Грассток 1769
Парфюмер — стал для меня особенным фильмом с того момента, когда я впервые увидел его ребенком. Когда я посмотрел его снова подростком — он произвел на меня неизгладимое впечатление. Мне очень нравилась эта история гения, который понимает то, что никто другой до конца не понимает — в этом было очарование некого бунтарства, исключительности и тайного знания. Сейчас этот подростковый восторг уже давно прошел, но Парфюмер остался — я до сих пор изредка его пересматриваю, возвращаясь к таинственному шарму этой истории. Со временем я дошел и до оригинала, хотя и читал его достаточно давно. Тем не менее мне запомнилось, насколько роман отличался от экранизации: это были два совершенно разных по духу произведения.
Парфюмер — очень европейское кино, сделанное самими европейцами. Том Тыквер — немец, сценаристы — англичане, актеры — и немцы, и англичане. Саундтрек написан самим Тыквером, а исполнен Берлинским филармоническим оркестром. Американец здесь будто бы только один — Дастин Хоффман. И это очень сказывается на произведении. Одной из самых притягательных черт Парфюмера стала именно эта европейская атмосфера — узкие мощеные улочки, старинная каменная архитектура, замки и поля Прованса. Именно в эту атмосферу иногда хочется окунуться и Парфюмер, если опустить все сцены с грязью и вонью, превосходно ее преподносит. Отдельно хочется отметить саундтрек Парфюмера, который играет наибольшую роль при создании этой атмосферы: немного забегая вперед — Тыквер, написав его, значительно больше проявил себя как композитор, нежели режиссер. Треки из этого саундтрека кочуют из моих плэйлистов уже много лет, все также наполняя сакральным чувством европейской духовной культуры.
Однако, возвращаясь к фильму, сейчас я вынужден признать, что он не так хорош, каким он мог казаться мне раннее. Дело не в том, как он снят: здесь замечательная операторская работа, хорошо подобраны образы персонажей, а сцены прекрасно поставлены. Из всех сцен мне особенно нравится сцена с девушкой со сливами, когда Гренуй ее преследует: некоторые кадры из этой сцены напоминают картины эпохи Барокко — то ли Караваджо, то ли Вермеера, то ли Рембрандта — получилось очень чувственно. Эпизод фильма, когда Гренуй учится у Бальдини (Хоффман) — тоже очень хорош. Он динамичен, увлекателен, а сам Гренуй в нем раскрывается лучше, чем в какой-либо другой части фильма: здесь он гениальный и живой художник, который страстно хочет совершить замысел, но для этого нет подходящих способов. Несмотря на то, что для Хоффмана эта роль была скорее просто развлечением (что видно невооруженным взглядом) — именно его персонаж более других дополняет Гренуя и знакомит его со зрителем. В остальных эпизодах фильма — Гренуй уже не так ярок. И дело совсем не в актере, Бен Уишоу — как это уже многие справедливо отметили за столько лет — чудесно сыграл персонажа, попав своим образом прямо в точку. Но то, как прописан сам персонаж в фильме — это, как говорится, «ни рыба, ни мясо». Он недостаточно хладнокровен и закрыт, чтобы соответствовать книжному Греную и недостаточно «человечен», то есть не обладает набором чувств, переживаний и сомнений, чтобы следовать тому образу, который наметили в экранизации. Заметно, что создатели фильма не смогли до конца определиться, каким именно хотят показать Гренуя, и от этой неопределенности фильм начинает штормить. Сначала Гренуй — мальчишка «не такой как все», посреди вонючего и грязного Парижа. Потом он — желающий воплотить свой гений художник-подмастерье в довольно уютном доме Бальдини. Потом он зрелый одержимый убийца посреди цветущего Грасса. Меняется и Гренуй, и мир вокруг него, и причем довольно последовательно, но это воспринимается не как развитие, а как соединение нескольких разных по жанру фильмов с разными по характеру главными героями. Гренуй должен был оставаться или безликим психопатом от начала до конца, либо постепенно раскрываться, обнажая свои чувства и мысли — нам же дали героя, который вроде бы что-то чувствует и думает, а что — мы не узнаем. Наверное поэтому от экранизации Парфюмера отказывались многие именитые режиссеры — потому что роман блистателен как роман, но как основа для сценария — абсолютно никакой: герой, лишенный какого-либо внутреннего развития, царство запахов, которое сложно визуализировать, неясная и странная идея, которая воспринимается на уровне подсознания и чувств, а не в виде какой-то ясной авторской мысли, в общем совсем не то, что требует киносценарий. Тыквер пытается эту сложную авторскую мысль свести к идее «все что нам нужно — это любовь», но в итоге значительно упрощает собственное кино. Ну какая может быть любовь в Парфюмере? Зюскинд описывает оргию как экстаз в виде плотской любви, но никак не духовной, тем самым подчеркивая то, что недоступный обычным людям гений Гренуя — не созидателен, а разрушителен. А Тыквер интерпретирует эту оргию с обратной стороны, воплощая в своем фильме мечту хиппи на «Вудстоке 1969». Дальше еще хуже: Гренуй изображается как трагический персонаж, который хочет, но не может любить и быть любимым. Эта идея сработала бы, если бы Гренуй заодно осознал бы всю степень разрушительности, которую он за собой несет. Но этого не происходит. Оригинальному же Греную вообще плевать и на любовь, и на все человеческие чувства, кроме обоняния. Единственное, что он хочет — наслаждаться красотой запахов, которые больше никто кроме него не чувствует — в этом и заключается его трагедия.
Отличное, атмосферное кино оказалось не до конца выразительным из-за сбитой идеи. И в нем, как многие справедливо заметили, мало самих запахов: почему особый запах только у девушек-жертв? Можно было бы через визуальные образы показать, как пахнут и остальные персонажи, это раскрыло бы их характер. Кстати, не запахом единым: вершина коллекции — Лаура — абсолютно невыразительна как персонаж. Ей пытаются приклеить драматургическую линию, как ей не хочется выходить замуж за нелюбимого, но тем не менее, проникнуться ее персонажем не удается совсем — мало чувств, мало истории, мало характера, она так и остается для зрителя просто желанием Гренуя. На ее фоне сильно выделяется отец в исполнении Алана Рикмана — который действительно до конца отыграл свою роль, хотя и его персонаж слабовато прописан: для меня осталось загадкой, как можно было при таком отчаянном охранительстве, так легко позволить Греную проникнуть в комнату. Самое странное, что таким способом создатели фильма пытались исправить «нелогичность» оригинала, где Гренуй залез через окно. Получилось неубедительно, каким получился и весь фильм. Но, несмотря на все это, Парфюмер — остается для меня особенным фильмом, благодаря глубокой атмосфере старинной Европы и, конечно, музыке.