Глубокая и неожиданно взрослая драма о взрослении под маской абсурдной комедии
Прелесть этого фильма в контексте творчества Уэса Андерсона состоит в том, что, с одной стороны, в нем четко читается классическая художественная структура, благодаря чему можно предельно точно определить, как тут всё устроено, а с другой тут уже не менее четко читается фирменный режиссерский подчерк. Благодаря такому сочетанию, лично для меня фильм, помимо того, что он и сам по себе является великолепной комедией, еще и стал своего рода учебником по творчеству режиссера, но попробую по порядку…
Насмотревшись поздних работ режиссера и уже интуитивно понимая, что у него не бывает неважных моментов, практически в самом начале споткнулся о сочетание в одной сцене, казалось, взаимоисключающих фактов – в ней говорится о том, что герой истории Макс принят в элитнейшую школу благодаря тому, что, будучи ребенком, написал пьесу и не абы какую, а про Уотергейт, при этом на момент разговора находится на грани отчисления, т. к. не успевает по ряду предметов, одним из которых является театральное искусство!
Тут прям конкретно подвис, подумав даже, что, может, под «Theater», фигурирующим в табеле успеваемости, подразумевается что-то иное, но никаких альтернативных смыслов не нашлось, и, как впоследствии оказалось, данный нюанс является одним из ключевых для понимания эволюции героя.
Собственно, на протяжении фильма Макс постоянно что-то ставит, причем по мотивам культовых фильмов, таких как «Вся президентская рать» (1976), «Серпико» (1973), «Лицо со шрамом» (скорее всего, версии 1983 года), однако закрывающая пьеса называется «Рай и ад». По ряду очевидных деталей в ней ясно читаются мотивы фильма «Апокалипсис сегодня» (1979), однако в ней определенно есть что-то ещё, и «ещё» является вторым фрагментом, критически важным для понимания эволюции героя. Как подсказал интернет, этим «ещё» является пьеса «Мисс Сайгон», на что внутри фильма нет прямых отсылок, что крайне странно, т. к. без понимания того, что финальная пьеса – это гибрид, можно только догадаться о природе финальной метаморфозы главного героя.
Собственно, пьеса эта является первой осознанной попыткой героя не просто бездумно воссоздать узнаваемые образы, а вникнуть в их суть, переосмыслить и наконец сформулировать что-то своё. Так заостряю внимание на этом моменте потому, что, пропустив эти два не сильно очевидных момента, можно спокойно пройти мимо управляющей идеи истории, но помимо неё тут определённо есть на что посмотреть, посмеяться и подумать.
В начале Макс является хоть и очевидно умным, но и не менее очевидно неопытным подростком, с типичными для подростковой психики максимализмом и черно-белым мышлением. Его осознанным желанием является стремление к признанию здесь и сейчас, для чего он подменяет долгий и нудный процесс обучения попыткой взять количеством, что проявляется экстраординарной гиперреактивностью во всё, везде и сразу. Именно таким он предстает перед зрителем в начале, и именно из-за этого директор школы одновременно лезет от него на стену и до последнего с ним нянчится.
Всю бурную деятельность Макса в завязке (да и позже) можно утрированно свести к «Вижу цель, не вижу препятствий», и именно из-за этого он влипает в ситуацию, которая дает старт его нелегкому, но неизбежному путешествию во взрослую жизнь.
Как уже писал выше, в этом фильме Уэс еще не играется со структурой, поэтому путешествие это четко разделено на пять актов, каждый из которых равен одному месяцу, и в каждом из них происходит ровно то, что и ожидаешь, если знаешь, как работает «пятиактная структура повествования».
Тут что-то ещё глобально комментировать — только портить впечатления от просмотра, поэтому позволю себе еще только подсветить пару, как мне кажется, неочевидных нюансов и умеренную критику…
Первый нюанс заключается в том, сама история от и до является одной большой пьесой, что является нормой творчества режиссера, но тут на этом прямо акцентируется внимание театральными занавесами в начале, моментах перехода между актами и конце фильма.
Второй — портрет в открывающей сцене, на котором изображена семья персонажа в исполнении Билла Мюррея, является хоть и не сильно сюжетно значимым, но крайне занимательным художественным элементом. Хоть на нем формально и изображена семья персонажа Мюррея, по сути он является метафорой того, как Макс видит свою версию идеальной семьи в начале. Именно к ней он стремится и благодаря незаурядным способностям относительно быстро формирует, но в виду её очевидной дисфункциональности она ожидаемо разваливается. Зеркальным отражением открывающей сцены, неожиданно, является закрывающая, где зритель видит новую, уже значительно более крепкую, многочисленную и, что особенно важно, жизнеспособную семью, которую обрел герой. Повторюсь — для сюжета это незначительный элемент, но именно он окончательно убедил меня в том, что Уэс Андерсон предельно трезво смотрит на жизнь и прекрасно понимает, как в ней всё устроено.
В завершении добавлю немного дёгтя в бочку мёда – как ни крутил, так и не понял смысл того, как показаны отношения героя Мюррея с его родной семьёй. Он вполне мог совершить всё необходимое для развития истории, будучи без такого открытого негатива. В том же виде, как есть, его поведение иначе как «это семья испортилась, попробую следующую» лично мне объяснить не удалось, из-за чего при всём желании сопереживать ему никак не получалось, в отличие от остальных героев истории, к мотивациям и логике которых не возникало особых вопросов (с поправкой на жанр, разумеется). Возможно, конечно, это какой-то хитрый элемент комедии, но как ни крутил, так и не понял его смысл, из-за него периодически выныривал из безумно ламповой, а местами и откровенно сказочной атмосферы фильма.
В остальном же это на удивление крепкая и глубокая история о взрослении, принятии себя, окружающих и своего места в жизни, за которой интересно как просто наблюдать, так и активно анализировать. Особо занимательным в анализе лично для меня оказалось то, что во второй большой работе уже отчетливо читается фирменный авторский подчерк режиссера, которому для окончательного становления не хватает разве что маниакального внимания к деталям да повсеместной легендарной симметрии кадра, для которых, видимо, нужен другой порядок бюджета, в остальном же это уже тот самый Уэс.
9 из 10