А другие сгорят в Аду
Давид, глава обычного (или всё же необычного?) семейства, сортирует посылки, категорически отказываясь подниматься по служебной лестнице, во всю лелея надежду занять почётное место старейшины в строжайше регламентированной религиозной секте, время от времени устраивая внезапные учения для своих домочадцев, среди ночи поднимая их ложным сообщением о конце света и втором пришествии, готовый клясться верности церкви и каяться в том, чего не было и быть не могло, не давая свободно вздохнуть ни жене, ни малому сыну, ни уже взрослой дщери.
Строгий устав, свод запретов и ограничений - таков замкнутый круг участников религиозного сообщества, нелепых, смешных и ужасных людей, выпиливающих себя из бескрайнего пространства желаний и целей ради обещанного им спасения души, жертвуя при этом образованием, индивидуальностью и независимостью, оправдывая отказ от «прелестей жизни» подготовкой к страшному суду, чтобы, презрев плоды просвещения, отречься от мирского.
Снято всё это в небрежном комедийно-сатирическом ключе, отчасти напоминая смешную пародию, на первый взгляд, впечатление от которого оказывается обманчиво, поскольку юмористический стиль является лишь удобной ширмой, отделяющей волю от неволи, притягивающей к себе неочевидным рационализмом отказа от желаний в пользу соблазнительного затворничества, отчего веселье становится пугающим аттракционом – так легко люди, подверженные влиянию, теряют собственный взгляд на мир, отказываясь от мечты в пользу внеземной альтернативы. Шутка (актёры не позволили угадать) вырождается в непредвиденный драматический финал, который сойдёт за едкий розыгрыш самонадеянных оптимистов, убеждённых в том, что цивилизация точно карабкается наверх, а не сползает вниз по наклонной.
