Кинопоиск

Про уродов и людей (1998)

18+

Порнограф разрушает жизнь двух семей. Демонический Сергей Маковецкий в эстетской ретродраме Алексея Балабанова

‌‌
Аудиодорожки
Русский (стерео)
Субтитры
Нет

Где ещё смотреть

Рейтинг Кинопоиска 7.1
Оценить фильм

Начало двадцатого века. Две благополучные с виду семьи. И загадочный Иоган, владелец фотостудии, в подвальном помещении которой создан некий фотографический театр Маркиза де Сада. Где снимаются фотографические открытки с униженной наготой человеческого тела, вызывающие похоть и злорадствующее торжество власти. Взгляд фотографа, умеющий увидеть в девочке ангельские кудри и милую улыбку, и тот же взгляд, разлагающий тело, взгляд порнографа. Раз за разом Иоган разрушает благополучие семей и превращает обычных людей в уродов, охваченных ароматом порока…

Рейтинг фильма

95 359 оценок
IMDb: 6.905 092 оценки

Если вам понравился этот фильм6

Знаете похожие фильмы?

Трейлеры и тизеры1

Знаете ли вы, что…

  • Съёмки фильма проходили в Санкт-Петербурге, Выборге и Ярославле.

Материалы о фильме6

Билеты в кино

Рецензии зрителей

Отрицательная рецензия
19 мая 2012 в 16:07прямая ссылка

Про уродов.

А собственно, кто в фильме урод? Видимо, именно таким вопросом должен озадачиться зритель при просмотре этой картины, но я вот о чем подумал - может уродов в картине нет вовсе? Может все уроды остались за кадром? На мой взгляд, балабановское восприятие действительности и есть уродство. Действительность не такая! Она может быть гораздо хуже, или лучше, но она не такая! Балабанов - Русский Ларс фон Триер, который снимает кино не для зрителя, а скорей всего, для себя. В этом есть смысл авторского кино, но когда уродство, происходящее на экране, является экстраполяцией внутреннего мира режиссера, невольно начинаешь задумываться о том, насколько он сам здоров душевно. Легко снимать кино ни о чем, сложно в нем разобраться. Наверно в этом и есть секрет успеха двух режиссеров - Ларса и Алексея. Смотреть? А зачем?! Это не кино, это просто картинка без содержания, гротеск чистой воды! Да, да, я предвижу мнение - это не для средних умов... А я не согласен! Эта картина как раз для средних умов, которые будут отчаянно в ней искать некий изысканный, скрытый смысл, не понимая, что его попросту нет.
Добавить комментарий
Положительная рецензия
17 июня 2008 в 03:59прямая ссылка

