Ближе к финалу визуально роскошного и безмерно жестокого действа пелена тайны развеивается и находит простое (до обидного) объяснение. Но и задолго до этого злодеи вместо ужаса начинают вызывать улыбку. Не уверена, что это та эмоция, на которую рассчитывали авторы. Впрочем, правильный готический роман именно так и строился.
Соррентино в пору кинематографической моды на суровый, документальный, минималистский киноязык — всего лишь остается верен себе. Гламур, показная открыточность для него — средство, как масло, наложенное на холст жирным мазком. Под густым элегическим глянцем — энергия драмы о недостижимом. Докопаться до смысла. Преодолеть гравитацию. Не умирать. Фильм Соррентино снят об этом: о невозможном.
«14+» никакое не фестивальное — бойкое зрительское кино. Диалоги, «сорванные с языка», точные реакции-отыгрыши, упругий ритм, много смешных моментов. Уместна витальность юных исполнителей, их непрофессионализм (подростков играют подростки, обнаруженные режиссером с помощью того же «ВКонтакте») режиссер превращает в растерянность от обрушившегося сокрушительного первого чувства.
Сценарий Уигрэма и Ричи колесит по наезженным дорогам. Но это по-настоящему развлекательное, элегантное кино, которое — редкий случай — придется по нраву женщинам. Критики уже сравнили комедию Ричи с ледяным газированным напитком в жару.
По сути, это история успеха, в центре которой социопат (ни семьи, ни привязанностей), прелюбопытный антигерой, усердно взбирающийся по карьерной лестнице. Беспощадный прагматик и фанат победы любой ценой.
О самом Сноудене, фигуре сегодня известной более прочих кинозвезд, из фильма мы практически ничего и не узнаем. Он так и останется для зрителей обаятельным, смущающимся бэтменом под красным плащом-невидимкой. Идеалистом, ностальгирующем по временам свободного и безопасного интернета.
«Конец прекрасной эпохи» — Довлатов-лайт. Язвительные байки из жизни талантливого советского журналиста радуют зрителя старшего возраста. Публика смеется. Но, увы, анекдоты не срастаются, как в повести, в липкий, невыносимый абсурд, в тупиковый, как у Довлатова, жизненный сюжет. Героям не хватает объема.
Два часа в реликтовом парке в «приключении на выживание» пролетают как миг. Впавший в детство зритель барахтается в кошмарно-сладкой песочнице первобытной фантастики.
В скромном, местами неловком фильме Сергея Попова есть важная для нынешнего конъюнктурного времени попытка понять ценностную шкалу, кодекс чести, чувство долга — поколения фронтовиков.
Иствуд пишет историю воинского духа, самозабвенной любви к родине, воспитанной с детства.
И первый, и второй «Духless» — при всей их уязвимости, отличает усилие поймать настроение, почувствовать драму современности. Любопытно пронаблюдать, как эта самая современность всматривается в экран, перелистывает не только сюжетные страницы, но, кажется, становится сорежиссером картины.
Главная проблема фильма — полная и окончательная победа конструкции над внутренней логикой и законами драматургии. Взяв forte примерно на десятой минуте, авторы не микшируют эмоцию, глушат ею зрителя до финала.
Одна из лучших картин сезона лишена пыльного налета. Это трагикомедия о театре. Отвратительной и восхитительной, клаустрофобической вселенной, где обман превращается в мечту, а мечты терпят сокрушительные разоблачения.
«Левиафан» — мрачное и сильное кино, по которому когда-нибудь будут судить об атмосфере путинской России. Те, кто в ней не живет, судят уже сейчас.
Одни называют его наглой выскочкой и самозванцем, другие — гением. В действительности Ксавье Долан — тот редкий случай, когда вундеркинд становится уникальным художником.
Помня о прорывах Лукаса и Кубрика или более поздних «Элизиуме» и «Гравитации», Нолан идет собственным путем. Творит многоуровневый эпос, торжественную симфонию с широким размахом, сращивая реальные проблемы с заоблачной фантастикой.
Федорченко строит фильм, как его верный соавтор Денис Осокин свои книжки — кирпичики микроновелл складываются в общую переливающуюся смыслами и настроениями мозаику.
Снял комичную «горькую» дилогию, в которой размышления об особенностях русского менталитета аранжированы двумя маршами: свадебным и похоронным. Сей контрапункт отражает круговорот русской жизни.
«Остановись и гори» принадлежит к числу ретросериалов, чье появление было спровоцировано триумфом на ТВ драматического шоу «Безумцы» (2007). Его создатель Мэтью Вайнер вовремя уловил интерес телезрителя к прошлому — не столь отдаленному, как в пеплумах или костюмных драмах, и многим еще памятному, но уже слегка подернутому дымкой умиления.
«Люси» — скоростной, сколь техничный, столь же наивный футуристический триллер. Из тех фильмов, что нещадно ругают, но обязательно смотрят.
Родригес остается верным себе: не экранизирует графические романы Миллера, а визуально аранжирует, затем исполняет вместе с оркестром актеров, художников под управлением компьютера.
Слоган фильма: «120 отъявленных лжецов нуждаются в хорошем докторе». Очень своевременно. Почему мне кажется, что эта непритязательная комедия с отличным актерским ансамблем сегодня ко двору в нашей ненадежной психодромной действительности?
В исполнении природно-одаренного, органичного в своей простодушности Михаила Пореченкова русский витязь-увалень выглядит вполне живо, инфантильно, по-сказочному обаятельно.
В невероятной по масштабу и неожиданности сетевой док-саге, складываемой на глазах из кубиков-сюжетов хроники в прихотливую, пульсирующую драматургию, главным автором и режиссером по большому счету была сама реальность.
«Левиафан», четвертый фильм Андрея Звягинцева, — самый брутальный портрет современной России со времен «Груза 200».