Бойл буквально на пальцах демонстрирует то впечатление, которое битловские песни производят на людей, никогда их не слышавших, — то, что невозможно вообразить и смоделировать в реальной жизни.
Несмотря на то что фильм чуть ли не всю дорогу невольно вызывает смех — не как защитную реакцию, а вполне себе неподдельный, — к финалу авторам кое-как удается аккумулировать абсурд и перевести его в категорию напряженного экшена.
Придуманный Добрыгиным киноязык, в создании которого ему, безусловно, помогают и Кричман, и Понкратов, и Родионов, и актеры, транслирует совершенно новую — красивую и выверенную, как у того же Звягинцева, но живую и дышащую реальность.
В фильме много комических, почти гэговых сцен, сбалансированных, однако, весьма тонкими сентиментальными эпизодами — и то и другое почти каждый раз попадает в точку.
Тягучее и бесцельное повествование, приукрашенное костюмами, декорациями и в паре случаев странной фантазийной компьютерной графикой — на обоях распускаются цветы, видимо, символизирующие духовное и телесное раскрепощение Вирджинии Вулф.
Оказывается, что большой бюджет, хорошо подобранный актерский состав и сохранение ключевых узнаваемых деталей оригинала способны-таки сотворить если не чудо, то проект, за который по крайней мере не будет стыдно.
Пришлось опуститься на самое дно Гамбурга 70-х, перегнуть палку и пройтись по тонкой грани дурновкусия — все для того, что в итоге вышло максимально цельное, жанровое и вместе с тем глубоко авторское и глубокое кино.
Режиссер в данном случае не устраивает пляски на костях, его интересует психология — и в этом случае даже не столько самого Банди, сколько того эффекта, который он производил на окружающих. И продолжает производить спустя 30 лет после своей смерти
Если же отвлечься на время от разговора о неуместной, если не сказать преступной цензуре и вернуться к анализу художественной ценности фильма, то «Рокетмен» в сухом остатке получился трогательным, красочным и, главное, визуально и музыкально вполне достойным своего героя байопиком.
Из всех предыдущих фильмов взято понемногу юмора, серьезности, режиссерских ходов. Будто бы все части «Мстителей» и того, что было между ними, разом проносятся перед глазами во всем своем разнообразии и непохожести, соединяясь наконец в эпичное мозаичное полотно.
Кино в целом, конечно, жизнеутверждающее. Как и полагается — его местами болезненная и неуютная анатомичность гораздо сильнее оттеняет вроде бы противоположную, чувственную и витальную, линию.
Логики в поступках тут мало. Сценаристы могли бы потратить чуть больше сил на объяснения. Но смирившись минуте на двадцатой с невероятностью происходящего, зритель уже расслабляется и просто сморит историю про чудесные ограбления. Возможно, таков был план, оно и к лучшему.
Противоречивость героя и происходящих с ним событий, над которыми не знаешь, смеяться или плакать, в итоге создают удивительно цельную фигуру главного персонажа. И такое же цельное полотно фильма — безусловного оммажа французской «новой волне» и картинам Бертолуччи.
Глубокомысленный неоготический роман-размышление Кинга о страхе смерти близких и равноценном ему страхе восставших мертвецов превратился в стандартный ужастик с блужданиями по лесу в ночи и прочими навевающими скуку «бу»-эффектами.
Стопроцентно семейный фильм, смешной и без возрастных ограничений. Иронизирующий наконец над всеми набившими оскомину мрачностью и серьезностью «бэтменами» и «суперменами» Зака Снайдера, которым как раз отчаянно не хватало самоиронии.
Кино слегка замутненного сознания и незамутненного юмора, которое мало кто может себе позволить — как и такую жизнь, что показана на экране. Впрочем, никакой поколенческой драмы и тоски по молодости тут нет и быть не может — сплошное восхищение, упоение и смех от души.
«Амбивалентность», несмотря на название, означающее двойственность, — произведение куда более многослойное. И при этом математически выверенное.
Нил Джордан использует ироничный тон и во всех смыслах обезоруживающую ухмылку актрисы для усиления тревоги и создания настоящего хичкоковского саспенса. Смотришь через окно на другую сторону улицы, а оттуда тебе улыбается Юппер — оказывается, вот где ужас.
Майер, растушевав неизменно возникающие при прочтении «Чайки» мысли о судьбах родины, отметив их лишь мазками, вроде имен и локаций, еще больше подтвердил универсальность и величие произведения, понять и сыграть которое можно спустя 100 с лишним лет после его написания, не родившись и не живя в России.
К форме претензий нет, но с сюжетом она существует в явном диссонансе. Это же относится и к экспериментам с внешностью и актерским стараниям Николь Кидман — масштаб ее собственной личности и таланта оказывается больше масштаба личности и способностей ее героини
У Корбета получается и рассказать собирательную историю звезды, и попытаться включить ее в более глобальный культурно-социально-политический контекст, озаглавив все происходящее «Портрет XXI века» — и проведя, может быть, и натянутую, но в данном случае весьма убедительную параллель между поп-музыкой и терроризмом.
Фильм почти целиком держится на исполнителе главной роли. Клинт Иствуд, которому через пару месяцев стукнет 89, превращает своего героя в персонажа весьма выдающегося.
Вместо исторического эпоса о петровской эпохе и освоении Сибири получилась костюмированная мыльная опера с абсурдными диалогами и неправдоподобными на грани комичности персонажами. Более того, по своей форме фильм «Тобол» больше всего напоминает двухчасовой трейлер будущего сериала.
Вместо восстанавливающего историческую справедливость эпоса, которым мог бы стать «Мистер Джонс», получилась глуповатая, кустарная поделка-агитка, вполне соответствующая многим порицаемым всеми современным отечественным фильмам, например, и о войне.
Название максимально точно описывает сюжет — по сути еще одна история из этой серии, где от перемены слагаемых ничего не меняется. С той лишь разницей, что в этот раз режиссер попыталась вмонтировать в сюжет актуальную проблему — вроде похвальная инициатива, но в данном случае абсолютно напрасная.