Шик, блеск, сепия

Фильм без ошибок и помарок. Безукоризнен во всём до мелочей. Такое теперь уже редко где можно встретить. По стилистике, художественному оформлению под начало века и конечно образам фильм идеальный. Конец 19 начало 20 века – время когда плавали по Неве на катере выпуская из трубы клубы дыма и называли кинематограф «синематографом». Тема фильма – зарождение порнографии в царской России (сначала фотографической, ну а затем уже и синематографической), а также на фоне этого негативное влияние её на психологию и мировоззрение людей столкнувшихся с этим явлением. Другими словами о рождении «генитальной» культуры и психологии в обществе, которая отражается на нормальных порядочных живущих в достатке людях, создавая в них новые доселе несуществующие «гнилые» черты характера. Такие как пошлость, вульгарность, развратность, похотливость, аморальность и т. д. И соответственно колоссальную степень причинения вреда как морального, культурного так и даже физического людьми, создающими это порно. В фильме много символизма, без которого обойтись было бы невозможно. Образы Иоганна – владельца подпольной порно-садо-киностудии и его помощника Виктора Ивановича этому и есть настоящим подтверждением. Первый (Маковецкий) немногословный с пустым взглядом и полным отсутствием эмоциональной окраски характера словно символизирует ту дьявольскую холодную черствую циничную бесчеловечную и безнравственную сущность этой новой психологии человека «гнилого» искусства. Которому по стечению обстоятельств попал под руки фотограф. или синематограф. аппарат и он не имея никакого таланта и способностей за неимением фантазии идёт на самый лёгкий и выигрышный ход снимая порно, унижение и телесные патологии для приличной финансовой выгоды и удовлетворения своих низменных примитивных гнусных психологических утех. Ощущения власти и сладострастии запретного плода (естественно зная, что на это клюнет большинство). А второй – пошлый и злорадный лысый «уродец» (в исполнении Сухорукова), который уже проявляет в отличие от Иоганна больше грязного любопытства к извращениям и уродам (в данном случае сросшимся близнецам Толе и Коле). В результате какого-то времени плоды их мерзкой деятельности (а именно многочисленные фото с наготой) захватывают одного человека за другим. Сначала это служанка в высокосветской семье, а затем уже и уважаемые люди и их дети становятся под властью этого сладостного порока. Словно на уровне инстинктов люди, не нуждающиеся в достатке начинают сами позировать перед объективами камер в различных гнусных позах и уже не могут уйти из этой сферы. Что тоже, на мой взгляд, символизирует зависимость человеческой сущности от врожденных низменных чувств (к тому же для съёмок используются ущербные слабовольные люди). Какими бы порядочными и высокодуховными они не были, эти люди всё равно ведутся за самыми низкими ощущениями и становятся рабами порно-бизнесса. И, в конце концов, спившийся один из близнецов, загубленные жизни и утраченный мечты Лизы уехавшей на Запад за новой лучшей жизнью, но нашедшей, то же самое ещё в большей мере с безвыходностью положения и невозможностью скрыться от этой «грязи». В фильме, на мой взгляд, показано возникновение порно-индустрии на основе Востока и Запада как главных его законодателей. За Запад по сюжету отвечает Лиза со своей фотогеничностью и красивой внешностью, которую порно вобрало в себя именно с Запада. А за Восток – уродливые сиамские близнецы, нарочито отражающие извращенность восточного элемента в современном порно и представляющие все его аморальные стороны (именно из Азии пришла копрофагия и остальная мерзость). Естественно Балабанов этим фильмом сделал похвальный и сильный по накалу жест в сторону всего бомонда порно-реалити-шоу бизнеса, который зарабатывает громадные состояния на массовом инстинктивном любопытстве ко всему низменному и «генитальному» миллионов людей, совершенно не понимая той ответственности какая на нём лежит за разрушение морали, культуры и нравственности целых поколений, воспитывающихся на этом и берущих с этого пример. Вспомним хотя бы момент со служанкой, когда она после просмотра порно-фото-карточек уже будто и без страха средь бела дня достаёт грудь и показывает близнецам, словно ощущая после этого просмотра уже вседозволенность и полное отсутствие стыда и приличия. На этом примере Балабанов и показывает нам крайне негативное влияние порно-явления на психику человека, которое ведёт к культурной катастрофе народа. Так что я в праве могу сказать, что этот фильм густой плевок в лица всем тем, кто и сейчас занимается всей этой «дефекацией» в искусстве, телевидении, музыке и т. д. , скрывая «гнилую» суть своего продукта под какой-нибудь никчёмной бесталанной моралью. Как Балабанов в конце ленты сам и показал в короткометражном порно «Наказание за преступления», будто намёк на Достоевского, в мотиве хлестанья девушки розгами по нагим ягодицам её старухой-няней, за которым кроме похоти и унизительности ничего нет. Хотя возможно идея фильма иная – просто показать, что прогресс науки и техники, а в частности развитие киноиндустрии и есть главный вредитель и основная причина возникновения в человеке пороков и гнили. 10 из 10
Добавить комментарий
Положительная рецензия
25 апреля 2013 в 20:32прямая ссылка

