Ужин во Флоренции: Гран-Гиньоль для тех, у кого есть вкус
Bonsoir.
Вы голодны? Надеюсь, что да. Потому что сегодня мы будем дегустировать блюдо, которое многие сочли безвкусным, но истинные гурманы знают: дьявол кроется не в ингредиентах, а в сервировке. Перед нами «Ганнибал» Ридли Скотта. Фильм-барокко. Фильм-опера. Фильм, который сменил смирительную рубашку на сшитый на заказ итальянский плащ.
Прошу к столу.
Аперитив: Флорентийский синдром
Помните «Молчание ягнят»? Ах, этот запах сырого подвала, дешевого лосьона после бритья и страха. Джонатан Демми снял психологический триллер. Ридли Скотт, этот великий визуальный живописец, посмотрел на него и решил, что психология — это для бедных. Ему нужна была Эстетика.
Он взял историю о маньяке и перенес ее в декорации эпохи Возрождения. Флоренция здесь — не просто город. Это соучастник. Тени Палаццо Веккьо, статуи, взирающие на убийства с мраморным безразличием, — всё это создает атмосферу не триллера, а темной, порочной сказки. «Красавица и Чудовище», где Чудовище читает Данте и потрошит людей под оперные арии. Скотт сервирует насилие так красиво, что вы забываете ужаснуться. Вы любуетесь композицией кадра, где кровь на брусчатке выглядит как мазок кисти Караваджо. Это цинично? О, безусловно. Но как же это изысканно.
Primo Piatto: Икона, ставшая поп-звездой
Попробуйте этот кусочек. Чувствуете? Это вкус абсолютной, безграничной самоуверенности. Сэр Энтони Хопкинс вернулся к своей коронной роли, но что-то изменилось. В его глазах больше нет той змеиной, немигающей жути. Там появилась искорка... развлечения.
Его Ганнибал Лектер здесь — не монстр. Он — супергерой. Он — Джеймс Бонд от мира каннибализма. Он гуляет на свободе, он стал куратором музея, он носит шляпы Borsalino и убивает карманников с грацией тореадора. Хопкинс не играет маньяка; он играет памятник самому себе. Он наслаждается каждой секундой, каждым слогом, растягивая их, словно пробуя на вкус. Это великолепный перформанс, но давайте будем честны: мы больше не боимся доктора Лектера. Мы хотим быть им. Мы хотим обладать его вкусом, его интеллектом и его способностью устранять хамство окружающих одним движением ножа. Зло стало гламурным. И это, пожалуй, самый опасный ингредиент этого блюда.
Secondo Piatto: Замена ингредиентов
А вот здесь, боюсь, сомелье нас подвел. Джулианна Мур. Прекрасная, талантливая актриса. Но... это не тот винтаж.
Джоди Фостер играла натянутую струну. В ней была хрупкость, скрывающая сталь. Это была маленькая птичка, залетевшая в клетку к дракону. Джулианна Мур играет жесткого, битого жизнью, циничного копа. В ней нет трепета. Химия между ней и Лектером изменилась. Это больше не интеллектуальная дуэль учителя и ученицы. Это эротическая игра в кошки-мышки, где кошка влюблена в мышку, а мышка мечтает надеть на кошку наручники (или что-то более интимное). Мур старается, но сценарий делает из Клариссы Старлинг не живого человека, а функцию. Она бегает, стреляет, хмурится. Она — гарнир, который пересушили, пока готовили основное блюдо — Ганнибала.
Contorno: Гротеск и Свиньи
Но чтобы вкус не был слишком пресным, нам подали Мейсона Верджера. Гари Олдман. Человек без лица. Кусок говорящего, злобного мяса в инвалидном кресле. Это чистый гротеск. Это Босх, оживший на экране. Олдман под тоннами грима умудряется создать образ настолько отвратительный и притягательный одновременно, что от него невозможно отвести взгляд. Его план скормить Лектера специально обученным свиньям — это абсурд, достойный римских императоров времен упадка. В этом есть какая-то древняя, мифологическая жестокость. Свиньи, пожирающие людей, — идеальная метафора общества потребления, не находите?
Dolce: Мозг на серебряном блюде
И, наконец, десерт. Та самая сцена ужина.
Многие плевались. Многие уходили из зала. Я же... я смеялся. Это высшая точка черного юмора Ридли Скотта. Вскрыть череп, поджарить кусочек его префронтальной коры с луком-шалотом, каперсами и белым вином, а затем скормить ему же... Это не ужасы. Это сатира. Это пощечина всей бюрократической машине ФБР. Лектер буквально заставляет чиновника «проглотить собственные мысли». Это снято так буднично, так спокойно, что вызывает оторопь. Это образ, который вы не забудете, даже если попытаетесь стереть себе память, как герои «Вечного сияния». Это апофеоз гастрономического цинизма. Вкусно? Он говорит, что вкусно. Кто мы такие, чтобы спорить с человеком, который ест самого себя?
L'addition: Вердикт
«Ганнибал» 2001 года — это пустой внутри, но божественно красивый сосуд. В нем нет психологической глубины оригинала. Сценарий местами трещит по швам, а логика принесена в жертву эффектности. Но, какая же это эффектность! Это фильм-фетиш. Фильм-наслаждение. Ридли Скотт снял порнографию насилия и эстетики. Он доказал, что кровь отлично сочетается с шелком, а маньяк может быть самым обаятельным человеком в комнате. Это блюдо не на каждый день. От него может случиться несварение морали. Но иногда... иногда так хочется отказаться от пресного хлеба добродетели и отведать чего-то пряного, запретного и безумно дорогого.
7 из 10
(Я аккуратно вытираю губы салфеткой, не оставив ни пятнышка. Делаю последний глоток вина.)
Надеюсь, вам понравилось. Счет я, пожалуй, оставлю на столе. За всё в этой жизни приходится платить, не так ли? А теперь прошу меня извинить. У меня еще остались... дела.
30.6 млн 
5 млн 
3.1 млн 