Китайский мастер саспенса: Нин Ханъи — о своих книгах, страхах и Пушкине

— Как бы вы сами охарактеризовали свой фирменный стиль?

— Я бы охарактеризовал свой стиль как объемный и многожанровый. Мой творческий путь длится уже достаточно долго, я написал очень много произведений в самых разных стилях: фантастику, фэнтези, книги о реальных социальных конфликтах.

В разные периоды жизни у меня были разные предпочтения. Когда мне было лет 20, мне больше нравились жанры, где ощущалась сила человеческого воображения: научная фантастика, фэнтези — то, где больше придуманного, чем реального. Но с возрастом меня стали все больше волновать проблемы реального мира и темы, близкие к нашей современной жизни.

— В России вас больше знают как мастера саспенса. Есть ли жанровые приемы, которые вас удивляют в литературе и кино?

— Я смотрел много ужастиков, триллеров и остросюжетных фильмов. Наверное, самый страшный прием, который производит на меня впечатление, — это замкнутое пространство, где персонажи заперты и вынуждены принимать непростые решения, чтобы выбраться. Это действительно меня пугает.

— Типа «Закулисья реальности»?

— Да, но мне больше нравились оригинальные ролики Кейна Парсонса, чем его фильм. Эти видео действительно пугают за счет своего небольшого хронометража: серии выстраивались так, чтобы за максимально короткое время зацепить зрителя. В фильме же этот темп потерялся, было уже не так страшно.

— Вы выпускаете по несколько романов в год. Как вам удается держать такой продуктивный ритм? Как выглядит ваша писательская рутина?

— Секрет прост: я отношусь к писательству как к настоящей работе. У меня есть определенный режим. Я пишу около пяти тысяч иероглифов в день, и только после этого позволяю себе перерыв. В выходные я не работаю, отдыхаю так же, как остальные люди. И я никогда не пишу по ночам, не сижу до шести утра, потому что это непродуктивно. Важно сохранять баланс между работой и отдыхом.

— Есть ли у вас какой-то определенный стиль работы над сюжетом? Может быть, комната с красными ниточками, как в детективных сериалах, или стикеры на стенах?

— Нет, для меня окружение не имеет особого значения, поэтому никаких красных ниточек и стикеров. Но мне очень важно, чтобы вокруг было тихо. Я не могу писать в шумных местах, например в кафе или общественных пространствах. Мне важно сидеть на комфортном стуле, дома, перед компьютером, чтобы никто не шумел.

— Задам вам любимый вопрос всех журналистов из России: вы говорили, что интересуетесь русской литературой. Что вас в ней привлекает?

— Читали ли вы современную русскую литературу? Часто ли вы ее встречаете в книжных в Китае?

— Я часто вижу на полках книжных произведения русской литературы, но, к сожалению, в основном это классические книги, а вот современных произведений мало. Однако многие молодые люди, интересующиеся литературой, часто обращаются к современным произведениям на онлайн-платформах. Там есть специальные разделы, отведенные под русскую литературу, в том числе современную, и у них достаточно большое количество прочтений.

Я считаю, причина того, что современной российской прозы маловато на книжных полках в Китае, заключается в том, что русские имена довольно длинные для китайского глаза, запомнить их сложно. Но конечно, все дело в читательских привычках, однако, возможно, это когда-нибудь изменится.

— Сегодня в России довольно много триллеров и тру-краймов, это один из самых популярных жанров. А как к нему относятся в Китае? Насколько он распространен?

— В Китае это также один из самых популярных жанров. И молодые люди, и старшее поколение очень любят детективные остросюжетные произведения, которые леденят душу.

Я считаю, причина кроется в человеческой натуре. В каждом из нас сидит какая-то своя скука. Это понятно, если жизнь каждый раз строится одинаково, если в ней не происходит ничего интересного и будоражащего, если каждый день похож на другой. По той же причине мы любим ходить в парки аттракционов: катаясь на американских горках или колесе обозрения, мы чувствуем внутренний азарт, будоражащее чувство, как будто наконец-то что-то происходит, и серость будней прерывается. В этом секрет популярности подобных жанров.

— Как вам кажется, читателей в России и Китае пугают разные вещи?

— Я полагаю, что мы все боимся примерно одинаковых вещей. Вряд ли это имеет отношение к тому, из какой мы страны или к какому народу принадлежим. Если мы снимем или напишем что-то страшное здесь и покажем это произведение с другой стороны, скорее всего, они испугаются точно так же, как и мы.

— «Загадка этажа номер 12» стала бестселлером в России. В книге вы много внимания уделяете социальным нормам общества дома «Юэхайвань», комментируя особенности современного среднего класса: его быт, досуг, привычки, беседы. Среди героев — не очень счастливая молодая семья, молодая танцовщица, сбежавшая из родного гнезда, одинокая дама, живущая ради званых ужинов. Их объединяет то, что в любой, даже самой страшной, ситуации им важно «сохранять лицо». Почему для вас эта тема значима и как она связана с культурой Китая?

