Когда на алебастровом небе зажгутся антрацитовые звезды. Когда карминовая луна отразиться в индиговом мареве вселенской бездны. Придет Его время. Старорожденные вернутся в матки. Наступит тьма. Наступит предвечный хаос.
Евангелие от Луи Сайфера
Наверняка слюной и спермой исходились богословы, читая и трактуя «Апокалипсис», представляя, как обнаженные бедра блудницы крепко сжимают чешуйчатую спину дракона. Грезя о суккубах, твердыми, перепачканными чернилами, пальцами впечатывали в фолианты светлые истины. Истины, которые не могли разогнать тьму. Тьма. Сколько ей уже посвящено трудов и все мало, всегда хочется большего. Погрузиться в самые глубины. Нырнуть в узкие кошачьи зрачки и в изумрудном, ртутном зазеркалье обрести Знание, постигнув целостность Уробороса. А потому всегда в цене произведения приоткрывающие завесу, будь-то гримуары или киноленты.
Кинематограф сродни мифологии. В его ирреальности время и пространство теряют смысл и значение. В нем нет ни смерти, ни жизни. Все правила и законы относительны. Все миры едины. Персонажи перемещаются из одной ленты в другую, укрепляя интеркинематографические связи. Под тенью люциферова крыла себя комфортно ощущают праправнуки существ, рожденных на вилле Диодати, создание Франкенштейна и вампиры, за десятилетия, почти утратившие родовое сходство с предками. По типически туманным улицам Викторианского Лондона, где на брусчатке еще не стерлась кровь распотрошенных Джеком шлюх, прогуливаются персонажи Уальда, Стокера, Шелли. Лондон «Ужасов по дешевке» место концентрированно готическое. Приглушенные тона, буро-серая цветовая гамма, подчеркнутая связь с миром потусторонним, с эпохой, накануне войн и потрясений. Декадентствующая Европа, одержимая Мефистофелевским духом, одурманенная опиумом, готовая подарить наркотик совсем другого рода всему миру. Следуя наследию Френсиса Форда, сериал увязывает «распространение» вампиризма с кинематографом, цитируя одновременно ленты Копполы и Мурнау. Акцентируясь на одном конкретном жанре - «ужасов по дешевке», перенося действие сериала в «Гран Гриньоль», дедушку хоррора. Театр, в котором «кошмары» визуализировались на потеху публики. «Гран Гриньоль» «Страшных сказок» это одновременно и «Гранд-опера» и «Опера Популер», где создание Франкенштейна – Калибан-Фантом служит связующим звеном между готикой французской и английской.
Сериал переполняют аллюзии, насилие и эротика. Это извращенный, отреставрированный специально для массовой демонстрации портрет викторианской эпохи. В нем есть все, что, так или иначе, эксплуатировал кинематограф. Шлюха, умирающая от чахотки. Спиритический сеанс, как веяние Британского психиатрического общества. Бедлам, где лечат лоботомией и ваннами со льдом. Зло, прибывшее из Египта. Абсент, морфий, опиум, белладонна, таро и пинкертонцы. При всем притом это не жесткий стеб, как «Американская история ужасов» или «Настоящая кровь». «Ужасы по дешевке» - строгая, чистая готика, не лишенная иронии и сакраментальных «истин», подобно «Улице потрошителя» использующая артефакты и моды конца XIX века.
Не смотря на то, что сюжетная линия строится по мотивам произведения Стокера, под именем «Хозяина» прячется сущность более древняя и злобная, та по образу и подобию которой созданы все демонические твари. Однако сериал местами прямо цитирует роман и его экранизации, так новообращенный вампир уподобляется Ренфилду, умоляющему о крысе и котенке, призывающему Хозяина-вурдалака. Доктор Ван Хелсинг рассказывает Виктору Франкенштейну о природе вампиризма, подкрепляя слова бульварным «Варни», одновременно отсылая к «дешевой» первооснове самого сериала. Бдения у постели Ванессы, одержимой бесом, проходят с той же нежностью и заботой, что у смертного одра Люси Вестенра. И все же в «Ужасах по дешевке» преобладают эсхатологические мотивы. Продолжается древний спор об искрах дьявольской и божьей в человеке. Экзорцизм осуществляется демоническим существом крепкой веры, а посрамленный священник убегает, поджав хвост. И самые стены церкви не дают защиты, вместо того, чтобы утешить истерзанную душу, служитель культа, подобно змею, искушает и ввергает в сомнения.
