Тёмная звериная душа
'Любовь - это когда отдаёшь то, чего у тебя нет'. Велеречивое камлание африканского колдуна, неконкретное, парадоксальное, пафосное, раздражает получивших культурный иммунитет оракулами и сивиллами, как любая народная мудрость. Связи между его самодовольными афоризмами и происходящим на экране на первый взгляд не просматривается, закрутившие собственные судьбы в невероятный узел персонажи в любви не спешат отдавать, но, напротив, пытаются устроиться так, чтобы побольше себе взять - чужого, затыкающего внутренние дыры, восполняющего дефициты. И массово терпят эмоциональное (финансовое, жизненное, социальное, но главное эмоциональное, эмоциональное) банкротство, африканской мудрости вроде бы подчиняясь. Но любовью ли являются их жалкие, жадные, примитивные, малокровные и лживые, лживые, лживые чувства? И считает ли колдун любовь - такую, другой нам здесь не покажут - ценностью и счастьем, или отвергает её с отвращением?
Потому что ничего животного, подлинного, нутряного в чувствах персонажей, интеллектуалов и пейзан, европейцев и африканцев равно - нет, напротив, все они находятся в плену некоей искусственной, умышленной, пару веков назад, в период романтизма, будь он неладен, возникшей конструкции, определяющей стандарт того, как любовь выглядеть должна - и совершенно её расчеловечивающей. 'Магия зверя' в нескольких вариациях повторяет сюжет сказки Гофмана о влюблённости молодого человека, поэта или студента, в куклу, за исключением того, что теперь в эту ловушку попадают не выкормыши культуры, имеющие, как ни крути, некую подушку эмоциональной безопасности - а люди простые, буквально от сохи, неповоротливые, беспомощные и беззащитные перед обманом, как греющие их амбары коровы. Высосанное до пустой оболочки романтическое клише заставляет одного крестьянина предпочесть живой женщине фантом из соцсетей, а другого - и вовсе возлечь с трупом, только бы не влачить бремя невыносимой обыденности, только бы поймать заскорузлыми, работой разбитыми лапами бабочку-мечту.
Впрочем, традиционно заземляющие заигравшихся мечтателей женщины - ничем не лучше. Их тело - их дело, и актив для приобретения жизненных благ самым грубым, самым вульгарным образом. Женская любовь - это истошный запрос на 'приюти меня!', 'приручи меня!', 'реши мои бытовые проблемы!' в обмен на близость. Что может быть от мечты дальше, с нею несовместимее? Нет во французской глубинке никакой благодати, повторяет Молль из фильма в фильм, и никакой душевной, буколической чистоты нет тоже, всё отравлено культурой, причём культурой не свежей, а уже перебродившей, тухлой, на выброс, потребляемой прижимистым крестьянством как продукты с истекшим сроком годности. Не достойны они любви, не заслужили или пустили псам под хвост, осквернили, опоганили. Новые песни придумает жизнь - но и те дойдут до них с извращающим смысл опозданием. На Африку вся надежда. Всё, что требует от мужа эротический регламент, всё у них есть - и к тому же африканский темперамент.
1