Про уродов и уродов, или Закисшая жизнь

На рубеже XIX и XX веков в Петербург прибывает странный гость с клетчатым чемоданчиком. Судя по имени – немец. Такой визит, да еще на фоне начавшегося ледохода, явно сулит перемены для обитателей города, например, для двух равноинтеллигентных семей. Но перемены начнутся чуть позже, когда превратится в хорошенькую девушку дочь инженера Радлова Лиза, подрастут усыновленные доктором Стасовым и его слепой супругой сиамские близнецы-китайчата, а Иоган сумеет поставить на поток изготовление порнографических карточек, плавно перетекающее в производство первых кинофильмов непристойного содержания. Место действия неслучайно. Именно в Петербурге открылся в 1896 году первый постоянный «электротеатр», а тридцатью годами ранее Федор Михайлович Достоевский населил город персонажами романа, название которого с известной долей иронии обыграл Алексей Балабанов в своем фильме. «Наказание за преступление» - эротическая лента в жанре «дореволюционного БДСМа», связавшая судьбы героев «Про уродов и людей». И неудивительно, что юную Лизу хочется порой назвать Дуней, Иоган с помощником Виктором Ивановичем типажами до боли напоминают Свидригайлова с Лужиным, а в пылко влюбленном студенте Путилове видится опошлившийся под действием клетчатой заразы Разумихин. Но душный, болезненно-желтый Петербург с дешевыми распивочными и грязными дворами-колодцами, кишащий отребьем всех мастей – характерный Петербург Достоевского – достался балабановскому «Брату». В стилизованных под первые немые фильмы «Уродах» город иной – роскошный и величественный, гордо демонстрирующий парадные фасады и просторные гранитные набережные. Но мертвечиной разит от всего этого великолепия. Люди то ли покинули столицу, то ли закрылись в своих домах в ожидании чего-то неизвестного. В «Брате» обрусевший немец Гофман говорил, что город забирает силу. Мотив неприятия пришлых, негостеприимного давления на чужаков вплетен и в сюжет «Уродов». Иоган, вначале представляющийся чуть ли не самим дьяволом, оказывается на поверку несчастным закомплексованным импотентом, зависимым от престарелой няни и с упоением хрумкающим неслучайно-фрейдистскую морковку со сметаной. Была у него злая сила, да и растворилась в Городе, и теперь тянет свои щупальца к благонравным семействам. Только вот заезжий немец не у дел остался. Иоган – это такой повзрослевший Саша Пыльников, растленный когда-то «веселой барышней» и не научившийся любить иначе, чем любили его в детстве – розгами. Это своего рода фанатик, эякулирующий порнопродукцией не ради наживы, но ради самоудовлетворения. И пока он, мысленно онанируя, смотрит пустыми глазенками на предмет своего воздыхания, киноиндустрию прибирают к рукам разного рода прощелыги да дельцы, чей интерес заключен в деньгах и славе. В этом смысле «Про уродов и людей» удачно продолжает тему, заданную Балабановым в короткометражке «Трофим». Там кино уходило в отрыв от реальной жизни, когда из хроник вырезалось самое настоящее - пресловутая народная душа, а здесь важнейшее из искусств становится инструментом морального разложения, несет не прекрасное, но пошлое. А может, не столько несет, сколько отражает. И нет смысла в который раз пенять на зеркало из-за кривизны своей собственной рожи. Занесенная случайным немцем зараза оттого и прижилась, что попала на благодатную почву. Приличные барышни стыдливо прячут свои грязные помыслы в светлых головках, а запретные фотографии – в накрахмаленном белье. Достопочтенная публика требует уродов, и сиамские близнецы ублажают взоры гикающей зафраченной толпы. А настоящее уродство меж тем внутри, и только и ждет повода вырваться наружу. Мельчает духовно петербургская интеллигенция, и вот уже недалекая умом прислуга нагибает ее раком и хлещет упоенно по голой филейной части. Раскачивается колыбель революции. Пока каждый акт грехопадения сопровождается тревожным гудком паровоза под окнами, но не за горами тот час, когда воздух сотрясет залп «Авроры». Духовная чума заполняет город, как клетчатые дорожные сумки. Последние капли жизни вытекают из него - с явной аллюзией на фильмы Тарковского – закисшим молоком. Альтернатив же – по пальцам перечесть: спиться на Востоке, окончательно испохабиться на Западе, да или шагнуть от безысходности на мартовский невский лед.
Нейтральная рецензия
21 июня 2009 в 02:58прямая ссылка

Что почувствовал...

Я не ставлю перед собой цели написать шедевральную критическую статью, просто хочу «вылить на экран» те эмоции, которые меня сейчас переполняют. Когда-то давно на каком-то канале видел отрывки из этого фильма и все время меня преследовало желание его посмотреть. Незнаю почему… толи от того, что фильм о дореволюционой России, толи от того, что там мелькали картинки с голыми женщинами, незнаю… Но вот свершилось, я посмотрел этот фильм, от начала и до конца… Петь оды Балабанову небуду, он гениален и точка. На первый взгляд — он снял фильм о зарождении порнографии, как бизнеса, как «искусства» и казалось бы что тут такого. Но не все так просто. Балабанов, через героев Маковецкого и Сухорукова показывает, как падки люди на разнообразные уродства и извращения, как эти «безобидные картинки» меняют жизнь человека (да и не просто жизнь человека, но психологию народных масс). Он показывает нам, как в одном и том же лице можно увидеть милую девушку, в которую можно влюбиться, которой можно просто любоваться и объект сексуального желания, унижение достоинства, превращение «златокудрой феи» в «объект наказания». К вопросу о изменении психологии народных масс и как на это повлияла порнография. В фильме есть момент, когда служанка показывает детям снимки «иного толка» и предлагает прикоснуться к собственной груди. Вот это и есть момент разрушения той стены, классовой, этической, как угодно, полоды этого процесса не нуждаются в комментария. Человек решил что почувствовал свободу, но в нем проснулась вседозволенность. Фильм стоит посмотреть. Не ждите, что это будет приятно — это будет омерзительно! Но все равно посмотрите, хотя бы для того, чтобы воскресить в душе почти утраченные ценности, дать себе толчок к пониманию окружающего нас мира.
Положительная рецензия
26 февраля 2009 в 17:08прямая ссылка

