Конец пятидесятых
Режиссер и автор сценария Тодд Хэйнс совсем не случайно поместил действие своей драмы «Вдали от рая» в изумительные по красоте осенние пейзажи старой доброй Новой Англии конца 50-х годов. Именно осень — с ее легкой прохладцей, легкой грустью, но очень яркий внешне период года — определяет главное настроение фильма и становится смыслообразующим символом.
Это довольно простая, небогатая на события жизненная история с предсказуемым финалом. Но вместе с тем сюжет изрядно пропитан неистеричной душевной напругой. И достигается она не мелодраматическим заламыванием рук, а вполне тонкой игрой рыжей актрисы Джулианны Мур, которая принесла ей номинацию на «Оскар».
Благополучная, «патриархальная» двухэтажная Америка, образцово-показательная семья, принадлежащая к верхушке среднего класса: Кэти и Фрэнк Уитакер, двое детишек…
Весна сексуальной революции была уже не за горами, но пока что — золотая осень 1957 года и прелый запах американского пуританизма. Смиренные вздохи женщины, забывшей о мужниной ласке. Сдавленные и неловкие смешки благопристойных подружек — матерей семейств 25-40 лет: когда на их маленьком «девичнике» ниочёмное щебетание выруливает вдруг на пряную тему «кто — сколько»…
В общем, семейная жизнь Кэти Уитакер сводится во многом к тому, чтобы поздним вечером в очередной раз посочувствовать по телефону мужу, который тонет в работе, и спонтанно решить отвезти ему бутерброды. Приехать в пустынный офис и споткнуться об обломки патриархата: её дорогой Фрэнк… целуется с чужим дядькой. Неслыханно!
Воистину неслыханно. По современным фривольным меркам, кажется, такой пустяк: половая дезориентация. Но точка, куда «Вдали от рая» ощутимо тюкает, рассчитана более чем тщательно. Тема гомосексуальности облапана кинематографом со всех сторон, и голубиные утехи воспринимаются зрителем вполне спокойно в разных антуражах: в римско-доисторических, в художнической среде XIX века, в самурайских казармах, о дне сегодняшнем молчим… Но вот конец 50-х с их размеренной строгостью и регламентированностью отношений, прессом общественной морали и тому подобными непременными атрибутами эпохи в данном контексте играют более чем необычно.
Никакой политкорректностью тогда еще и не пахло. Мужеложцев, правда, дёгтем не мазали и в тюрягу не садили, но гомофобный шепоток по домам и семьям шелестел отчетливо.
А вот негров тогда вполне открыто и без стеснения называли неграми. Америка переживала такой интересный период роста, когда афро-американцев уже перестали подвергать полевому суду Линча, но пускали еще не везде, и занимать их белые братья предпочитали на кухне да на садово-огородных работах.
Тодду Хэйнсу мало одного сюжетного узла. Он любит своих актёров и каждому из них выделил по собственному конфликту. Это и хорошо и плохо одновременно. Конечно, так интересней. Но вместе с тем, увы, несколько драматических очагов, хоть и связанных фабульно, тлеют почти автономно друг от друга. Супруг Фрэнк тихонько сатанеет от своих новых сексуальных приоритетов.
А супруга Кэти… потянулась душой к молодому негру Рэймонду Дигану. Сын покойного садовника четы Уитакеров вошел в жизнь Кэти буквально с черного хода. Этот образованный и симпатичный малый, воспитывающий маленькую дочку отец-одиночка, — есть типичная жертва расовой сегрегации. Вот, к примеру, на него недобро косятся на выставке современного искусства, в котором, правда, он разбирается едва ли не лучше всех белых посетителей. Но это, впрочем, полная ерунда. Щемяще жаль, что общественные условности возводят стеклянную стену между ним и приятной во всех отношениях женщиной, с которой лет 30-40 спустя у них ведь что-то могло и выйти…
Тягу Кэти к Рэймонду нельзя даже назвать протестом женщины, на глазах которой в единочасье рухнул весь её уютный семейный мир. Внешние события сыграли свою роль, но всё гораздо глубже и в то же время просто. Просто две одинокие души внезапно потянуло друг к другу. Но — нельзя рябине…
Горькая фраза Кэти: «У нас ничего не было…» становится рефреном и общественной повинностью. Потому как на самом деле всё, конечно, было. Не «клубничка», естественно, а душевное короткое замыкание.
Финал, естественно, раскрывать не будем. Но не надо готовить себя к ужасам расизма: ни белых капюшонов, ни горящих крестов там нет. Всё ж таки время не то, и Век дебильности остался в прошлом. Мимика, музыка, выражение глаз. Осень…
Кстати, несколько слов о времени. Вынуждены констатировать: мы благополучно дожили до того момента, когда лента, действие которой происходит в конце 50-х годов, может по праву называться исторической костюмной постановкой. Дух времени в фильме «Вдали от рая» передан тщательнее некуда: автомобили, одежда, дома, интерьеры, лица, мысли, поступки… И снято всё очень красиво (номинацию на «Оскар» получила не только исполнительница главной женской роли Джулианн Мур, но и оператор Эдвард Лэчман).
Фильм «Вдали от рая» не безупречен. Есть в нем и некоторая поверхностность, и Деннис Куэйд (исполнитель роли Фрэнка Уитакера), кажется, слегка фальшивит и заслуживает четверки с минусом. Скорее всего, так было задумано, но чувствуется и некая отстраненность: фильм не шибает слезой, не «вынимает» душу…
Тодд Хэйнс снял не мелодраму, а камерный исторический фильм. Режиссер заглянул всего лишь на полвека назад, но это лишь усложнило его труд. Чего не снимать про динозавров или про Римскую империю — всё равно ведь никто ничего не помнит… А тут каждый третий зритель мог бы выступить историческим консультантом. И делать этот фильм нужно было в перчатках, белом халате и маске — чтобы не занести туда бациллу дня сегодняшнего.
С этой задачей Тодд Хэйнс справился мастерски. На его фильме можно ставить штамп: «Стерильно!».
2.7 млн 
443.8 тыс 
400 тыс 
4