Комик и импровизатор Илья Макаров прошел путь от культового шоу «Не спать» до миллионных просмотров на YouTube. С недавних пор юморист начал покорять и киноиндустрию: сперва в маленьких камео («Кибердеревня»), а позднее — в полноценных ролях («Вечерняя школа»). Новый проект с участием Макарова — сериал «Трудный ребенок», дикая комедия, сбивающая с ног трехэтажными панчами в духе «ДМБ». В честь премьеры «Ребенка» на СТС и Кинопоиске мы пригласили Илью в рубрику «Привет! Меня зовут…», где молодые кинематографисты отвечают на вопросы специальной анкеты. В ней Макаров рассказал о работе над сериалом, вспомнил детство, знаковые фильмы и мемы, а также признался в любви своему псу Чуи (мы его понимаем!).
Дата рождения: 7 августа 1991 года
Место рождения: Воронеж
Рост: 195 см
Цвет глаз: голубые
Родился и вырос в Воронеже, с детства любил общаться с людьми, играть, фантазировать, выдумывать новое и веселое. Желание юморить и смеяться было заложено в меня с самого детства. Раскрылся я, конечно же, за последней партой школы, но, как мне кажется, я сидел там из-за своего роста, а не поведения. В любом случае, последняя парта — это место для наблюдений и шуток максимально выгодное.
Еще я любил рисовать, лепить, создавать свои миры, даже мультфильмы, поэтому мама предложила мне ходить в школу дизайна. В итоге в 2008 году я поступил в Воронежский архитектурно-строительный университет, где в актовом зале в первый раз вышел выступать.
В 2014-м получил диплом дизайнера-архитектора и уже снимался в юмористическом проекте на телеканале ТНТ. В 2018-м переехал в Москву, познакомился с кучей талантливых юмористов, они стали моими близкими друзьями. Вместе мы начали покорять интернет-пространство, попутно снимаясь в телевизионных проектах. Так я решил выступить в качестве актера. В основном играю в юмористическом амплуа, но очень хочу попробовать себя и в других жанрах, особенно в драме. Я чувствую в этом энергию и верю, что у меня получится.
— Что тебя сегодня порадовало?
— Утренний кофе и сэндвич — всегда приятно, когда технический перекус в дороге вдруг превышает ожидания. А вот вчера порадовала большая премьера фильма «Как Иван в сказку попал» — нового блокбастера Алексея Нужного, где я сыграл Добрыню Никитича. Не очень люблю смотреть на себя со стороны, но там так эпично подано появление персонажа, что меня невольно пробрало. Дело в костюмах: они фантастические, очень мощно я в доспехах выгляжу.
— Назови три фильма, которые оказали на тебя влияние.
— Во-первых, все фильмы братьев Цукер — от «Совершенно секретно!» до «Голого пистолета». Смеяться приходится каждые 20 секунд — настолько плотно их сценарии насыщены гэгами. Кому-то они кажутся тупыми, но меня абстрактность и непредсказуемость шуток смешила и продолжает смешить буквально до слез. Думаю, эти фильмы сильно повлияли на мое чувство юмора, научили мыслить нестандартно. Еще люблю фантастику. Она парадоксальным образом меня расслабляет, поэтому вторым пунктом пусть будут «Хранители» Зака Снайдера. Ну и наконец, третий — «Выход через сувенирную лавку», очень трушный документальный фильм Бэнкси о восприятии искусства человеком. Восхищаюсь тем, как с помощью маркетинга и правильного управления вниманием можно продавать и скармливать людям любые идеи. На первом курсе я увлекся стрит-артом, начал рисовать граффити и как раз открыл для себя Бэнкси и его социальные работы.
— Первый фильм/мультфильм, который ты посмотрел в кинотеатре?
— Запоминается, как правило, первый поход в кинотеатр без родителей или классной руководительницы. Помню, как мы с другом без взрослых залетели в зал, а там вот эта популярная в нулевые дебилистика с очками. Одна линза красная, другая — синяя, и ты сидишь с картонкой на глазах и смотришь «Детей шпионов». Мы так смеялись, что нас даже просили заткнуться. Надо бы пересмотреть!
— Лучший и худший фильм для первого свидания?
— Худший — любой «Мачете». Поверьте! Как-то раз мы с девушкой пошли смотреть вторую часть. Разумеется, нам было плевать, что будет за фильм, важно было найти, так сказать, теплое и темное место. Но этот вечер я запомнил на всю жизнь. Помню, как в моменте отвлекся, посмотрел на экран, а там человек вырывает кишку, выпрыгивает в окно и спускается по ней на нижний этаж… Сразу как-то весь романтический настрой сбился. Ну а для хорошего свидания нужно, наверное, что-то трогательное, чтобы она такая — мяу! — и голову на плечо тебе положила. Наверное, «Вечное сияние чистого разума» подойдет. Оно как раз мяу-мяу.