' ...этот мертвый город.'(с)

Арт, настоящий арт... Если сравнивать северную столицу с лицом человека, то мэйк-ап а-ля Балабанов - лучшая картинка Петербурга, которую я только видел в кино, которую только представлял себе читая Достоевского. Да и вообще, Алексей Октябринович лучше, чем кто либо может поставить точку зрения на 'Петрово творение'. Вспомним хотя бы современный Петербург в фильме 'Брат'. Для меня лично это отдельная тема в его творчестве. Маковецкий и есть Маковецкий. Чего тут распинаться в восхищении его творчеством? И так всё понятно. Но не упомянуть про холодный, бездонный, извращенно-сумасшедший взгляд во время первой, заснятой на киноплёнку, сцены 'наказания' просто невозможно. Прямой взор, без единой 'человеческой' эмоции в нём, зрачки 'застывшие' на одном образе, так ни разу и не сомкнувшиеся веки - это что то, очень сильный момент. Сухоруков с его 'фирменным' выражением лица тоже как нельзя кстати в этой картине. От сюжета так и веет холодом предреволюционной России, той страной, о которой мы что то знаем лишь по 'сухим' описаниям учебников истории, а тут она вдруг 'оживает'. 'Оживает' не в пылу гражданской войны, а в людских пороках и трагедиях. На мой взгляд это дорогого стоит. Кто то может сказать:'Да Балабанов просто извращенец!', - что же, это их право, но это самый стильный 'изврат' в кино, который я только видел (Брасс и Бертолуччи с 'Мечтателями', да и Пьер Паоло Пазолини со своим 'Декамероном' - остаются в тени). Ещё удивило то, что манера съемки напрямую перекликается с немым кино, пусть в фильме и хватает слов, но это своеобразная 'изюминка'. И цветовая гамма картинки, и вставки из фраз пояснительного характера на чёрном фоне, с орнаментальным обрамлением - все это возвращает нас куда то туда, к Чаплину. В результате мы получаем 'другое немое кино'. Не перестаю восхищаться этим режиссером с каждым увиденным его фильмом. Последнее о чем хотелось бы сказать - мораль, на защиту которой брошено 'прошитое' антитезой название картины, в котором чувствуешь иронию, досмотрев фильм. Алексей Октябринович, как всегда 10 из 10. P.S.: Если я когда нибудь решу 'наложить на себя руки', то сделаю это непременно именно так как Иоганн. Самое красивое самоубийство, о котором я когда либо что-то слышал, читал, которое когда либо видел. Под впечатлением...
Положительная рецензия
3 октября 2026 в 16:45прямая ссылка

