Сейчас всё больше тайтлов стремительно набирают темп повествования, втягивая зрителей в воронку бесконечных потрясений и суетливого переживания. В отличие от них, «Фрирен» предлагает выход из темпорального кризиса: обратиться к вечному и прочувствовать аромат времени.
«Сплетению судеб» хватает очарования: оно способно подарить какую-то важную искру, надежду на чудо. В конце двухчасового фильма даже хочется посмотреться в зеркало и причесаться. Всё-таки волосы — удивительный дар, оказывается. Как и жизнь.
Хон Сан Су, вновь цитируя Юн Дон Чжу, стоит на своем: «Мой путь — всегда новый». И действительно, это один из самых смешных его фильмов последних лет — но и самый тревожащий, полный внутреннего напряжения. Может, так сказывается переход от соджу к макколли?
Всё это как бы и отвечает бунтарскому духу Лимонова-Эдички, но кажется вторичными по отношению к истории Виктора Цоя и Майка Науменко. А это всё-таки два совершенно разных бунта.
«Новое царство», как и вся вселенная «Планеты обезьян», пытается метафорически сказать что-то актуальное и злободневное. В целом в очередной раз получается.
При этом сериал Протасевича — это скорее экскурсия по истории кинематографа: от черно-белого подражания популярным теперь корейским триллерам — вглубь американского кинематографа, если не придумавшего, то на определенных этапах зафиксировавшего чистоту многих стилей и жанров.
Режиссеру удалось поставить любопытный хоррор, объединивший истории про вторжение инопланетян, мутации противных существ, клаустрофобные помещения и семейные неурядицы.
«Марс Экспресс» подобен новому чуду света, в котором не хотелось бы жить, но было здорово бы побывать.
«Министерство неджентельменских дел» позволяет отвлечься от затертости самой ричиевской формулы: настолько устало она разыграна даже собственным изобретателем. Брутальные артисты внушительных габаритов из последних сил изображают веселье.
«Память» ведет по пути сострадания и, что не менее важно, убеждает идти по жизни без оглядки на прошлое, получая радость здесь и сейчас, наслаждаясь краткими моментами, пусть даже завтра мы не сможем их вспомнить.
Отсутствие у героев имен, символизм и множественность визуальных метафор, ритм повествования, а также величественная музыка превращают «Всемирный потоп» в настоящую притчу о Судном дне, где спасение вверяется в руки женщины.
Нерв фильма точно следует осцилограмме эмоционального состояния героя, а «бегающий взгляд» камеры, любующейся природой и мельком, искоса поглядывающей на людей, констатирует определенный разрыв в ткани повседневности.
Впрочем, резкий финал встряхивает «Зло…» подобно звуку выстрела в разряженном лесном воздухе. Недаром от неожиданности фильм Хамагути приравнивают к слоубернерам — хоррорам, где густеющий саспенс заставляет зрителей неумолимо скользить к шокирующей жестокой развязке.
Потенциальные козыри «Поднятия уровня в одиночку» либо остаются пока в тени (каждый эпизод заканчивается очевиднейшим клифхэнгером), либо оборачиваются против него.
Роль светила психиатрии прекрасно вписывается в ряд последних работ Хопкинса и стоит примерно на одном уровне с «Отцом», за которого актер получил «Оскар».
«Исчезнувшая» скроена столь же запутанно, как и «Город тайн». Это не классический детектив с чередой свидетелей, дающих разные, подчас противоположные показания полицейским и следователям. Это вновь, скорее, история Аарона Фалька, в работе исследующего собственные страхи и тайны.
В конце концов, «Сто лет тому вперед» — самый крупный релиз апреля, да и посмотреть здесь есть на что. Вместе с тем привязка этого в целом проходного и безликого боевика к циклу Булычева — довольно циничный трюк, придуманный для родителей вышеупомянутой целевой аудитории.
Мини-сериал по книге Амора Тоулза оказывается жизнеутверждающим путешествием по истории России, какой ее видит очарованный романами Толстого западный интеллектуал: даже в холодном и жестоком мире диктатуры пролетариата не спрячешься от метаний «загадочной русской души».
Ариан Луи-Сейз решает непростую задачу превосходно — с верой в своих персонажей и чётким убеждением, что в наше время даже вампиры могут (и должны) быть гуманистами.
Визуальные мистические подпорки — с теми же шаманами, внезапно умершими животными и верой в инопланетян, прикрывающейся шапочками из фольги, — при этом не размывают чистоту эксперимента, а придают нужный объем «Точке ноль», остающейся главным образом большой человеческой драмой о спасении жизни, каждая из которых важна в любых обстоятельствах.
Режиссер кокетливо опускает, что страхи в духе «Черного зеркала» не первый век мерещатся человечеству во всемогущем и бестелесном интеллекте — компьютерном ли, или инопланетном. Зато честно говорит, что жить без эмоций не хотел бы, а этим фильмом — закрывает некий большой творческий этап.
Одновременно с эпизодами биографии и описанием взаимоотношений Беккета с разными важными в его жизни людьми «Гении» рассматривают различные характеристики личности писателя, отразившиеся в его литературном стиле.
Итальянский режиссер прокладывает маршрут по индивидуальной траектории, не позволяя себе свалиться в экзотизирующую фантасмагорию, эксплуатацию горя или избыточный оптимизм. Хотя название и финал проекта как будто убеждают, что каждый — капитан собственного счастья.
«Теория простых чисел» — тот редкий фильм, который показывает, что математики не обязательно безумцы. Вообще-то да. Но не обязательно.
В каком-то смысле «Бедные-несчастные» — это 140-минутная макабрическая экскурсия по сгусткам фантазии, где оживают представления о женщинах и устройстве мира, записанные или снятые в XIX-XX веках.