Вершина триллера
31 год назад вышел этот фильм на мировые экраны. 28 лет назад я посмотрел его. И 20 лет тянул с написанием этой рецензии…
Это фильм-шок, фильм-бомба. Фильм, задавший такую планку в своем жанре, до которой, возможно, кто-то и сможет в будущем допрыгнуть, а вот перепрыгнуть – вряд ли.
Появись этот фильм пятью годами ранее, то, несомненно, собрал бы кучу «Оскаров», как «Молчание ягнят» в 1991 г. «Осканроносности» последнего способствовало то, что он был первым в ряду триллеров о маньяках 90-х. Но даже выйдя с таким запозданием, «Семь» сумел вырваться из тени, казалось, прочно утвердившегося на вершине жанра триллера фильма Дж. Демме, и не просто потеснил его на кинематографическом Олимпе, но, как по мне, сам уверенно вознесся над своим предшественником и главным конкурентом.
Как ни странно, впервые я посмотрел этот фильм с середины и урывками, переключая на другую картину (кстати, и в подметки «Семи» не годящуюся), но уже тогда был поражен задумкой и особенно концовкой. А затем, пересмотрев полностью от начала до конца, в дальнейшем не мог пропустить и пересматривал вновь и вновь – и это при всей хрестоматийной мрачности и безысходности сюжета этой гениальной картины.
В том, что фильм Д. Финчера так «выстрелил» (неожиданно даже для его создателей) – отдельная заслуга сценария Э.К. Уокера, увековечившего им свое имя в кинематографе, и великолепно отражающей драматизм картины музыки Г. Шора,
Молодое поколение часто сравнивает «Семь» с многоактным кровавым аттракционом «Пилы», но такое сравнение мне кажется не просто неточным, а оскорбительным. Смакование садизма и крови, которое, как ни крути, составляет основу «Пилы», никоим образом не может сравниться с жестоким, но интеллектуальным и имеющим глубочайшее философское наполнение эпическим полотном «Семи».
В отличие от вычурностей и тошнотворных экзерсисов злодеев новомодных слешеров ХХI века, антигерой «Семи» прост и потому убедителен. В его преступлениях, напоминающих инсталляции из Босха, нет ничего лишнего – все функционально, лаконично и предельно жестоко. «Не скрою, мне хотелось обратить каждый грех против грешника» - говорит герой К. Спейси, и ему веришь: с брутальностью творимого им в «Семи» может сравниться разве что почти античная простота всего этого.
В образе Джона Доу мировой кинематограф получил одно из самых леденящих душу в своей истории олицетворений Зла, причем эффект этот усиливается тем, что тут оно не в виде перепончатокрылого упыря, склизкой твари с другой планеты, уродливого людоеда или чего-то похожего на все перечисленное, а в облике спокойного (знаменитая сцена с чайным пакетиком уверенной поступью вошла в «нетленку»), внешне чрезвычайно уравновешенного среднего американца, перед деяниями которого, однако, меркнут похождения Джека Потрошителя и Эда Гейна, вместе взятые.
Характерной чертой является дуализм главных протагонистов – они равнозначны по роли в картине, и по экранному времени, и невозможно сказать, кто из них главнее по задумке создателей. Так что фраза про сиамских близнецов, брошенная героем Т. Ли Эрми, в какой-то мере точна, хотя трудно представить более непохожих и по характеру, и по взглядам на жизнь героев.
Усталость и почти обреченность Сомерсета поначалу, и правда, способна оттолкнуть и не такого живчика и уверенного в себе «преобразователя мира», каким выступает герой Б. Питта. При всей оправданности такого взгляда старого детектива на жизнь, одними рассуждениями и аналитикой в его профессии не обойтись. И весь фильм кажется, что возникшее в их тандеме, наряду с постоянными стычками, сочетание молодости и опыта, энергии и рассудительности, действия и разума заточено на результат и сможет принести победу Добру в этом эпическом противостоянии. К этому, кажется, подводит и эволюция фона картины (тут нельзя не упомянуть отличной операторской работы Д. Хонджи)– бесконечный дождь, льющий первые шесть дней, на седьмой сменяется ярким солнцем. Тем более оглушителен финал картины, разворачивающийся в лучах заходящего солнца.
Тем более, что непонятно какова будет дальнейшая судьба Миллза –не станет ли воинствующее Добро, столкнувшись с таким крушением картины мира, своей столь же воинствующей, но теперь еще и мстительной противоположностью, поскольку крайности часто сходятся. Вот тогда и понадобится стать на пути Зла, сокрушившего первую, наивную и не очень умную (хоть и боевитую) линию обороны Добра, второй, проверенной и опытной линии – таким, как многое повидавший и многое понявший Сомерсет. И вот с ними врагу рода человеческого будет посложнее. Разговор в машине – сцена концептуальная, смысловая квинтэссенция фильма. Один из самых сильных эпизодов всей картины – так раскрыть в диалогах за несколько минут ни много ни мало взгляд на мир трех главных героев – дорогого стоит.
Сомерсет и Трейси – самые симпатичные по-человечески и одновременно самые трагические (даже с учетом истории Миллза) персонажи в картине. И оба хорошо понимают друг друга. Их роднит острое восприятие ужасов и несправедливости окружающего мира, для обоих стакан жизни скорее наполовину пуст, оба чувствуют свое одиночество. Коротенькая сцена в закусочной – редкий по емкости и глубине воздействия и раскрытия внутреннего мира двух людей эпизод в истории мирового кино.
«Легче украсть, чем заработать..Легче бить ребенка, чем воспитывать его..Любовь стоит дорого». Какие простые истины и сколь для многих из нас они звучат как обвинительное заключение. И как редко каждый из нас следует в повседневности тем выводам, которые можно и нужно извлечь из этих нехитрых, но справедливых слов.
Отказ авторов (вернее, их уступка фанатичному давлению Бреда Питта, настоявшего именно на такой концовке) выстроить финал иначе и заменить в нем роль Сомерсета, на мой взгляд, одно из немногих упущений картины. Да, с альтернативной концовкой финал бы выглядел не столь шокирующе и не произвел бы такого шума. Но она дала бы хоть лучик всегда так необходимой человеку надежды – путеводной звезды, подаренной Всевышним своему непутевому творению. Хотя надежда есть всегда…
10 из 10