Ой, все!
Варкалось. Хливкие шорьки пырялись по наве, а молодая женщина в платье скучного цвета врастала в причал в ожидании, когда же ее романтично растрепанный спутник напряжет желваки и скажет что-нибудь сексуальное и неожиданное, что-то под стать к его модной рубашке городского происхождения, целомудренно расстёгнутой всего лишь на пуговку у горла, - скажет, например, что он всегда хотел учить детей. И она, отупевшая от унылого, разъеденного солью приморского бытия, ощущает остроту его ума прямо здесь, крепко прижавшись к нему. Он же с облегчением изрыгает в блеклые глаза разохотившейся провинциалки маловразумительную, но съедобную белиберду о своем отпуске с многодетной семьей в роскошном поместье тестя, о кризисе глубоко средних лет, быстро выцветающих на страницах до сих пор не дописанной книги, о вдохновении и так называемом материале, который ему необходимо собрать с ее пестика, простите, предместий этого чудного курортного городка, утопающего в дорогих духах с запястий приезжих и тухлых туманах из прошлого старожилов. И не успеет прилив слизнуть следы пилотной серии, как все темные закоулки, скамейки, пеньки и кровати будут методично полироваться взмокшими телами, по меньшей мере, раза три за серию. А потом, оказывается, так нельзя, это ж нехорошо. И она в который раз откажется сесть в машину, и он уедет, так и не узнав, что на самом деле она страдает, что она потеряла ребенка, и муж ее какой-то вечно недоб(р)итый, и его ранчо вот-вот разорится из-за плохо продуманной логистики наркотических веществ, а пока местные монтекки вяло повоевывают с капулетти, она сидит у окна, пьет кофе с крабовым роллом без глютена и думает о нем, о своём любовнике, пока не кончится обеденный перерыв и не надо будет снова вкалывать официанткой. Но кому какая разница?
'Любовников' едва ли можно назвать увлекательным affair. Хотя к нему приложили свои талантливые длани господа, имевшие прямое отношение к 'Карточному домику', 'Грани' и 'Огням ночной пятницы', под вязкую, дремотную атмосферу сериала можно спокойно осваивать технику ришелье, чистить картошку или просто размышлять о жизни в соседней комнате, ибо ничего нового авторы предложить нам, увы, не в состоянии. При внушительном потенциале любовно-курортной темы сценарий прямо-таки скорострельно достиг ожидаемой развязки, оставив зрительское внимание ошметками волочиться до последнего эпизода. Тут и дедукции не надо, чтобы предвидеть скандальное разоблачение осквернителей домостроя, но без огонька, не считая бескровных потасовок и занудных семейных разборок с натягиванием грязного белья поочередно на голову каждого из второстепенных героев. Детективная составляющая, набросанная пунктиром на протяжении всего сериала, весьма посредственно подражает многозначительной аскетичности 'Настоящего детектива' - о, эти перекрестные допросы! эти игры со вселенной! - хотя сходство, вопреки распространенному общественному мнению, начинается и заканчивается стилем заставки. Быть может, главные герои удержат у экрана, но их как бы многострадальные характеры ничем не примечательны, кроме как упоительным ковырянием собственных болячек, которые, к слову, не настолько уникальны, чтоб прикладывать к ним прохладный металл Золотого глобуса. А может, после пятичасового созерцания царственно оттопыренной губы Уилсон начинаешь проникаться сокровенным замыслом жюри, но не покидает ощущение, что Рут в паре с ее губой и Домиником Уэстом всю дорогу не догоняют, что им, недурным актерам, делать с кислыми лицами пресных персонажей, которые не располагают ни к эмпатии, ни к антипатии, но к сомнению в существовании более нелепых и негероических героев, чем эти двое. Главная проблема - в неоправданной эгоцентричности: сюжет мог бы похвастаться богатым бытописанием человеческих нравов и контрастом между стилями жизни несчастных богачей и чуть менее несчастных бедняков. Но эта история, вместо того, чтобы красочно расписать столкновение ценностей разных социальных слоев, отфильтровывается через дуэт главных героев прямиком в надувной бассейн для их жалкой интимной возни и, естественно, обесценивается в миллионы раз до значимости боковой декорации, к тому же и подмокшей в тумане.
Неплохой с точки зрения эстетики природы и, чего уж там, человеческого тела, сериал оказывается безжалостным к тем, кто привык вслушиваться в диалоги и тем более не купится на банальную приторность запретных связей и завидную частоту тщательно разыгранных сношений. Что довольно любопытно, так это структура каждой серии, которая основана на замечательной идее двойственности видения одного и того же события с мужской и женской точки зрения, со своими нюансами в запоминании поведения или деталей одежды, скорее не с точки зрения процесса расследования, как в 'Исчезнувшей', но с привкусом сентиментальности - кому как запомнилась первая встреча, кто чем покорил и соблазнил, и что потом внукам расскажешь. Признаться, играть в гендерные 'найди 10 отличий' в первых эпизодах было весьма увлекательно, но наметившееся антропологическое и психологическое исследование быстро разделилось на две банальные повествовательные линии, при столкновении с которыми пришлось со вздохом отложить кепочку начинающего детектива и почувствовать себя обманутым ничем с болезненно распухшими большими ожиданиями. В конце концов, фабула могла б уместиться на одной странице, а события - в один захудалый мелодраматический ширпотреб. Но когда розовые слюни растягивают на добрые десять часов и затем ставят во главу угла, нарекая драмой года, извините-остановите, я сойду здесь.
5 из 10
3