Жук в муравейнике
Способный ученик Клод проникает в тепличную среду среднего класса. Его цель – наблюдение за «идеальной семьей» в пространстве «идеального дома». В присутствии «идеальных людей» он носит маску, незаметно манипулируя ими, искусно вызывая то жалость, то уважение. Целый год Клод планировал погружение в этот дом, и, достигнув желаемого, он начинает препарировать «идеальный мир» изнутри.
В начале фильма Клод неспешно облачается в школьную форму. В ней легко слиться с массой и действовать незаметно. Он умнее, хитрее, упорнее, талантливее и более приспособлен к жизни, чем все вместе взятые персонажи этого фильма.
Его соученики могут позволить себе отмахнуться от сочинения заданного учителем, ведь родители в состоянии обеспечить им светлое будущее. Литература для них несерьезный предмет, то ли дело математика. Это ярко показано на примере Рафы. Если Рафа отстает по математике, надо обзавестись репетитором, но если он пишет сочинение, чью примитивную форму и безграмотность можно простить разве, что ученикам начальной школы, то надо встряхнуть за грудки учителя: как он посмел насмехаться над чувствами сына!
Фильм изящно и легко скользит по поверхности тяжелых тем: одаренный ребенок с тяжелым детством, выросший в рабочем квартале, начинает осознавать силу своего влияния и искать применение своим возможностям.
Благодаря своей одаренности Клод получает власть над миром взрослых, которые уже не являются для него авторитетом. Насколько легко, оказалось, заинтриговать окружающих, показав чужую и все же похожую на их собственную, жизнь. Это постмодернистская игра-иллюзия: персонажи смотрят в щелочку, в своей увлеченности не понимая, что за дверью висит зеркало.
Запах женщины среднего класса – это определение звучит как пощечина обеим героиням. Красивые, холеные, чувственные и изящные, но при этом их попытки представить собой нечто большее, на что они упорно претендуют, нелепы. Эстер развешивает по дому акварели Клее, которые не имеют для нее иного предназначения, чем приятное сочетание с обоями. Жанна «спасает» галерею потоком искусства сомнительной ценности.
Дом как коробка с насекомыми. Их интересно изучать, одарять жизнью воображаемой и влиять на жизнь существующую. 'Это неэтично'! – восклицает учитель, но это фальшивое неодобрение. Жермен знает какое это искушение – иметь власть над персонажами. С таким же восторгом и возбуждением можно часами простаивать у чужих окон наблюдая за самыми обычными действиями и при этом быть за пределами их мира, становясь носителем чужой тайны. Он восхищается Клодом, так как сам, в своей попытке писательства, все время провел под окнами, не решаясь войти в дом.
По-настоящему талантливому писателю вовсе не требуется влезать буквально в чужую жизнь, воображение может дать куда больше, и будь Жермен одарен, он смог бы преодолеть отсутствие опыта реального опытом воображаемым, да так, что не было бы ничего реальнее этого вымысла. Жермену не остается ничего, кроме как оправдывать свою писательскую неудачу пассивностью, удаленностью от опыта, а ведь он писал о любви! Значит, жизнь его вдвойне пуста.
Ему остается только иронизировать, признав поражение. Этой иронией, самобичеванием он как бы искупает грех неблаговидного потакания своему ученику, который ведет себя с ним вовсе не как сын, а как кокетничающая красавица.
Клод, в ореоле порочной невинности, с тонкими чертами лица и изящным сложением, заставляет возжелать себя всех персонажей этой истории, открыто или подсознательно. Исключение не составит и отец Рафы, о чем как бы вскользь намекает сцена в душе.
В противовес наставнику, Клод, цель для которого всегда оправдывает средства, осуществляет симбиоз действия и фантазии: фантазия для художественности, вторжение в реальную жизнь для достоверности.
О счастливых семьях Клоду писать не интересно, ведь счастливы они одинаково. Поэтому, посредством аморального вторжения в чужую жизнь и столкновения персонажей, он производит настоящий переворот. Люди и взаимоотношения, побуждаемые раздражителем извне, из картонно-шаблонных, становятся живыми, острыми, обретают глубину, интерес для подглядывающего.
Конфликт, о котором в порыве преподавательской страсти, кричит Жермен, неизбежен. Только на первый взгляд, кажется, что проникновение идет из рабочего квартала в квартал среднего класса. На самом деле оно обоюдно. Мужчины среднего класса Рафа-отец и Рафа-сын (оба как будто один и тот же человек, только в разном возрасте), на любой конфликт реагируют с животной агрессией. Даже Жермен скидывает, наконец, маску невозмутимой иронии и набрасывается на Жанну. В этом есть ущербность и варварская попытка подчинить себе окружающее с помощью силы, без попыток понять ситуацию. Если хорошенько поскрести, стираются различия между классами. Клод, как едкая кислота, счищает с нормальных, обеспеченных, довольных своим крошечным миром людей, налет идеальности.
5 из 10
Много слов, амбиций, мало толку. Пластилиновые герои. Не верится в заявленный талант и глубокий, пусть даже и несколько порочный ум мальчика. Пластилиновыми получились ситуации, слишком легко Клод добивается своих целей. Этот фильм не выдерживает проверку реальностью, ведь, ради той посредственной мыльной оперы, что раз за разом якобы 'манит' продолжением, ни один здравомыслящий человек не поступится своими принципами. Манипуляции слишком очевидные и поверхностные. Интересная идея со скучной и неправдоподобной реализацией. На фоне пластилиновой жизни, выделяется персонаж Рафы-сына. Он искренен в своей любви и злости, хотя способы их выражения примитивны, эта искренность стоит дороже, чем псевдоинтеллектуальные терзания заигравшихся взрослых и холодный, не обремененный гуманностью, расчетливый ум Клода.