Желтый – самый психотропный цвет
Одним солнечным британским утром тишину магазина комиксов, обычно прерываемую лишь шорохом переворачиваемых страниц, нарушает одышливое сопение неловко подворачивающего ногу толстяка и скрип новенькой кожи саквояжа одетого с иголочки франта. Странную даже по меркам гиков парочку интересуют всего два вопроса: «Где отыскать продолжение комикса “Утопия”» и «Где прячется Джессика Хайд». Получив от продавца ответы разной степени внятности, посетители благодарят за покупку довольно странным образом – отравляют газом каждого обнаруженного у книжных полок и имитируют несчастный случай. В это же время компания интернет-поклонников первой части дико немейнстримного комикса в составе Бекки, больной неизлечимой хворью дипломницы, Йена, мамочкиного сынка и по совместительству неудачливого IT-консультанта, Уилсона Уилсона, безработного фаната теорий заговора, и Гранта, 11-летнего хулигана с замашками владельца Порше, узнают о смерти своего товарища, завладевшего тем самым роковым сиквелом «Утопии». Теперь по их следу движется загадочная организация, отличающаяся многозадачностью – помимо поисков Великолепной четверки, манускрипта и Джессики Хайд, ее члены находят время на карьерные разборки внутри Департамента здравоохранения Великобритании. О том, как эпидемия Русского гриппа в 2013 может быть связана с рисунками запертого в 1985 в дурдоме свихнувшегося ученого и о том, до каких способов управления рождаемостью не додумался даже Китай, рассказывает первый сезон «Утопии».
В последние годы британское сериальное производство с радостью выполняло заветы Ильича и не только догоняло, но и перегнало Америку, уже заставляя зрителей вопрошать боссов звездно-полосатых каналов, почему в их творчестве столько римейков. Эта не чаша, а настоящее ведро, не минули и «Утопию», которая привлекла к себе внимание мастера постхичкоковского саспенса Дэвида Финчера. Таким успехом шестисерийник не самого крупного канала обязан своему главному сценаристу и продюсеру Дэннису Келли. Ему удалось в рамках телевизионного формата совместить по-кинематографически вылизанный стиль картинки, безумную, как сама жизнь, конспирологию и чопорную приверженность к традициям английского детектива, создав на выходе кроваво-брутальную, но при этом невероятно умную бронебойную вещицу. Операторская работа невооруженным взглядом напоминает раскадровку художников комиксов. В каждой комнате или локации на природе зрительский взгляд обязательно зацепиться за какой-нибудь кислотный вырвиглазный оттенок. Ведь даже пшеница колосится здесь в пугающе желтом окрасе, а небо заставит позавидовать своей синюшности самого захудалого ханурика. Удивительно, с какой фантазией создателями подбирались не только цветовая гамма, окружающая героев, но и закоснайдеровские планы, которыми их приключения снимались. Например, именно благодаря нарушенным пропорциям помещений Департамента здравоохранения, в которых проходила одна из главных сюжетных линий «теории заговора», игре со светом и тенью в начальствующих кабинетах была создана атмосфера, с первых кадров напоминающая «Бразилию» Терри Гиллиама. Подобным художественным методом вкупе с открывающими серию сводками утренних новостей авторы четко транслировали свою позицию - столь пугающая из года в год зрителей идея антиутопического государства уже пустила корни, обживаясь в бюрократических коридорах каждого из городов.
Дальнейшей реализации замысла «комикс во всех телевизорах страны» способствовали и фактурные персонажи. Точно так же, как по-скандинавски отстраненный антураж той или иной сцены разукрашивался неожиданным ярким пятном, каждый герой представал типичным невзрачным середнячком с проявлявшейся внезапно личностной характеристикой в незаурядных обстоятельствах. Самая идеальная из когда-либо существовавших машин для убийств Арби ходит в еле застегиваемой на толстом пузе курточке и отличается детской непосредственностью. Вечная беглянка Джессика Хайд разговаривает томным голосом фам фаталь и неистово пучит глаза, видимо, мечтая стать дублером Эммы Стоун на следующей съемочной площадке. Кто-то из ставшей поневоле дружной четверки может неожиданно оказаться предателем, кто-то же с дикцией вомбата на спидах пулеметом строчить проникновенные речи, и даже малые дети здесь не убоятся кровавых разборок, чем вызовут негодование Родительского комитета (надо отдать должное исполнительным продюсерам, на гневную петицию наплевавшим и градус жестокости не снизившим). Глава секретной организации руководит процессом откуда-то из подполья, не уступающему по глубине тарантиновскому Биллу, действуя для достижения своих целей руками вечно растерянного государственного служащего, пекущегося лишь о беременной от него русской проститутке. Как обычно, каждый тут окажется не тем, кем кажется, а казаться в каждой серии будет на зависть Сноудену, словно сценаристы решили ради разнообразия не прятать там рояль, а выкрикивать из кустов словарный запас на букву Ш или предложить зрителю жить в соответствии со слоганом «Сделай паузу, скушай твист». Однако неограниченное их количество совсем не утомляет, ведь вселенная «Утопии», хоть и чертовски безумна, но похожа на миры Нила Геймана, а, значит, безгранично иронична. Поэтому, несмотря на настораживающую реалистичность событий, именно благодаря гипертрофированности всего и вся, происходящее на экране оставляет после себя успокаивающее впечатление условности и позволяет все так же без страха принять новой антибиотик от очередной эпидемии, а не лихорадочно продумывать, чем бы проткнуть ногу незнакомому медработнику и каким запасным выходом поскорее скрыться из собственной квартиры. Хмм, хотя пилочкой для ногтей вы уже вооружились, не правда ли?