Эпоха постправды
Снимать кино, путь даже художественное, на основе реальных историй, главными действующими лицами которых являются ныне живущие люди – дело непростое. Проблема даже не в том, чтобы заинтересовать зрителя в условиях ограниченного числа возможных сюжетных поворотов, не в том, чтобы оставаться правдоподобными, а в том, чтобы быть объективными. В случае с тем, что случилось, или, возможно, еще случается на самом деле, невероятно сложно отдалиться, отделаться от собственного отношения к виновнику того или иного происшествия, тем более, что, в отличие от вымышленного персонажа, у кинодеятелей нет возможности творить с реальным что душе угодно. Кроме того, в условиях так называемой «культуры отмены» всегда есть риск занять «не ту сторону», и получить серьезный удар по собственной репутации. Создатели «Лестницы», вероятно, столкнулись со всем вышеперечисленным, они отчаянно лавировали в своей попытке быть объективными, пытаясь понять, что же за «фрукт» их главный герой, и, кажется, так и не пришли до конца к какому-то консенсусу.
Пожалуй, одной из главных морально-этических проблем, что ставит «Лестница», становится не перетряхивание «грязного белья» задействованных в этой даремской трагедии лиц, но вопрос суждений о лице, сидящем на скамье подсудимых: судят ли его за то, что он совершил, или, в действительности, за то, кем он является?.. В случае, когда судьбы вершит суд присяжных, второе кажется едва ли не важнее первого. Может быть, поэтому авторы «Лестницы» так постарались уделить исключительное внимание своему герою Майклу, начиная от выбора актера на главную роль и заканчивая количеством выделенного ему экранного времени. Сериал буквально крутится вокруг этого человека, подходя к нему то с одной, то с другой стороны, интересуясь тем, что он за личность, но, как назло, так до конца не отвечает на этот вопрос. «Изюминкой» сериала, а, может быть, и его бедой оказывается тот факт, что Майкл представляет собой тот редкий тип личности, что начисто лишен как каких-либо собственных чувств, так и эмпатии. А это значит, что из Майкла можно лепить что угодно, раз он сам из себя ничего не представляет. Трагедия Майкла в гораздо большей степени является трагедией окружающих его людей, старающихся вытащить из героя хоть что-то настоящее и терпящих неизбежное в таких случаях фиаско, что в особенности проявляется на примере его женщин, как бывших, так и настоящих.
Второе рассуждение сериала, в принципе, вытекает из первого и представляет собой размышление о том, что современный конкурентный судебный процесс, вне зависимости от того, что стоит на кону, является не поиском истины, а поединком версий. Поскольку любую версию любого происшествия, даже основанную на реальных фактах, сопровождает известная доля додумывания и фантазии, то формирование наиболее убедительной в определенной степени должно быть отсылкой к профессии главного героя Майкла, являющегося писателем, и, по идее, профессионала в той же самой области. Однако, художественного подтверждения такой аллюзии в сериале нет, а сам сериал, до того отдаленно напоминающий детектив, визуализирующий то одну, то другую теорию, уходит все дальше даже от размышления, резко переходя после крушения очередного «воздушного замка» к активному действию. Интересно, что, хотя в финале сериала конкуренция версий случившегося сходит на «нет», правда все равно остается никому не нужной, даже самому «виновнику торжества», что, отчасти, осуждает сложившуюся в США систему правосудия как систему шоу, а не расследования, как нельзя лучше вписывающуюся в современную эпоху постправды, но вовсе не обязательно эффективную в деле поиска правды реальной.
Я едва ли ошибусь, если скажу, что лучшее, что есть в «Лестнице» - это Колин Ферт, сложно создавший простой характер своего героя Майкла. Играть вопиющую посредственность, не способную ни на какие чувства, ни на какие проявления характера, и, хотя бы этим отталкивающую зрителя – это непросто. Одной своей игрой Ферт наталкивает на размышления о природе писательства как такового, ведь его Майкл принадлежит к упомянутой профессии: принято считать, что на бумаге автор отражает свои переживания и даже себя, то есть такой человек более, чем другие, должен быть склонен к эмоциям и чувствам. С другой стороны, если писатель столь холоден, то, возможно, его холодность – последствие бумажных излияний, когда вся его суть отразилась на его страницах, а на жизнь ничего не осталось. Впрочем, все это – преувеличения, рассуждения, поскольку в «Лестнице» ничего такого нет; писательство, являющееся, вообще-то, фактором необычным, на развитие сюжета и на главного героя имеет нулевое влияние, что, думаю, есть недоработка сценаристов сериала.
К финалу «Лестницы» его создатели подошли на объективной, а, может, неопределенной позиции, так и не решив для себя, виновен этот человек или нет. Если в первой половине сериала разными ухищрениями создавалось впечатление, что герой, однозначно, никакой вины за собой не имеет, то к финалу точка зрения изменилась. Нет, не в плане реальной вины, а в плане ее оценки вследствие взгляда на героя, теперь неприятного и не вызывающего ни малейшей симпатии. До того убедительные версии его невиновности в контексте всей его жизни таковыми уже не кажутся, и это снова говорит о версиях, об эмоциях как ключевом факторе мнения о вероятных действиях человека при условии отсутствия возможности узнать, как все было на самом деле.
Не могу сказать, что сериал мне понравился, так как я не могу четко выделить его мысли, донесенные должным образом. Сценарий я бы назвала рваным, непоследовательным, наполненным миллионом деталей, вовсе не обязательно связанных с основной сюжетной линией, более того, особо не имеющих влияния на понимание нами ключевых персонажей. Помимо этого, в бесконечном потоке подробностей некоторые, реально важные, кажутся замыленными и не получившими должного описания. В плане человеческих отношений что-либо сказать сложно ввиду асоциальности главного героя. При всем разнообразии взглядов и проблем окружения Майкла, эти сценарные линии выглядят «притянутыми за уши», добавленными ввиду современной американской повестки, а не реально нужными для этой истории. Так что в «Лестнице» есть, что дорабатывать, хотя абсолютной неудачей данное произведения я тоже назвать не могу.
