Все это показано и разыграно актерами с северной сдержанностью и лаконичностью, но в то же время чрезвычайно выразительно.
Фильм только подтверждает, что, вопреки его названию, этот Бонд со своим прощанием довольно сильно запоздал.
Кино получается похожим на его главного героя — «диким, но симпатишным».
Язык фильма вообще очень тактильный и телесный, здесь мало говорят, познавая мир на ощупь и на запах.
Пространство фильма почти сказочное, лежащее на стыке реальности и фантазии.
Автор, как и его герои, живет и умирает на виду у почтеннейшей публики, используя свою собственную боль в качестве движущей силы разыгрываемой на экране истории.
В чем «Миссии навылет» не откажешь — так это в том, как эффективно она возвращает зрителя в его или ее тринадцать лет. Если кому-то взаправду хочется пережить этот возраст снова.
В этом раскладе чувствуется сермяжная правда о русских женщинах, горящих избах и скачущих конях, наконец-то совпавшая с актуальной повесткой, до которой — последними — дозрели большие голливудские блокбастеры.
Базовые удовольствия тем и хороши, что всегда или почти всегда дают гарантированный результат, и уж «Лука» точно дает зрителям любого возраста ровно то, что обещает.
Несмотря на то что «Надежда», очевидно, очень личный для Сёдаль фильм, он снят с поистине скандинавской сдержанностью, что позволяет зрителю сохранять дистанцию, с которой лучше заметны все психологические нюансы.
В чем авторы себе не отказывают, так это в удовольствии слегка пожонглировать вестерновыми тропами.
И если блеска в самой картине даже с избытком, то подход авторов к теме безумия на удивление старомоден.
Без нужной атмосферы клише, на которых построена интрига, обнажаются и каждый последующий сюжетный твист выглядит смехотворнее предыдущего.
Режиссер сумел уместить в экономные сто минут драму, криминальный боевик, фильм-катастрофу о лесных пожарах и немного вестерна, но, пожалуй, ему стоило сосредоточиться на чем-нибудь одном.
В новом выпуске авторы решили скрестить натуралистичное зрелище изобретательных пыток с социальным месседжем, но, как часто случалось за эти 17 лет с жертвами хитроумного маньяка, что-то у них пошло не так.
Несмотря на обилие патриотических речей и воодушевляющие кадры единения армии и народа в финале, главным впечатлением от «Восьми сотен» остается наглядная демонстрация того, как война начисто стирает индивидуальность, превращая людей в лишенные собственной воли фигурки на чьей-то чужой карте.
Первую треть фильма сценаристы продолжают держать несуществующую интригу. Заодно живописуя инкассаторские будни, пропитанные тестостероном и гомофобными шуточками.
Увы, несмотря на все положенные взрывы, огонь, падающих с неба аистов и толпы, осаждающие присланные для эвакуации жителей Припяти автобусы, в этих сценах, сумбурных и путаных, не чувствуется ни масштаба трагедии, ни ее глубины.
Оба эти взгляда — детский и взрослый — в фильме идеально сбалансированы, поэтому он не теряет равновесия.
Удивительное дело, при переносе этих самых архетипов на российскую почву получается поучительная история о том, что стабильность превыше всего, а все, кого не устраивает статус-кво, как бы плох он ни был, либо натуральные психопаты, либо глупцы, поддавшиеся их дурному влиянию.
Сюжет в «Годзилле против Конга» носит рудиментарный характер и призван просто разметить точки, в которых монстры встречаются и дубасят друг друга.
Фильм получился похожим на парадный портрет, лишенный полутонов и оттенков.
Но слишком многое в «Райе» кажется поверхностным, шаблонным, небрежным и лишенным внутренней логики.
Кого в фильме «Зоя» нет, так это самой Зои, о которой как о человеке зритель узнает даже меньше, чем из официальных советских биографий.
Выйдя на экраны сейчас, фильм и вовсе выглядит приветом из другого времени, как будто не только его действие разворачивается в 1990 году, но и сам он был снят тогда же.