Баба всему голова или почему они не угомонятся даже в канун Рождества
Рождество. Незалежная. Хутор. Едкая ирония Гоголя в снежных сугробах и сказочная собака, съеденная Роу, призрачно виляющая хвостом из каждого кадра. Новый год наступил, но в кладовых запрятана еще не одна бутылка мутной горилки, а, значит, задорные праздничные колядки не раз отдадутся звонким гулом в разудалом чубе. Классика на то и удивительное явление, что может выступать в совершенно несвойственных ей ипостасях, вроде постновогоднего продолжения банкета.
Тот, чья хата с краю, знает всё и про всех, а потому услужливо вводит временно позабывшего (по понятным причинам) девять классов образования зрителя в курс дела: хто е хто, хто кого кохает, а самое главное – хто е хозяин в будинке. И что в маленькой Диканьке, что в стольном граде Петербурге во главе праздничного стола сидят кокетливо хитрющие пани, держащие чоловиков под каблуками своих черевичек. Молодая Оксана и ее коварный сообщник зеркало учиняют форменное издевательство над неопытным парубком Вакулой, не знающим, что чем вродливее дивчина, тем чуднее ее причуды. Кума Солоха – что за баба! Справжня украиньска жинка – и кума пидманет, и дьяка пидвидет и чёрта с ума розума зведет. Под стать им императрица, даром, что немка, вальяжно играющая судьбами сынов Малороссии. Эх! За таких-то женщин можно на край света за одну ночь отправиться, просидеть в мешке всю предрождественскую ночь, да что там – сугробы своротить, протаптывая дорогу к крыльцу милой сердцу особы. Тем более, что атмосфера располагает к различным семейным посягательствам и тяге к объединению.
Несмотря на странную прихоть григорианского календаря, разместившего в календарной сетке светлый праздник Рождества через неделю после, прямо скажем, не самого добродетельного Нового года, сёмое сичня сохранило особенный статус семейного праздника души. Заполошенные гоголевчане чтят традиции, создавая и оберегая ячейки славного казацкого общества, щедро наливая борщ с галушками любому, кто зайдет к ним на хутор: сыновья и донечки, братья и сестры – всем рады; есть еда, питье, чудеса. Бесовская мистика мирно уступает традиционному добру в белых балахонных одеждах, побеждающему оборванца-чёрта. Тактично обойдя вопрос о… (взгляд ввысь), «Ночь перед Рождеством» показала острый язычок краснознаменной цензуре, сложившей ручки на груди: Рождество есть? – Есть (ну так дату из календаря мы выкинуть не можем), а о… (кивок вверх) упоминаний нет, значит, все по программе партии. Так что дело здесь совсем не в религии, а в тех звёздах, что сыплются из дырявой сумки Солохи, освещая уютные хаты, где раскрасневшиеся на морозе счастливые люди собираются вместе. За фантастической небылицей кроются житейские истины, узнаваемые и принимаемые под любой личиной, так же, как в Оксане видится не только чванько, но и простая хорошая дивчинка, хотя необходимо признать, что обычно Оксаны действительно чудо как хороши (смотрюсь в зеркало для проверки: все верно, хороши).
7 из 10