Гамлет в заливах Стамбула
Быть или не быть? В случае с этим сериалом можно ещё добавить: убить или не убить? Хотя даже Гамлет именно этот, второй вопрос и подразумевал. Убить кого-то? Убить себя? Убить в себе человека? Или не убивать? Или – быть?
Сериал привлёк именно этим вопросом. Сюжет, абсолютно шекспировский, уходит корнями в романтический миф. Но не в тот романтизм, к которому привык современный зритель, связывая его с любовными отношениями, конечно, а в тот романтизм, у истоков которого стояли поэты Озерной школы, традиции которого в абсолют возвел Байрон, черты которого так ярко проявились в поэзии Лермонтова. А начало всему дал как раз Шекспир.
Даже сам хронотоп здесь исключительно шекспировский: пространство увеличивается или сужается, если того требует сюжет, герои могут перемещаться из одного города в другой за ультракороткий срок, а могут долго пробиваться туда, где нужно кого-то спасать. Время тоже то сгущается до осязания его на кончиках ресниц, когда каждая секунда может стоить жизни, то растекается, щедро даря героям возможность насладиться друг другом.
Переведи часы назад…
Безусловным украшением сериала были символы. Самые разные. Звуковые, визуальные, смысловые. Символика белого и черного как самых подходящих друг другу цветов. Или, например, кадр с часами в тот миг, когда, наконец, Чудовище, переступая через гордость, признаётся в любви Красавице: 4 циферблата, которые должны показывать время в разных городах, показывают только одно время – 9 часов – время из сказки. Или ящик, который тащит Ферхат во сне. Он такой тяжёлый, что герой сгибается под тяжестью, как сначала кажется, своих грехов, но всё не так просто… Вообще мотив сна здесь отработан настолько изумительно, что иногда аж сердце щемит от такой тонкой работы с символами.
Безусловно, можно говорить о некоторых недочетах. Например, создатели, кажется, так и не смогли определиться с возрастом главных героев, как будто хотели их омолодить, из-за чего кое-что выглядело слегка наивно. Некоторые линии были либо брошены на полуслове, либо и вовсе выглядели лишними (например, финт с Озге и последовавшие за этим события показались совсем уж натянутыми). Постоянные склоки женщин в доме Намыка я просто проматывала, потому что с самых первых сцен все стало понятно, дальше лишь повторялось из серии в серию. Но все эти минусы перевешивают два плюса.
Первый: эстетический экстаз. Работа костюмеров и дизайнеров – нечто прекрасное. Интерьеры, экстерьеры, костюмы, контрасты, свет – всё доставляет настоящее визуальное удовольствие. Музыка. Она изумительна. Ну и операторская работа. Давно я ей так не наслаждалась. Для телеиндустрии хороший оператор на вес золота. Тут именно такой.
Второй: актерская игра. Прекрасны и убедительны все. По каким-то неуловимым признакам я поняла, что Мухаммет Узунер (Намык Эмирхан) и Арзу Гамзе Кылынч (Йетер) в реальной жизни супруги, они как будто чувствуют друг друга с полуслова и полувздоха. Прекрасны Тимур Олкебаш и Синем Улсан в роли Абидина и Гульсум. Просто изумителен Джахит Гок в роли Джунейта, даже показалось, что к концу сериала времени для него пожалели. Очень милы Дениз Джелилоглу в роли Йегита и Джем в исполнении Угура Аслана. Очарователен и Фатих Топчуоглу в роли Молчуна. Запомнился и резонерский образ Азада Дагыстана в исполнении Маджита Копера.
О, как убийственно мы любим…
Но главная пара, конечно, перетягивает все одеяла, покрывала и пледы. Хочется смотреть только на них и дышать вместе с ними. Давно я такой химии между героями не видела. Страсть чувствовалась через экран. И даже Стокгольмский синдром отыгран безумно красивой Бирдже Акалай так, что хотелось вместе с ней кричать «Ну и плевать, пусть так!» Асли прошла большой путь, познала тьму в себе, приняла её, смирилась с ней, но – самое главное – не изменила себе: осталась той, что приносит свет везде, где появляется. И очаровательная, притягательная Бирдже Акалай создана для этой роли: безумно красивая, стремительная, с гордой, царственной осанкой и таким мягко-упрямым взглядом.
А он, мятежный, просит бури…
Ферхат, конечно, терминатор. Несгибаемый, сильный, жесткий, холодный и пылкий одновременно. Он и глазом не моргнет, когда ему в ногу прилетит пуля, он даже почти не хромает! Он будет до последнего бурчать, чтобы его бросили, когда выстрелили в спину, даже благодарить научится не сразу, сводя все к философствованиям на тему «ты не меня спасала, ты совесть свою спасала». Иногда кажется, что герой непобедим, и когда против него идут 15 наемников, им радостно сообщают, что «парень сильнее вас всех». Но происходит это опять-таки не из-за пренебрежения реалистичностью, а именно из-за романтизации героя: его изнутри терзает буря такой мощи, что все внешние ранения не доставляют ему почти никакой физической боли.
Ну а Ибрагим Челиккол – это какая-то невероятная харизма, страсть, актёрская игра. Судя по его фильмографии, этот опыт настолько центрального персонажа у него чуть ли не первый, но он как будто не играл, он как будто жил с этим внутренним конфликтом своего героя. Смотришь на него и думаешь: да, такой страшен во гневе, но какой же тогда он в любви?! Как филигранно он показал изменения своего персонажа от холодного расчетливого убийцы, упивающегося своим чувством неполноценности, до измученного, неуверенного, влюбленного мужчины, заикающегося в присутствии любимой женщины. С каким уверенным холодом смотрел Ферхат на Асли в первой серии, но с какой неуверенностью он отводил взгляд от неё в момент признания.
Всё то, что я отношу к чертам шекспировской трагедии и романтического мифа, при желании можно отнести к минусам, если воспринимать сюжет с точки зрения реалистического подхода. Но, как мне кажется, это было бы не совсем верным толкованием, ведь в реализм сюжет уходит только в самом конце, когда Ферхат отказывается от мести. Романтический герой, какой-нибудь байроновский Конрад, сгорел бы заживо от своего внутреннего конфликта, до конца любуясь своими страданиями, так и не оценив той жертвенной любви, которой его одарила женщина. Здесь же герой все же приходит к внутренней гармонии, смиряется со всеми своими недостатками и достоинствами, наконец-то окончательно принимает спасительную любовь. Эта реалистическая нотка выводит самую развязку и вовсе в сентиментальность, но герой был настолько измучен и так долго шел к этому спокойствию в своей душе, что последние кадры не раздражают, а скорее заставляют зрителя вздохнуть с облегчением и расстаться с героями со счастливой улыбкой.
9 из 10