Это фильм про двух отвратительных людей, которые делают отвратительные вещи. Я люблю его больше тридцати лет. У меня был DVD в юности. Я смотрел его и ничего не понимал. Мне казалось, что я вижу лёгкие отношения девушки Холли и мужчины Пола, он же Фред, которые к финалу перерастают в серьёзные. А между этими точками — забавные вечера, встречи, шутки и странный юмор, который усваиваешь в первые пять минут.
Потом я вырос.
И увидел содержанку, мечтающую выйти замуж за миллиардера, и жиголо, который живёт за счёт замужней женщины. И какого-то чёрта это по-прежнему хороший фильм. Это, наверное, и называется магией кино. Холли весь фильм рассказывает Полу, он же Фред, как она ездит на свидания в тюрьму Синг-Синг. Потом на свидания с другими мужчинами. Параллельно она наблюдает, как к Полу, он же Фред, приезжает женщина для плотских утех и оставляет деньги на комоде.
Оба знают друг о друге всё. Оба продолжают улыбаться. Улыбочки там прекрасные. В этом и проблема.
Трумен Капоте написал книгу и хотел, чтобы Холли Голайтли сыграла Мэрилин Монро. В книге Холли — курящая незаконные штуки алкоголичка, которая спит за деньги и случайно спит с писателем-жиголо. Студия посмотрела на это и сказала: нет, давайте Хепбёрн. Она достойнее. Она загадочнее. У неё образ.
Так проститутка превратилась в икону стиля.
Режиссёром взяли Блейка Эдвардса, который умел снимать безобидные комедии. Музыку написал Генри Манчини — меланхоличную, романтическую, невозможно красивую. В итоге получился довольно весёлый и довольно банальный взгляд на проституцию. И именно поэтому он стал бессмертным. Такие вещи предсказать невозможно.
Холли скорее аморальна, чем безнравственна. Она феминистка до начала движения — использует свою сексуальность легко, почти случайно. Живёт за счёт мужчин, но не испытывает к ним неприязни. Её проступки скорее чудаковатые, чем опасные: она уговаривает Пола, он же Фред, ограбить магазин за пять и десять центов просто ради забавы. Её невежество было бы невозможно принять, если бы вся её жизнь не была одним большим упражнением в отрицании.
В маленьком чёрном платье — возможно, самом знаменитом платье в истории кино — она каждый день превращается в светскую львицу с Верхнего Манхэттена. Это полная противоположность бедному южному прошлому, из которого она сбежала, и её настоящему имени, которое она не произносит.
Как большинство экстравертов, она внешне приветлива. Раздаёт «дорогие» и кокетливые улыбки, за которыми прячется полная эмоциональная недоступность.
Она отказывается зависеть от кого-либо и от чего-либо. Настолько, что не даёт имя собственному рыжему коту. Потому что имя — это привязанность. А привязанность — это слабость.
Кота зовут Кот. Так и живут.
В руках другой актрисы Холли была бы неубедительной. Но Хепбёрн, как и Монро, была совершенно уникальной, и лучшие её фильмы построены вокруг неё одной. Здесь она никогда не была такой естественной и игривой — особенно после пары бокалов. Мы ни секунды не сомневаемся в её способности любить. Просто потому, что Хепбёрн излучает любовь на клеточном уровне. Единственный вопрос — победит ли она свой страх.
Пеппарду не хватает лёгкости. На роль Пола, он же Фред, больше подошёл бы Марлон Брандо или Кэри Грант — Пеппард всё-таки больше Ганнибал Смит, чем герой любовных игр. Он старается. Но рядом с Одри стараться бесполезно. Её минусов не существует, а его минусы она затмевает просто фактом присутствия в кадре.
А теперь о жутком.
Микки Руни играет японца. Это отвратительный расовый стереотип, пережиток старого Голливуда, где Джон Уэйн играл Чингисхана, а Марлон Брандо — японца Сакини. Такое можно было бы простить фильму тридцатых годов, но не фильму шестьдесят первого. Хотя у нас были Высоцкий в роли арапа и Бондарчук в роли Отелло, так что бросаться камнями неудобно. Хуже другое: если убрать из этой роли японскую составляющую, останется просто неуклюжий несмешной идиот. То есть даже как персонаж он не работает.
Возможно, «Завтрак у Тиффани» не заслуживает быть настолько хорошим, насколько он хорош. Трудно объяснить, почему он работает. Хепбёрн сияет. Струнные Манчини парят. Нью-Йорк шестидесятых выглядит как сказка, которой никогда не существовало.
Романтизм спасается от сентиментальности за счёт эксцентричности. Эксцентричность спасается от забвения за счёт романтизма. Есть там сцена. Холли сидит на подоконнике в накидке и брюках и поёт «Moon River» под гитару. Пол, он же Фред, тайком смотрит на неё сверху. Песня такая, как Негрони, вроде сладкая, но с привкусом горечи, такая ода несбывшимся мечтам. Она допевает, смотрит вниз, о чём-то грустит. Потом поднимает взгляд, видит его, удивляется и широко улыбается.
Вот это и есть магия кино.
Это прелестно снятый плохой фильм про двух гнилых внутри людей, которые идут к тому, чтобы быть вместе. Их поступки не поддаются никакой логике. Они лгут, используют, предают и живут за чужой счёт. А фильм при этом смешной, милый и совершенно офигенный.
Единственное, чего я не могу простить, — это когда Холли выкидывает кота под ливень. Кот ни в чём не виноват.
10 из 10
40.9 тыс 
8 тыс 
6.6 тыс 
2