Но давайте честно посмотрим в глаза истории (истории Брессона и истории как таковой): если бы среди ведущих персонажей фильма не было Ослика, то, помимо прочих достоинств ленты, - вспоминали бы об этой работе режиссера чаще, чем, скажем, о 'Четырех ночах мечтателя'? Загляните в отзывы к фильму (на любом ресурсе): каждый первый признаётся в жалости к Бальтазару. Еще бы! Если ваша душа еще не совсем превратилась в сухарь от кровавых кинобезобразий, или не заложена под проценты какому-нибудь Мефистофелю, она не может не откликнуться на страдания невинного животного. В целом для искусства, а тем более для кинематографа - ведь человек наиболее восприимчив к видео информации - факт не просто очевидный, но и тысячу раз отмеченный многочисленными исследователями. Именно поэтому осторожные сценаристы и режиссеры - если говорить не собственно о фильмах про животных - стараются избегать продолжительных сцен со зверушками или подавать их без акцента: для того, чтобы их не заподозрили в спекуляции на естественных эмоциях зрителей для сокрытия отдельных художественных недоработок.

В своё время у Андрея Арсеньевича кто-то спросил (речь шла о 'Сталкере'): 'Какую роль в вашем фильме играет собака?' На что Тарковский просто ответил: 'Собаки'. Не исключено, что уставший от глупых вопросов журналистов, он несколько слукавил, но такая позиция выглядит намного честнее глубокомысленной концепции Брессона, согласно которой Ослик олицетворяет своим поведением соответствующие поступки людей, а своими мытарствами - соответствующие людские невзгоды. Простите, мсье Брессон, но сей ослиный антропоморфизм едет далеко впереди телеги, которую толкает трудолюбивое животное, оставаясь при этом хоть и прекрасным, но всё же самым обычным ослом.

Возможно, кислая мина на лице Ани Вяземски (ну модно так было в пору просыпающегося от классического сна кинематографа) чем-то и схожа с грустной мордашкой Бальтазара, но черты какого бы животного вы не находили в людях, они остаются всего лишь людьми, погрязшими во всех смертных грехах; а Осел в своей непорочности будет всегда ближе к Богу, и разводить философию на этом простом факте не более интересно, чем ковыряться в ослином навозе. В который, впрочем, иногда полезно ткнуть мордой иного двуногого. Только весь фильм использовать для этого образ невинного животного не честнее того, как ночью оторвать голову любимому плюшевому мишке вашего ребенка: с тем, чтобы утром объяснить ему трагедию проделкой своего злого, гадкого и нелюбимого родственника, и потом сидеть с дитятком в обнимку на диване, заливаясь горючими слезами.

Брессон, в отличие от помянутого выше античного автора, еще и полностью лишил Ослика личной жизни. Зато натуралистично показывает способ заставить сдвинуться с места упрямое животное. Лучше бы провел соответствующий эксперимент над своим хвостом (над тем, что у представителей мужского пола сапиенсов находится спереди)! Извините. Но мне тоже жалко Бальтазара. И за минорными аккордами двадцатой сонаты Шуберта я слышу в первую очередь тоскливые позывные осла, зовущего к себе самку, а уже потом тяжелые вздохи главных героев.

Безусловно, было бы совершенно несправедливо говорить о том, что Брессон въехал в историю мирового киноискусства исключительно на горбе Бальтазара. Но то, что он в очередной раз показал циничную эксплуатацию животного человеком не только в бытовых, но и в художественных нуждах - факт для многих бесспорный. В отличие от несчастного Бальтазара, у людей хотя бы право выбора остается: и в глупости, и в упрямстве, и в оценке художественного произведения.

16 февраля 2018 | 15:43
  • тип рецензии:

Заголовок: Текст: