Ай да клюковка!
Заранее обороняясь от нападок зрителей, создатели 'Кровавой барыни' стыдливо объявляют, что сериал снят всего лишь «по мотивам» (как выяснилось впоследствии, очень отдалённым) биографии Салтыковой, да и вообще «при создании фильма авторы следовали духу, а не букве истории». Короче говоря, если у кого какие претензии к достоверности и всякой там исторической правде, то мы вас предупредили. Мы художники, мы так видим.
Впрочем, ясно, что мешало авторам взять не реальную Салтыкову, а какую-нибудь условную помещицу Сидорову и тренировать на ней свою весьма убогую фантазию. Салтычиха – персонаж раскрученный, колоритный. Вдобавок ярлык «основано на реальных событиях» (ой, «по мотивам» реальных событий, простите), традиционно собирает вокруг кино- или телепродукта большую аудиторию, что привлекает спонсоров и в конечном итоге даёт возможность творцам приятно отяготить кармашки. Капитализм, счастье и далее по списку.
Поэтому на свет из недр истории была извлечена Салтыкова Дарья Николаевна-душегубица собственной персоной. Вернее, не собственной, конечно, а в посредственном исполнении Юлии Снигирь, которая весь сериал томно шепчет, страшно делает глаза, а ещё гордо сжимает губы. На этом спектр её актёрского дарования исчерпывается. Зато Юлия красива (судя по портретам, сама Дарья красавицей не была), значит, будет радовать зрительский глаз. Тут авторский выбор тоже ясен.
Но вот представление начинается. И начинается сразу с дичи. Ой, то есть, с тонкого художественного вымысла. Мы узнаём, что маленькая Даша страдает психической болезнью, передавшейся ей от маменьки, которая ополоумела настолько, что её пришлось даже сдать в монастырь и посадить на цепь. Чисто по-христиански.
Скоро вслед за мамой по воле отца в монастырь едет и сама Даша. Над девочкой читают молитвы, чтобы все бесы разбежались, и приучают к аскетизму. Среди монахинь, в режиме смирения и послушания, Даша живёт несколько лет.
Вся дальнейшая сюжетная канва развивается, опираясь на эту отправную точку: «Салтыкова – психопатка». К тотальному безумию она приходит планомерно, для чего авторам пришлось поднатужиться и придумать героине сердечных страданий, но главная причина её жестокости объясняется ясно и недвусмысленно – человек болен. Сошёл с ума от тягот жизни.
Здесь невозможно не приглядеться к биографии реальной Салтыковой, а не её попсовой версии в исполнении Снигирь. И не только к Дарье, но и к эпохе, в которой она жила.
Мать Дарьи Николаевны была психически здорова и не сидела в монастырской клетке. А сама Дарья не ссылалась ни в какой монастырь и была здоровым ребёнком, росшим в сытой дворянской среде вместе с двумя сёстрами.
Иначе говоря, с первых же кадров нам подсовывают враньё, выдавая это враньё за «дух, а не букву истории». Да нет, господа, это тот случай, когда брать надо именно букву. Сведя трагедию нескольких десятков человек, замученных, изувеченных, униженных Салтыковой, к личным свойствам и особенностям психики отдельно взятого человека создатели этого телебарахла намеренно или по недостатку ума уводят внимание зрителя от той объективной социально-экономической среды, которая питала и взращивала таких «салтычих».
Салтыкова – богатая помещица, живущая в самый расцвет эпохи крепостного права. Даже если она и имела психические отклонения, её поступки по отношению к крестьянам нельзя рассматривать через призму больной головы, игнорируя или отодвигая на задний план исторический контекст. Если же принять его во внимание, как он того заслуживает, мы увидим, что Салтыкова естественным образом вписывается в антураж эпохи, где крепостной крестьянин воспринимался одуревшим от вседозволенности и безнаказанности помещиком, как собственность, вещь, средство для удовлетворения личных прихотей. Эту вещь можно унизить, высечь, продать, как собаку, навсегда разлучив с родными, использовать для удовлетворения похоти или в качестве чесалки для пяток. Как угодно.
Отвратительному бесчеловечному обращению со стороны хозяйчиков подвергались все подневольные крестьяне в силу уродства самой крепостной системы, которая в одних воспитывала страх и низкопоклонство, а другим внушала мысль о собственной исключительности.
Да, Даша куролесила так, что обалдели и сами помещики, но прежде всего Салтыкова – это портрет эпохи. Уродливый, но правдивый портрет. Даже нельзя сказать, что он чрезмерен в яркости своих красок, как нельзя сказать, что обварить человека кипятком за то, что он случайно пролил чай, это перебор, а вот высечь его так, чтоб кожа на спине полопалась (что делалось повсеместно) – это нормально.
Да, авторы не упускают из внимания звериные нравы господ и их пренебрежительное и жестокое отношение к крестьянам, показывают их нейтрально, без одобрения, как естественную часть помещичьего быта. Но почему-то с главной героиней это не работает. Она бесчинствует не потому что она помещица, и ей можно, а потому что она больная на голову, да ещё и доведена до ручки равнодушием отца и предательством любовника. А так бы она никогда. В монастыре вообще была кротка, как ангел. Любви хотела, страдалица.
Кстати о любовнике, по совместительству отце Дарьиного сына, рождённого в браке с другим мужчиной. Это ещё одна безвкусная выдумка сценаристов. В действительности любовников до своего вдовства у Салтыковой не было (история, во всяком случае, об этом умалчивает), а детей она весьма прозаично рожала от мужа. Такой унылый расклад, конечно, не утолил аппетитов сценаристов и, дабы добавить сюжету перчинки, а заодно и объяснить Дашино буйнопомешательство на почве любовных страданий, в повествование был введён сердцеед-кутёжник и пошлейшая постельная сцена на пять минут, в которой Даша, теряя невинность, демонстрирует такую прыть, что любовнику в пору задуматься, не подрабатывала ли она тайком в доме терпимости.
К слову, психологический портрет Салтыковой даже в рамках сериальной реальности смешон и фальшив. Едва вышедшая из стен монастыря девица, кроткая, не знающая мирской жизни, лихо отплясывает на балу с офицером, а после свадьбы, которая тоже происходит почти сразу после монастыря, мчит к нему ночью, чтобы переспать с ним. И таких неправдоподобных эпизодов в сериале масса.
Отдельную двойку хочется поставить консультантам (если они, конечно, были). Сериал изобилует историческими ляпами.
Один из примеров. В кадре – беременная Салтыкова. Известно, что материнство Дарья Николаевна познала в 1750 году. И вдруг – хоба! – нам показывают готовенький Зимний дворец, строительство которого началось в 1754, а закончилось аж в 1762, когда Дарьюшка успела уже овдоветь и начать свою кровавую карьеру. В сериале же будущая Екатерина II живёт в несуществующем дворце, куда её реальный прототип торжественно вселится только через 12 лет.
Кроме того, Зимний дворец в первозданном своём виде был не зелёного, как мы привыкли, и как показано в сериале, а песочного цвета, но на фоне остального мракобесия это, конечно, пустяк.
Итог: лживая, бездарная поделка, не отражающая ни буквы, ни духа истории.