— Это сложный вопрос, и причину было бы нелегко отследить, так как этому феномену уже несколько тысячелетий. Для восточной культуры это всегда было очень важно, особенно для старших поколений: для наших бабушек и дедушек, для наших отцов и матерей важно, что о них думают другие. Это такой глубинный феномен, который быстро не выкорчевать.

Молодые люди в Китае в наши дни уже не придают сохранению лица такое большое значение. Они больше научились уважать собственные чувства и опираться на свое самовосприятие.

— Главные герои романа Гу Лэй и Су Сяотун — молодая семья, но даже за закрытыми дверями они не могут честно поговорить друг с другом. Почему так?

— Описанная в романе «Загадка этажа номер 12» семья — это немного особый случай, поскольку их связывают особенные отношения, поэтому по ним не очень правильно судить о ситуации в Китае в целом. Обычно в семьях мы общаемся открыто, для нас искренность очень важна. Но в романе немного другой сюжет.

— Персонажи романа стараются выживать как могут, а их статус среднего класса, кажется, порождает еще большую незащищенность. Как вы считаете, какой самый главный страх у людей среднего класса сегодня?

В Китае сейчас ситуация такова, что из-за повышения цен и повышения уровня жизни, требований ему соответствовать очень многие берут микрозаймы. И поэтому, если вы потеряете работу, вы лишитесь средств к существованию и не сможете потом вернуть, и эта проблема останется с вами и с членами вашей семьи на долгие-долгие годы. Поэтому самый большой страх связан с деньгами.

— Это понятный страх! А как насчет буквальной «потери лица»? В кино и медиа все чаще мы видим, как внешность становится главным показателем социального статуса, а потеря красоты воспринимается как ужас. Как вам кажется, насколько эта проблема актуальна для Китая?

— Внешность действительно стала показателем статуса, и для современного жителя Китая, не только представителя среднего класса, это тоже очень важно. Вы можете видеть, например, китайских актеров, китайских певцов — для них лицо вообще священный инструмент. И многие хотят быть похожими на них, потому что красивая внешность действительно является символом статуса. Поэтому очень многие используют самые разные средства, делают операции, чтобы сохранить красоту и молодость.

— Скоро выйдет на русском языке ваша новая книга «Пять пропавших подростков». Можете рассказать, о чем она? Может быть, у нее есть что-то общее с «Загадкой этажа номер 12»?

— У «Пяти пропавших подростков» и «Загадки этажа номер 12» есть одна общая черта: они рассказывают о событиях, которые могли произойти в реальной жизни. В отличие от моих предыдущих романов, у них нет фэнтезийной составляющей. Вдохновением для «Пяти пропавших подростков» послужила сцена из обычной жизни: неработающие матери ежедневно приходят к школе за детьми. Мне показалась интересной ситуация, когда несколько женщин встречаются у ворот, забирают своих детей и иногда выручают друг друга: если одна не может, другая отвезет ее ребенка домой. Буквально доверяют друг другу самое дорогое.

Я задумался о том, какие отношения могли бы возникнуть между ними. Я почувствовал, что это сильно меня заинтересовало и взволновало, ведь речь шла о чем-то совершенно новом. Я поделился идеей с редактором, ему она тоже понравилась, и мы вместе решили, что такой ход поможет привлечь широкую аудиторию, потому что в нем чувствуется свежее дыхание.

— Я правильно понимаю, что в романе «Пять пропавших подростков» вы тоже делаете акцент на социальных страхах?

Главной задачей для меня было взглянуть на психологию подростка, пережившего похищение: он вернулся, но из-за пережитого потрясения не может и не хочет говорить. И это, конечно, пугает, ведь мы понимаем, что подобное может случиться и в реальной жизни — возможно, с нашими детьми. Но мне самому интереснее психологические механизмы, то, как человеческая психика работает в такой ситуации.

— В Китае скоро выходит сериал по этому роману. Вы уже видели, что получилось? Что изменилось в сюжете для переноса на экран?

— К сожалению, сценарием занимался не я, им занималась очень известная китайская сценаристка Чжао Дунлин. Сам сценарий я не видел, но я видел пост госпожи Чжао, где она упоминала, что сама считает эту работу одной из лучших в своей карьере. Я полностью доверяю ее мастерству и уверен, что мы можем ждать чего-то грандиозного! Также я знаю, что в экранизации снимались четыре очень известные китайские актрисы — Янь Ни, Цинь Хайлу, Лю Линь и Ин Эр, — и их игра, несомненно, порадует зрителей.

— Как вам кажется, что в ваших книгах невозможно передать на экране?

— Думаю, таких вещей в моих романах нет, потому что в процессе написания книг я уже заранее выстраиваю у себя в голове что-то вроде предварительных экранизаций. Не подумайте, я не призываю закидывать мои романы в нейросети, чтобы те сразу же выдавали экранизации. Но я считаю, что мои тексты достаточно кинематографичны.

— А можете поделиться, над чем вы сейчас работаете?