«Ужасы по дешевке» очередная попытка осмыслить бессмертие. Собранные под его дланью существа обладают сверхвитальностью. Однако относительной, и обязательно наделенной уродливой формой или дурным содержанием. Будь то вскрытый и сшитый наново Калибан или прекрасный Дориан. Первого гнетет одиночество, второго скука. Через Грея и создание Франкенштейна предлагается проникнуться вопросами бытия, не отягощенного думами о скорой смерти. Герой Уальда молод и красив, но в его существовании нет, ни радости, ни смысла. Жизнь для него пресна, ведь все изведано, объятия женщин и мужчин, заветы Мазоха и ДеСада. Тоска гонит его под землю к утонченным аристократическим развлечениям, на игрища, где терьеры рвут в клочья крыс. Но, кажется, что ничего не способно вернуть яркость этому миру. Калибана же наоборот обуревают страсти, злоба, ненависть. Его искалеченная природа требует мести и жертв. Из боли рождается одновременно естественное и жуткое желание обрести существо похожее на него самого, обреченное на такие же муки.
Вампиры в сериале начисто лишены сексуальной привлекательности и стремлений слиться с человеческим обществом. «Невесты» воют, как банши, а в инфернальных «красавцах» не осталось ничего байронического. Получилось этакое возвращение к истокам, к Мурнау и карпатским упырям. Не претендуя на разрыв шаблона «Ужасы» напоминают о «Вампирах» и «От заката до рассвета», как реакции на истекающие гламурными слезами, фильмы Копполы и Джордана о рефлексирующих вурдалаках. Только теперь реакция скорее возникла на подростковые «Дневники вампира» и «Хемлок Гроув». Первый - прародитель и продолжатель «Сумерек» и этим все сказано. Второй, близкий по духу, не лишенный атмосферы, но слишком замыкающийся на модном всегда инцесте и пропаганде бытового обскурантизма. И оба вместе - собрание всех возможных штампов, предсказуемые и слишком детские, чтобы быть по-настоящему интересными.
Ева… могло ли быть у актрисы сыгравшей ту саму блудницу имя более подходящее по смыслу? Грин прекрасна. Грин ужасна. Она центр ирреального мироздания «Ужасов по дешевке», на ней держится вся вселенная сериала. Ева – Дива. Ева - Аментет. Аллюзия к великому немому, к великим немым. Камера любит ее, желает ее со всей страстью любовницы. Ее белую кожу, ее острые углы, мягкие изгибы, грудь, бедра, губы, глаза, волосы. Ее отдающуюся дьяволу, курящую, тоскующую, безумную, одержимую. Еву, Еву, Еву…
Ах, если бы можно было разорвать время и пространство, утонуть во тьме, обрести дьявола, которого каждый из нас заслуживает. Пройтись по липовой аллее, темной июньской ночью, когда ароматы лета кружат голову, а под ногами шуршат крылья сотен мертвых мотыльков. И сразу, не оглядываясь, не останавливаясь, провалится, уснуть, забыться… очнуться на болотах, где пахнет ненюфарами Олшеври, где за холмами грустно и протяжно воют волки, туман там соткан из одежд эльфов, а с нежных лепестков орхидей капает кровь. Реально все и все едино, вон по тропинке идет девушка с пионовым фонарем, за ней крадется вендиго. Хохочет дверг, бормочет ведьма. Ирреальный мир, лишенный границ и рамок. Мир наших грез и страшных сказок, кинематографических иллюзий, ужасов по дешевке, готики и черного романтизма.
