Я видела Ад. В нем идет снег. Снег из хлопка.
Писательница Джейн Остен была несчастна и одинока, и, возможно, именно поэтому настолько проникновенно изливала свои невостребованные чувства на бумагу, что заставляла вздыхать и рыдать всех романтичных барышень девятнадцатого века. Да что я говорю? - и двадцатого, конечно, разве что их стало на порядок меньше. Так вот, однажды Джейн сказала: «Девушки, влюбляясь в книжных персонажей, вы обрекаете себя на вечное разочарование, поскольку в жизни подобных мужчин не бывает», однако мы продолжаем в них влюбляться, несмотря на очевидную мудрость данного совета. Героиня Барбры Стрейзанд в «двуликом зеркале» спросила: «Почему мы с таким самозабвением читаем «Грозовой перевал», слушаем «Турандот» или смотрим «Касабланку?» - «Потому что все мы хотим ощутить в себе отголосок той любви», и Роуз Морган совершенно права. К чему все эти отступления, ведь «Север и Юг» написала не Остен, а Гаскелл? К чему вспоминать «Грозовой перевал» и картину с Богартом и Бергман? К тому, что речь идет об отголосках любви, которые переполняют мое сердце в данные минуты. Любви между Маргарет Хейл и Джоном Торнтоном, хотя, если уж быть совершенно откровенной, не их любви, а моей собственной - к вымышленному персонажу в исполнении Ричарда Армитэджа, вспыхнувшей этак пять часов назад, как только его орлиный профиль нарисовался на фоне белоснежного хлопкового пейзажа.
Я ничего не знала об этой истории до начала просмотра – я не читала книгу, ничего не слышала о фильме, и искренне верила, что, судя по названию, речь в ней пойдет о Гражданской войне в Америке и «целом мире, унесенном ветром». Я ошибалась, но лишь географически, поскольку тема «столкновения миров» в «Севере и Юге» представляет собой один густой и душный фон с фабричным дымом и хлопковым «снегом», который то и дело обнажает острые углы в натурах центровых персонажей. Культурный, одухотворенный, ленивый и солнечный Юг. Холодный, озлобленный, очерствевший в промышленной гонке и борьбе за выживание Север. Они не похожи. Но точно так же, как грозовое небо, вересковая пустошь и мрачность холмов отражали внутреннюю сущность Хитклифа, грязь промышленного городка, война с профсоюзом и жестокой конкуренцией определяют внутренний мир Торнтона, который своими силами вылез из нищеты и преуспел исключительно благодаря хребту и хватке. А что определяет Маргарет? Защищенность тихого отцовского прихода, пышная зелень садов, идеалистичное видение мира, детский максимализм в четком разделении добра и зла, «хороших» и «плохих» людей?
С Торнтоном все ясно. Его натура представлена в картине исключительно четко и внятно. Жесткий, волевой, решительный, принципиальный. Справедливый, любящий, преданный и верный. Даже больше, чем того заслуживает дама. А дама? Я не до конца понимаю мотивы поведения Маргарет Хейл, мне не доступны причины, по которым она столь резко и категорично отвергла мужчину, которого, как показалось мне (а заодно и слугам), она любила. Как не понятна удивительная пассивность мисс Хейл, которая прекрасно знала, что теряет Торнтона, но ничего не делала, чтобы предотвратить потерю. Видела его метания, страдания, жертвы, но вместо спасительного объяснения молчала, уезжала, прощалась, делая все это с завидным упорством равнодушной женщины. Оглянись, посмотри на меня! Не оглянулась, не посмотрела, столько времени жила вдали… Не понимаю! Не будь она столь нерешительна и малодушна, вместо пяти часов фильм шел бы два, и не тянул бы из зрителя жилы, доводя до исступления!
Само собой, об Остен, а точнее ее романе «Гордость и предубеждение» я вспомнила не зря, поскольку «Север и Юг» в романтическом скелете своем полностью повторяет схему взаимоотношений Элизабет Беннет и мистера Дарси. Его гордость, ее предубеждение. Но если антипатия мисс Беннет была вполне оправдана высокомерием Дарси, неблаговидной ролью последнего в разрыве Бингли с Джейн, а также клеветой Уикхэма, то чем обусловлено явное предубеждение Маргарет против Джона? Только лишь его позицией в отношении бастующих рабочих? Видит Бог, другого повода Торнтон не подавал! Его же гордость, как и гордость Дарси, довольно скоро жертвенным агнцем легла на алтарь женского тщеславия, на что обе мисс вновь отреагировали идентично. Далее? Раскаяние мамзелей и одинаковая фраза: «Я знаю, что он для меня потерян навсегда, но мне невыносима мысль, что он где-то есть и думает обо мне плохо!». Но если Элизабет как-то пыталась отстроить сожженные мосты, то Маргарет лишь усугубляла напряженную ситуацию недопонимания и отторжения, теперь нелепой гордостью своей превращая в предубеждение прекрасного мужчину, броская красота которого – меньшая из его добродетелей. Сходство финалов, увы, не удивительно, хотя последнюю сцену «Севера и Юга», которую зритель выстрадывал и изнемогал почти пять часов, могли бы сделать и поэмоциональнее, поскольку все, что я вновь наблюдала, это страсть мужчины и вялость женщины! Возможно, это вина Даниэллы. Не дотянула. Не доиграла.
Очень понравилось описание «севера», пролетариата, политики взаимоотношений наемных рабочих и работодателей, а также Николас Хиггинс, который, как и Торнтон, с первых же секунд возбудил в свой адрес самые теплые чувства. Исключительный персонаж! Не понравились женщины семейства Торнтон – сестра и мать; первая – самовлюбленной глупостью, вторая – властной, эгоистичной, нездоровой привязанностью к сыну, которого цепко держала в когтях, не желая отдавать другой женщине. Я боюсь таких людей. Моя свекровь – одна из них.
Итог: прекрасное, атмосферное, но слишком затянутое кино, в котором мужские персонажи однозначно переиграли женские, хотя после финальной сцены на вокзале я была готова признать за Маргарет Хейл несколько достойных черт характера. Впрочем, раздражение мое по поводу чрезмерного хронометража вполне может быть объяснимо жгучим желанием скорей увидеть воссоединение героев, которое прервало б наконец страдания мужчины, которого я нашла столь неотразимым.