Троечник Джордж
Время идет, а Джордж Вильерс, 1-й герцог Бекингем на картине Рубенса (да-да, автора тех самых толстых богинь), продолжает поражать своей красотой. И учтивая автора картины, ей вполне можно верить, поскольку льстить Рубенс не умел. И вот глядя на неотразимого красавца с кудрями, клиновидной золотистой бородкой и изящно закрученными усами, легко представить, как этот пусть недалёкий, но красивый и обаятельный молодой человек без усилий смог проложил себе путь наверх при дворе короля Якова I, пройдя даже не по головам, а просто мимо них, и покорить двух королей.
Однако, если смотреть сериал про семейство Вильерсов, то выясняется совсем другое. Смазливый тетёха Джордж (назвать Николаса Голицына красивым не поворачивается язык, поскольку он полностью лишен харизмы и таланта, и несмотря на свои славные аристократические корни вчистую проигрывает своему безродному герою), которого властная и жадная мама Мэри, едва похоронив мужа и с необыкновенной скоростью найдя нового, с упорством достойным лучшего применения, пытается пристроить в постель короля Якова, плывёт по течению жизни как бревно. Причём это сравнение с бревном будет ещё часто встречаться при просмотре, поскольку лучше всего описывает как умственные способности, так и манеру поведения юноши. При этом за все 7 серий и 20 лет карьеры при дворе Голицыну-Вильерсу так и не дадут обзавестись фирменной бородкой герцога Бекингема, чтобы хоть формально соблюсти портретное сходство. Но кажется, здесь мало кого интересует исторические реалии, да и сам герцог тоже.
Понятно, что этот сериал снят специально для Джулианны Мур (и ей же спродюсирован), актрисы яркой и очень талантливой, но поскольку сценарий имеет все симптомы болезни исторических сериалов последних лет, то даёт актрисе возможность лишь покрасоваться в шикарных туалетах 17 века с кружевными воротниками, шелестя парчой и шелками, и делать стервозное лицо сильной независимой женщины, окружённой одними мерзавцами, которых так и хочется поставить на место, что она постоянно и делает. В пару ей для утешения и утех даётся непонятная особа с нетипичным для того времени именем Сэнди, состоящая при Мэри шпионкой и телохранителем, и призванная быть единственной, на кого Мэри будет смотреть с оттенком человечности и понимать как женщина женщину.
Как ни странно, самыми яркими и вызывающими сочувствие и симпатию персонажами здесь предстают члены королевского семейства: сам Яков, аристократичная королева Анна Датская и несчастный старший сын Чарльз, будущей король Карл I, которому уготована очень жестокая судьба, что прямо-таки читается в глазах играющего его Сэмюэла Бленкина.
Яков, бесподобно сыгранный восхитительным Тони Кёрреном, с его муками одиночества, метаниями, приступами ревности и безумств, настолько колоритен и ярок, а образ его так отлично стилизован и, главное, настолько гармоничен и живописен, что Ван Дейк с удовольствием ещё раз написал бы с него портрет. Жаль, что по нелепой прихоти сценаристов он закончит свои дни от столь недостойной его руки.
Повествование же жизни главного героя в какой-то неуловимый момент перескакивает с линейного на эпизодическое, и чем дальше оно отдаляется от начала карьеры, тем сложнее отследить временную шкалу событий, поскольку фильм полностью игнорирует пусть и дурное, но огромное влияние на политическую жизнь герцога Бекингема (нелепо называть так это недоразумение, но все же) и ту абсолютную власть, сосредоточенную в его руках в последние годы правления Якова, не ослабевающую и при новом короле Карле I. Вообще складывается впечатление, что всю дорогу герцог - эдакий студент-попаданец, волею судеб заброшенный в 17 век, где он старается выглядит, жить и говорить как местные, но все время выдаёт себя полным отсутствием понимая эпохи. И тот факт, что время не оставляет никаких следов на его лике, он по-детски не замутнен и в 18 и в 35 лет, только усиливает эффект. Ориентироваться можно только на длину волос Джорджа и надписи на экране.
Самым «эпическим» и разочаровывающим, конечно, является финальный эпизод смерти Вильерса, который досконально описан в истории всеми, кто стал свидетелем того, что произошло в кабинете Бекингема в Портсмуте, но опять же сценаристы преподнесли его так, словно гуляку герцога зарезал в пабе случайный посетитель, который неверно понял намек. Оно и понятно, историческому контексту его убийства здесь нет места и времени, слишком много его потратили на мелкие придворные интрижки с безликими персонажами. При этом мама Мэри дословно воспроизводит описанную историками реакцию с лёгким пожиманием плечами. Но с другой стороны, мелкий нытик, чьи сомнительные похождения мы наблюдали столько времени, ничего большего и не заслужил.
