Мы хотим нормально жить, но выбираем слишком простые ответы.
У меня странные отношения с «Аутсорсом». Я внимательно смотрел прошлые сериалы Глигорова (Хрустальный, Химера, Трасса), как смотришь работы режиссёра, который пытается говорит о важном, но каждый раз не договаривает. Все его сериалы объединяли маркеры: насилие без катарсиса, травмированные люди и среда, которая не лечит, а воспитывает бессилие. Их объединял мир, где боль не очищает, а просто продолжается.
В целом это выглядело как комиксы для взрослых: эффектные и мрачные страницы, но размытый сюжет, кривые арки и сценарные дыры, через которые история тихо утекала. Где-то это придавало атмосферы (Химера), где-то убивало смысл (Хрустальный и Трасса).
«Аутсорс» вобрал в себя все элементы и до упора выкрутил ползунки. Он гипертрофировал насилие, раскрутил травмы отдельных людей до травмы нации, и сделал среду не фоном, а главным действующим лицом. В этом месте сериал по-настоящему притягивает. Но вместе с масштабом он гипертрофировал проблемы: сценарий стал глупее, персонажи однотипнее, диалоги прямолинейнее.
Для меня это парадоксально. Чтобы поразмышлять о справедливости, свободе и природе насилия — это сильная работа. Чтобы насладиться сериалом — объективно слабая. С кривым сюжетом, скачущими событиями и персонажами, которым ты не веришь. Такой «Атлант расправил плечи», с литературоведом о нём говорить неловко, а вот с идеалистом ты зависнешь до полуночи. И может быть чему-нибудь научишься.
Поэтому дальше пойдут два разговора: о форме и о смысле.
У«Аутсорса» очень соблазнительный сюжет: 90-е, Камчатка, маньяки на расстрел и идея «аутсорсинга» наказания. Право решать, кто и как должен умереть, получили люди, уставшие от нищеты, унижения и ощущения, что от них ничего не зависит. Государственная машина дала сбой, и на её месте появился суррогат справедливости: кривой и грязный, но ловко мимикрирующий под высокую мораль.
Сериал постепенно движется от частных решений (измена, месть, попытка «решить по-человечески») к лавине последствий (насилие, смерть и разрушение). Каждое действие тянет следующее, и всегда по худшему сценарию. Здесь насилие не закрывает конфликт, а углубляет его. Город грехов, только вместо чёрно-белых пейзажей серо-зелёная Камчатка.
В драматургии нас ждёт дыра в дыре. Персонажи плоские, не развиваются и даже в архетипы записать их сложно.
Волков (главный катализатор зла) временами «даёт Раскольникова», но так и не становится ни символом, ни живым человеком. Он то искренне топит за справедливость, то действует из личных оскорблений. Он вроде убирает эмоции ради функции, но сам в них тонет. Кто он? Лицемер? Садист? Фанатик? Сценарий не отвечает, хотя сам прилизанный Янковский с обрезом Дани Багрова производит впечатление.
Доктор-нимфоман, на котором строится часть сюжета, существует ровно до тех пор, пока его «особенность» нужна истории. Потом про неё забудут. Андрюша-прокурор принципиален ровно пять минут сериала, после чего сдаёт все принципы (хотя ведь честно дослужился до подполковника). И так почти со всеми.
Окей. Предположим, персонажи не развиваются, чтобы показать разложение эпохи. Моё негодование в другом: персонажи не вызывают ни сочувствия, ни злости. Только недоумение. Ведь они не аморальны, ты просто в них не веришь.
Добавим к этому диалоги уровня: «Я так счастлива, что хочу сделать тебе минет», сюжетные совпадения «ровно вовремя», самоубийства без проверки карманов, и аборты без разговора с отцом ребёнка. Под барочный хор это можно принять за греческую трагедию, но ощущение нелогичности ведь не пропадает.
При этом парадокс. Технически сериал сделали хорошо. Зеленоватый, болезненный цвет, классическая музыка и образы античной трагедии в титрах (+ на саундтреке) вдавливают ощущением предрешённости. Здесь фатум чувствуется.
Нулевые переданы не через костюмы, не через Розенбаума в кафе «Дельфин» и не через водку в ларьке, а самим городом — застывшим, тяжёлым и мёртвым. Ну и тюрьма выглядит по-настоящему пугающе, как пространство, где от человека остаётся функция.
Теперь про смысл. Он есть и он цепляет. Сериал даже иронизирует (вроде) над собой, когда героиня рассуждает о примитивных литературных персонажах, которых интересуют только секс и деньги, и у которых нет неразрешимого конфликта нравственности. Его действительно нет у героев, ведь они говорят: «Я не урод. Я просто хочу нормально жить». И это подходящее времени решение.
Концептуально самый интересный персонаж всё тот же Волков: человек, который решил, что если убрать эмоции, проблема исчезает. Если свести справедливость к функции, она восторжествует. Но история показывает: эмоции можно вытеснить, а вина придавит сердце и передастся дальше, как инфекция.
Центральная линия тоже сильная. С одной стороны, наши действия — отражение мира (а мир Камчатки 96-го недружелюбный), и мы пытаемся жить под его обломками как умеем. С другой — мир сам является отражением наших действий. И наше зло лишь порождает зло.
Здесь мой главный конфликт с сериалом. Если это правда, то в истории должны быть хотя бы зачатки добра, которое в реальности привело нас в день сегодняшний (а добро сегодня, простите, есть). Но не экране. Хтонь может быть разрушительной, но если ты вписываешь её в реальность, соблюдай её законы. А если пишешь притчу, пиши её метафорами с самого начала.
В итоге вышло, что для меня «Аутсорс» — это пример сериала, который пытается быть умнее, чем он есть. Как притчу его можно проглотить, но на экранное повествование я плевался.
Он пугает и завораживает, как монстр Франкенштейна: куски на месте, его делали с усилием, но жизни нет. «Слово пацана» точнее передаёт эпоху, «Фишер» её кровь, «Казнь» Кватании моральный выбор, а «Кончится лето» метафору страны через частную жизнь. «Аутсорс» хочет быть всем сразу. В этом его сила, и в этом же его огромная, как оказалось, губительная слабость.
В общем, перед нами сериал, который путает глубину с тяжестью. Он громко говорит о вине, насилии и справедливости, но слишком часто забывает о человеческой ткани истории. Да, он впечатляет. Да, пугает. Но в какой-то момент ты понимаешь: тебя не ведут. На тебя тупо давят.
5 из 10
За сериал, который можно уважать, но не получится любить. А без любви любой урок (истории или жизни), увы, становится насилием.