Уродство начинается внутри

Алексей Балабанов исследует одну из самых неприятных тем своего кино, как человеческая низость постепенно становится привычной, как унижение превращается в товар, а зло перестаёт выглядеть чем-то исключительным. Чтобы понять фильм, важно смотреть не только на его провокационные сцены, но и на то, как меняется сам взгляд зрителя, в какой момент мы перестаём ужасаться увиденному и начинаем воспринимать его как часть обыденной жизни. Кто здесь действительно урод? Один из самых неоднозначных фильмов Алексея Балабанова. Это не просто история о зарождении порнографии в Российской империи на рубеже веков, а мрачное исследование того, как любопытство превращается в зависимость, желание — в жестокость, а унижение другого человека — в источник удовольствия и заработка. Главным импульсом для создания фильма «Про уродов и людей» послужили старинные эротические фотографии начала XX века, которые режиссёр Алексей Балабанов увидел в музеях Германии. Замысел картины сформировался в 1993 году в Гамбурге, где Балабанов снимал свой второй полнометражный фильм «Замок». В свободное от работы время режиссёр много гулял по городу и посещал местные эротические музеи. Рассматривая дореволюционные подпольные карточки, он загорелся идеей исследовать эту скрытую, порочную изнанку «серебряного века». Сам Балабанов рассказывал об этом так: «Времени у меня было полно, я гулял по городу и придумывал новый фильм. В эротических музеях рассматривал фотографии начала века. И мне понравилась идея: сделать кино о такой любви. Для нас как бы неестественной, но для моих героев единственно возможной» Балабанов переносит действие в Петербург, где фотограф Иоган и его сообщник Виктор Иванович производят и распространяют порнографические снимки. Постепенно их деятельность проникает в жизнь внешне благополучных семей, разрушая привычный порядок и обнаруживая то, что прежде скрывалось за приличиями. Но режиссёр не торопится осуждать героев и не предлагает зрителю удобного разделения на хороших и плохих. Он наблюдает за происходящим с почти бесстрастной холодностью. В этом и заключается дискомфорт фильма, зло здесь не обязательно приходит в облике чудовища. Оно может выглядеть вежливым, респектабельным и совершенно обыкновенным. Главный вопрос заложен уже в названии. Физически необычные сиамские близнецы оказываются способны на искренность, нежность и красоту, тогда как внешне благополучные люди демонстрируют нравственную ущербность. Балабанов сталкивает два разных представления об уродстве. Первое — телесное, заметное и потому вызывающее любопытство окружающих. Второе — нравственное, которое человек способен скрывать годами. И именно второе оказывается опаснее, оно не отталкивает, а привлекает, соблазняет и постепенно подчиняет себе других. Главный скрытый смысл режиссёра: растление начинается со взгляда Фотография в фильме — не просто историческая деталь. Она становится инструментом власти над человеком. Сначала зритель смотрит на изображение, затем привыкает к чужому унижению, а потом начинает воспринимать его как развлечение. Здесь возникает важная метафора самого кинематографа, взгляд способен не только показывать реальность, но и превращать человека в объект потребления. Камера фиксирует тело, но зафиксированное тело перестаёт восприниматься как личность со своими чувствами и достоинством. Особенно тревожно, что разрушение происходит постепенно. Никто не просыпается однажды абсолютно другим человеком. Границы сдвигаются понемногу — через любопытство, уступку, желание испытать запретное. В этом смысле фильм рассказывает не только о порнографии, но и о механизме нравственного разложения. Фатализм Балабанова: почему чистота не спасает? Важная черта фильма — ощущение бессилия перед происходящим. Порок не встречает убедительного сопротивления, а человеческая порядочность не становится надёжной защитой. Мир словно устроен так, что разрушение распространяется легче, чем способность ему противостоять. Это перекликается с другими работами Балабанова, где человек часто оказывается заложником среды, собственных слабостей и обстоятельств. Однако его фатализм не обязательно означает, что нравственный выбор вообще невозможен. Режиссёр показывает, насколько трудно сохранить себя, когда унижение становится нормой, а чужая боль — товаром. Особенности восприятия Фильм стилизован под старую фотографию и ранний кинематограф, приглушённые цвета, статичные композиции, сдержанная актёрская манера и выразительные музыкальные вставки создают ощущение холодного, почти музейного наблюдения. Эта красота намеренно вступает в конфликт с содержанием. Именно поэтому картина может вызывать отторжение. Одни зрители увидят в ней точное исследование человеческой жестокости, другие — чрезмерную непристойность. Обе реакции понятны: фильм заставляет задуматься не только о героях, но и о собственной позиции наблюдателя. Для кого этот фильм? Стоит посмотреть тем, кто интересуется авторским кино, нравственной философией и тем, как художественная форма меняет восприятие неприятных тем. Балабанов никогда сам не называл своё кино «артхаусом», однако его уникальный авторский стиль сформировался под влиянием целого ряда личных убеждений, исторических обстоятельств и специфики эпохи 90-х. Итог: это кино не столько о физических уродах, сколько о способности человека сохранять человеческое в себе. Балабанов не объясняет, как победить зло, и не обещает, что невинность обязательно будет спасена. Он показывает мир, в котором внешняя цивилизованность вполне совместима с внутренней жестокостью. И самый неприятный вопрос остаётся за пределами экрана, когда мы смотрим на чужое унижение как на зрелище, не становимся ли мы частью того мира, который осуждаем?
Положительная рецензия
18 ноября 2025 в 11:43прямая ссылка

