«Фандорин. Азазель» — свежая экранизация Нурбека Эгена, которая не только выглядит технически совершеннее оригинала, но и переосмысляет сюжет акунинского романа — первого в цикле про сыщика Эраста Петровича Фандорина.
Назвать «Счастливую долину» детективом — все равно что приписать «Преступление и наказание» к нуарам. И все же стоит отметить, что уникальный талант Уэйнрайт состоит в том, что два в теории несовместимых измерения этой истории не мешают, а усиливают друг друга.
Маленькие люди, попавшие в жернова большой истории, — слишком безотказный прием, особенно когда им довелось жить в страшно опасное, но удивительное время, когда страна двигалась от тьмы к свету.
Объективно говоря, это, конечно, вздорная байка из склепа, но нутром в определенный момент все равно начинаешь чувствовать какой‑то глубинный трепет перед этой историей.
Зрелище, которое так отчаянно стремиться согреть сердце зрителю, так настойчиво обаятельно рисует незнакомцев, говорит на таком приторно милом языке, при малейшем неудачном смещении акцентов превращается из доброй комедии в тошнотворный хоррор.
На самом деле хайп с самого начала был иллюзорным. Ну правда, почему вдруг режиссер, знаменитый своими натуралистичными диалогами, почетный мамблкорщик, вдруг сможет заставить работать сверхстилизованную многословную постмодернистскую прозу?
«Последнее желание» такое же меланхоличное кино, как и четвертая «Матрица». И почти такое же остроумное, веселое, взрослое и великое, как первый и второй «Шрэк».
В комплекте идут и по-настоящему лютые хоррор-сцены с литрами крови, и чудовищная концовка, и общий мизантропический посыл — как жаль, что обычные кинозрители этот ремейк стыдной классики на максималках совершенно не оценили: даже несмотря на участие Шаламе, кино провалилось в прокате.
Как ни иронично, но лучшая для этого кино характеристика — фастфуд, за легким поглощением которого следует чувство сожаления.
Это социальная сатира, постепенно мутирующая в нравоучительный пастиш, который ближе к финалу превращается в совсем уж откровенное треш-шапито.
Да, если смотреть на «Большой золотой слиток» как на мало-мальски вразумительную голливудскую историю, которые в США рассказывают даже независимые ленты, то критики эта картина не выдерживает. Но если представить, что перед нами дикое, неограненное, никого не боящееся кино из Японии, то все становится на свои места.
Детективная линия в фильме шита белыми нитками, а его грустный финал производит не столько печальное, сколько тоскливое впечатление. С такими вводными данными (По! готика! ритуальное убийство!) можно было бы снять что‑то поинтереснее, чем заморскую версию «Гоголя» с видом на Гудзон.
Как 20-минутный бонус на коллекционном издании великой дилогии «Сувенир» эта работа смотрелась бы чудесно, а как самостоятельный полный метр — это явное разочарование.
Увы, мейнстримная карьера Каллагана оборвалась так же быстро, как стартовала: в жизни он оказался куда более настойчивым и словоохотливым, чем на экране; именитые продюсеры отношения с режиссером разорвали. Но это не отменяет того факта, что его полнометражная картина — мгновенная классика в жанре интервью-комедии: смешная, провокационная, но при этом эмпатичная и не манипулятивная.
Финальный сезон «Дома с прислугой»: самое издевательское детище Шьямалана, и это прекрасно.
«Медленные лошади», этот «Гарри Поттер» для взрослых, по которому мы за полгода успели слегка соскучиться, возвращается с новыми шестью эпизодами — экранизацией второго романа из цикла Мика Херрона.
Легко представить, как на светских вечеринках взаимная симпатия двух настоящих джентльменов с легкостью заставляла забывать о таких мелочах, как война и разведданные. Увы, зрителям сериала создатели возможность такого забытья не подарили: в коротких флешбэках химия между двумя мужчинами почти отсутствует — они исключительно несмешно шутят и почти не смотрят друг на друга.
Однако все равно шоу смотрится интереснее львиной доли конкурентов — иногда сам факт эстетических амбиций и тяга к экспериментам оказываются достаточными, чтобы приковать к экрану без оглядки на эффективность результата.
Сама Сьюзи во всех случаях принимает худшие решения из возможных — повествование подчиняется законам не рождественского спешела, но хоррора. Но, как ни странно, трагикомичный сериал по-настоящему развлекает и дарит радость узнавания. Может, все дело в том, что и у нас праздник нынче часто похож на хоррор.
Драматургический хребет фильма — трогательная история любви отца и сына, но расцвести ей мешают скромный хронометраж новогоднего спешела.
Это вполне законченная история о том, что люди не меняются, даже если оказались внутри нового клонированного тела иной расы. О том, что семейные узы — самая крепкая материя в галактике, как в хорошем, так и в плохом смысле; что сыновья обречены повторять судьбу родителей. Наконец, о том, что детство и мир всегда заканчиваются быстрее, чем хотелось бы. Не самые веселые истины, зато вечные.
«Твоя жизнь принадлежит только тебе» — это главный жизненный месседж «Фабельманов».
Кино нельзя вырвать из исторического контекста, и «Клипмейкеры» — это кино о человеке в России, его судьбе, горемычной по любому определению.
Разумеется, получасовой шторм, где проливаются литры рвоты и фекалий, а Вуди Харрельсон и русский олигарх выпивают и обсуждают Маркса, — зрелище эффектное по любым стандартам. Но ни о какой рефлексии уже речь не идет — это отстраненный взгляд, полный отвращения и жалости, на бесконечно далекие от жизни зрителя карикатуры.
Это точно небесталанная попытка по взращиванию на промерзлой российской почве постхоррора.