Один из лучших фильмов Балабанова

«Про уродов и людей» - самый эстетский фильм Балабанова и один из самых дискомфортных его фильмов - в этом его опередит, пожалуй, разве что «Груз 200». Этот фильм - почти хоррор. По сюжету в Петербурге живут две благополучные семьи, в которые под разными предлогами и через разных людей начинает проникать порнограф (Сергей Маковецкий), снимающий садомазохистские вещи. И вот тут предупрежу: кино не самое приятное. Да, более чем смотрибельное, цепляющее, но порой дискомфортное - не фильмы фон Триера, но всё же. Под внешней красотой и изысканностью - богатым убранством, дорогими костюмами, музыкой Чайковского и Вагнера, - скрывается похоть и разврат, боль и ужас. Казалось бы: просвещённое время, появляется синематограф, новое направление искусства, за которым будущее... Но и он нужен только для того, чтобы воплощать чьи-то жуткие фантазии. Я уже говорил, что это хоррор. Хоррор, где злодей не физически, а морально разрушает души людей, которые потом не могут вернуться к прежней жизни. При этом Балабанов снял кино не столько о трагедии двух семей, сколько о крушении нравов, о падении империи, которая внешне ещё сохранила какой-то лоск, а духовно разрушилась до основания. Очень символично, так как становление Балабанова как режиссёра произошло в период развала СССР... Однако это очень красивое кино. Почти монохромный желто-синий цвет, стилизация под немое кино, пролёты камеры, живописные интерьеры, которые контрастируют с пустынными питерскими улицами и чёрной гарью жутковатых, почти стимпанковских паровых катеров и вечно появляющихся у Балабанова трамваев. И взгляд жутковатого порнографа, стоящего в чёрном котелке и смотрящего не на, а сквозь человека... Если б Балабанов решил бы снять «Мастера и Маргариту», у него бы это получилось: Маковецкий, едущий с цветами на дымящей лодке делать предложение девушке выглядит как самый настоящий дьявол - привет «Грузу 200» и «Старикам тут не место». Так что любители интеллектуального кино оценят. Тем, кто любит пощекотать нервишки и не любит фильмы ужасов, тоже понравится. Поклонникам Балабанова - обязательно. Но - напоминаю! - больше всего этот фильм похож на «Груз 200», хотя и не такой жёсткий, так что я вас предупредил) Один из лучших фильмов Балабанова. 8 из 10
Нейтральная рецензия
13 августа 2025 в 09:28прямая ссылка

Отсылка на классику?

Перед съемками «Брат 2» Балабанов решил познакомить Ирину Салтыкову со своим творчеством, показав ей несколько своих фильмов. Среди них был и «Про уродов и людей». И как поведал Ирине сам Балабанов, этот фильм был снят «для души» (Балабанова). На основании этого режиссерского утверждения попробуем присмотреться поближе, может ли за этим мраком стоять какой-то духовный посыл? Или это чернуха ради чернухи? Первое, что обращает на себя внимание, это образные и сюжетные переклички с «Мастером и Маргаритой» (далее — ММ). Главный антагонист фильма немец Иоган прибывает в столицу по своим, с виду, вполне приличным делам. Есть у этого немца и свои сподручные, «свита». На мой взгляд, это аллюзия на Воланда, который, как мы помним, представился немцем: «- Вы немец? — Я-то? Да, пожалуй, немец…». Как и у Воланда, у балабановского злодея в свите есть долговязый клетчатый тип — фотограф Путилов. Вспомним описание Коровьева: «гражданин ростом в сажень, но узенький в плечах», носящий клетчатый пиджачок и клетчатые же брючонки. С Виктором Ивановичем Балабанов, похоже, решил обойтись без всяких аллюзий, т. к. и так видно, что это мерзкий черт. Хотя кто знает. Компания Иогана наживается на плотских страстях людей, на крючок порока подсажены люди разных слоев общества. После смерти инженера Иоган, подобно Воланду, со своей свитой самовольно занимают чужую квартиру. В ММ в «нехорошей квартире» горничную звали Груня. В квартире инженера тоже горничная Груня. Вероятно, отсылок больше. Можете написать в комментах, кто видит другие отсылки и откуда. На мой взгляд эта нечестивая компания во главе с инфернальным фотографом является злом в смысле концепции зла, зла как идеи, выраженной в аспекте порнографии. Для этого понадобились образы нечистых сил из ММ в связке с порнографией и сопутствующими ей скорбями, чтобы показать, а вернее, дать задуматься зрителю: не реет ли за индустрией порнографии тень люциферова крыла?
Нейтральная рецензия
7 сентября 2024 в 21:40прямая ссылка

Фетишизация насилия.

Императорская Россия. Мёртвый город - Петербург. По его улицам слоняются два компаньона: один снимает порно, а другой его продаёт. У них есть две постоянные клиентки. Одна – дочь уважаемого инженера. А вторая – гувернантка в доме врача и слепой женщины, которые усыновили сиамских близнецов. Каждый из действующих лиц обязательно проявит своё личное уродство. Эта картина – весьма карикатурное изображение существующих в нашем обществе уродов. Алексей Балабанов любит предаваться мечтам о нелицеприятных событиях и отвратительных людях. Уродовать людей – это личная страсть этого режиссёра. И от создания этого фильма он, видимо, получил такое удовольствие, что через 10 лет он снимет ещё большую мерзость. Как неофициальный приквел к «Грузу 200», фильм «Про уродов и людей» интересен тем, что мерзость Балабанов видел не только в Советском Союзе, но относился к поствикторианской мерзости с большей романтикой. И свою перверсивную нежность он перенёс в эстетику фильма «Про уродов и людей». Я посмотрел уже половину фильмов Алексея Балабанова, и это один из самых визуально красивых фильмов в его карьере. Да, происходят на экране не очень хорошие вещи, но относишься к ним как-то со вкусом. Я как будто послушал Вивальди. Я не большой его поклонник, но от некоторых его композиций такое задорное, шутливо-шаловливое настроение. И под них не идёшь, а паришь и пританцовываешь, как заморский дворецкий. Вот такое настроение у меня было при просмотре фильма. Герои историй Балабанова традиционно нарочито непривлекательны. Зачем он это делает – знамо только ему, но это совсем не вписывается в моё желание видеть на экране исключительно красоту, совершенство и доброту, как проявление духовной силы. Чего у Балабанова традиционно нет. Действительно – зачем? Но вот допустил он слабость в этом фильме – проскочила окружающая эстетика. На самом деле я поклонник некоторых балабановских фильмов, которые и побудили меня полностью ознакомиться с творчеством режиссёра. Вот только я никак не мог предположить, что любимые мной «Жмурки» и оба «Брата» - нетипичные для Алексея Октябриновича фильмы. Истории этого фильма я особого внимания уделять в своей рецензии не хочу. Сюжет в этом фильме существует только, чтобы показать как можно больше отвратительных событий. И совсем не для того, чтобы удивить или порадовать зрителя. Нет – классическая балабановская история – это экскурсия по питерской Кунсткамере. Ну, и замечательно. Чего злиться? Надо принять и полюбить нашего особенного мальчика. Посмотрим вместе его фантазии. Посмотрим на несправедливость, на обман, на слабость, на унижения, на убийства, на изнасилования. Лёше ведь тоже хочется внимания. Если вернуться к серьёзности, то актёрская игра замечательная, история выполняет свою удручающую функцию. Ощущения дарит интересные, но, в общем и целом, мне в очередной раз не понравилось. 5 из 10
Положительная рецензия
21 июля 2024 в 20:49прямая ссылка

Наказание за извращение.

В романе «Петербург» классик русской литературы Андрей Белый писал: «Петербургские улицы обладают несомненнейшим свойством: превращают в тени прохожих; тени же петербургские улицы превращают в людей». Кажется, Алексей Балабанов почти век спустя, миновав через историю России целое государство, снял в федеративной России, болезненно переживающей 1990-е, почти всеобъемлющее описание этой цитаты. Чтобы показать, что в Петербурге люди – это тени, «Брата» оказалось мало, хотя и в нем город Петра Первого и Владимира Ленина, Андрея Белого и Иосифа Бродского – тот же воспаленный аппендикс на теле страны, где мало что отличает его от захолустья, кроме трамваев, пожалуй. Однако что в «Брате», что в «Про уродов и людей», таком же малобюджетном, снятом на крохи отечественных продюсеров ретро-кино, не город является главным героем, не он измельчает судьбы людей в щебенку. И ненависть к нему, выражаемая Лизой Радловой – это ненависть к теням, к их скотству и безразличию внутри шоколадного и онемевшего Петербурга. И там, где великолепие Исаакиевского собора, Мариинского театра и Эрмитажа сливается с мрачными подворотнями, тени, вопреки Белому, превращаются в уродов. С первой до последней минуты создается ощущение, что идея, высказанная Балабановым, проста и доходчива, и чтобы ее понять, не нужно штудировать шедевры авторского кино, повышать свой зрительский опыт. Главный русский режиссер постсоветской эпохи не пытался объяснить злобу нации, как это сделает Михаэль Ханеке в «Белой ленте», или, подобно Ларсу фон Триеру, интерпретировать жестокость как искусство через тернии собственных психозов. В балабановской ленте мы тоже видим искусство, очень одиозное, но без кривотолков утверждающее, какой сволочью может оказаться человек. Кто же уроды в этом фильме? Те ли два мальчика, сиамские близнецы, чье уродство скрывается попытками их матери воспитать в них музыкантов, интегрировать их в сепию общества? Или сама мать, от слепоты потерявшая и все другие чувства, брюзгливо отвергающая любовь мужа-врача, в общем-то, доброго и порядочного человека? Конечно же нет, не они уроды по Балабанову. Физические отклонения не обезображивали, скажем, Бетховена или Рэя Чарльза. Те, кто полностью здоров, вот кто уроды. Моральные уроды, бессовестные и грязные, гадкие. Ибо то, как Иоган со своей дьявольской свитой уничтожает жизнь двух зажиточных семей, невозможно описать иначе как гнусными эпитетами. И уничтожает не только ради денег, но и ради наслаждения, получаемого в процессе уничтожения. Человек, самое разумное существо на планете, нередко забирается в плен этого самого разума. Так рождается мерзость, иррациональный полуфабрикат разума, для уродов стоящий на одной чаше весов с по-настоящему великими достижениями. Кино тоже способно быть ядерной бомбой. «Прибытию поезда» герои Маковецкого, Сухорукова и других, вываливающих голую грудь перед детьми, которых затем отпоят винцом, предпочитают выпоротых девушек. Этот теневой бизнес, ставший побочным ответвлением от синематографа, тоже нашел дилера и потребителя. И ведь можно даже понять, если бы Иоган да Виктор Иванович снимали обыкновенную, привычную порнуху. Но им приносит удовольствие боль. Истязание – сладкое слово для таких вот оборзевших от вседозволенности мерзавцев. Исхлестать сучьями тождественно любви. Раздеть и поставить под объектив приравнивается к заботе. Иоган пытался жить иначе, но, видимо, эпилептические припадки с истошным воззванием няни не прошли даром. Фотография маленькой Лизы связывает его с семьей Радловых, и если классическое венчание невозможно, всегда есть сестра-прислуга с правом на наследство. Лиза и сама поражена чумой разума, покуда покупала у человека со скабрезной улыбочкой порнографические карточки. Поздно, Путилов. Ты не в силах вправить им мозги, твой рыцарский танец неуместен. Уже поздно, уходи. Герои фильма, местами похожего на театральную пьесу, не обязаны объяснять, что с ними не так. За них отдувается Петербург, тут-то он и вступает в роль эдакого Левиафана. Он молчалив, он безлюден. Повторяющийся гудок паровоза отрезает дни в календаре, похожие один на другой под копирку. Где же люди, хочется спросить, пока не понимаешь, что людей вокруг не осталось. В названии фильма стирается союз «и», а знак препинания не ставится. Про уродов людей – вердикт Балабанова. Это может быть аллюзией на русское общество накануне Первой русской революции, которое запуталось в том, кто держит соху, а кто плетку, что впоследствии приведет нашпигованную противоречиями Российскую Империю к 1917 году, когда революция забросит в свое горнило стариков интеллигентного вида в котелках, кто стерся с петербургских улиц и появляется только вокруг пошлости и требует «уродов». Колыбель революции служит им диспансером перед неизбежным очищением, что потом повторится в «Грузе 200» уже относительно морально разлагающегося трупа СССР. Уроды люди символически наполнили царскую Россию, теперь они сами разлагают светлые мечты. Найти отца, уехать на Запад, спасти Лизу, высокопарно же... Похоть и девиации как бенефициары иррациональности все равно сильнее воли мечтателей, поэтому изувеченные тени и становятся уродами. Наказание за преступление против нравственности – их желанная вечность. Недаром «Про уродов и людей» стилизовано под немое кино, начинается как немое кино и заканчивается немым кино: говорить не способный говорить не научится. Содом и Гоморра сгорели в распутности на страницах Ветхого Завета, на реальную жизнь у Бога нет аргументов. Он тоже молчит, очами Петербурга наблюдая за своими грешниками. Но посыл немоты – не только художественная особенность. За участников представления также нередко говорит Фрейд, ибо подсознательная подоплека ленты неотступно торпедирует внимание зрителя то морковью со сметаной, то мимикой персонажей, напоминающей парафилическое отклонения. Наверное, психоанализ – единственный катализатор режиссерского видения, делающий простой фильм дебрями для поиска смыслов. И сексуальные патологии, взращенные в героях, которым нравится испытываемое насилие, когда в императивном ключе им указуют задрать юбку, не ограничены радикальным «люди = дерьмо» стопроцентно. «Про уродов и людей» – любимый режиссерский фильм, о котором у него не успели спросить практически ничего. Сейчас, когда Балабанов мертв, это журналистское упущение кажется преступной халатностью. А внимание к дилогии «Брат», достаточно противоречивой и конъюнктурно поданной в угоду тогдашнему обществу, отвлекает от остального его творчества. По творчеству Балабанова до сих пор однозвучно гремит целый колокол, порой заслуженно, порой нет. В данном случае все-таки заслуженно: «Про уродов и людей» даже в смысле записанного на пленку материала нелегко находит аналоги, чего говорить про подспудные идеи, видные лишь пытливому зрителю. 7 из 10