— Любовь — это…
— Желание отдавать.
— Легко ли тебя растрогать экранным произведением? И какой последний фильм заставил тебя плакать?
— Растрогать легко! Но многое зависит от эмоционального состояния на тот момент. В потоке жизни мы трамбуем эмоции внутри себя, не успеваем прожить их. В итоге все накапливается и вдруг начинает выплескиваться, причем в самых неожиданных местах. Например, в самолетах. Во время перелетов я часто тыкаю в экран стоящего впереди кресла и выбираю для просмотра какие-нибудь мультики. И в итоге — сам не знаю почему! — всю дорогу сижу и трясусь, чтобы не заплакать. Мало того что по бокам сидят люди, а в проходе снуют стюардессы, так еще и я выгляжу как трехметровый викинг — приходится сдерживать слезы. В последний раз меня так сильно растрогала пиксаровская «Душа».
— Мы уже привыкли, что актерская профессия — закономерное развитие карьеры комика, однако далеко не все находят в себе смелость погрузиться в эту работу с головой. Тебя мы начинаем видеть на экране все чаще. Почему ты решился?
— Прекрасно понимаю, что нельзя просто взять и заявить: «Здравствуйте! Я, кстати, еще и актер». Это сложная профессия, требующая постоянной работы и совершенствования навыков, поэтому синдром самозванца меня не отпускает. Однако я давно хотел попробовать свои силы в этой форме творчества, и в последние годы этот внутренний отклик ощущался все острее. Как комик и импровизатор я прошел большой путь, многое в этой сфере мне кажется понятным и знакомым. Захотелось принять какой-то вызов, запустить новые мыслительные процессы и узнать что-то новое о себе. Ведь юмор не всегда требует глубокого самокопания, а актерство иногда позволяет прожить целую дополнительную жизнь. Мне нравится пробовать, нравится стараться. А в жизни главное — делать то, что вставляет.
— На сцене ты полностью контролируешь текст, тайминг и реакцию зала. В кино ты становишься винтиком большого механизма, зависящим от режиссера, сценариста, монтажера и еще сотен людей. Ответственность давит?
— Возможно, из-за отсутствия актерского образования я чувствую себя на площадке расслаблено и просто надеюсь на режиссера. Знаю, что это ответственный человек, который следит за кадром, понимает, как должен выглядеть мой персонаж и что он должен делать. Моя задача — послушно синхронизироваться и выполнить требования. Ну, и иногда предложить что-то от себя. Если режиссер говорит: «Все круто», то я склонен верить. Что касается реакции зала, то, на мой взгляд, постоянно гнаться за ней — это ошибка. Я, когда шучу, в первую очередь хочу передать энергию. Например, друзьям, которые рядом на сцене. Рассмешишь друга, значит, и кто-то еще точно посмеется. Если шутка улетела в тишину, то это тоже прикольно.
Комик обязан уметь питаться кринжой.
Тем более сейчас границы хорошего вкуса размыты: включились постирония и метаирония. Иногда чем хуже, тем лучше.
— Мы разговариваем уже после премьеры сериала «Трудный ребенок» на «Пилоте», но до его официального релиза. Что сейчас чувствуешь? Доволен ли ты тем, как проект приняли первые зрители?
— Не просто доволен. Шокирован. Ни разу в жизни до этого я не видел, чтобы люди в кинозале так искренне хохотали и аплодировали. Но волнение все равно остается. Ведь гости «Пилота» — в большинстве своем люди из индустрии. А основная аудитория сериала — самые обычные зрители. Проникнутся ли они нашей историей и персонажами так же, как коллеги из тусовки? Пока это самая большая интрига, но лично я «Трудным ребенком» супердоволен. Пилотные серии видел уже три раза, и мне в них, как бы рекламно ни звучало, нравится все. С удовольствием продолжу смотреть, когда сериал выйдет.
— Кстати, «Пилот» — твой первый кинофестиваль? Как впечатления?
— Да! Правда, я не смог приехать на весь срок фестиваля, так что посмотреть удалось совсем немного. Успел прибежать на «Пашу» — очень душевный и теплый сериал. Это история, которая не пытается тебя увлечь, а просто размеренно идет, в нее можно укутаться как в плед. Аскар Ильясов, сыгравший там главную роль, — мой приятель и вообще очень талантливый чел. Всегда при встрече ему об этом говорю! Кстати, неожиданно был на фестивале еще один мой друг — комик Лёха Шальнов, который приехал с пилотом сериала «Любовь и курицы». Причем это реально пилот, ребята ищут инвесторов, для того чтобы завершить проект. Он прикольный, и к Лёшиной игре у меня претензий не было, о чем я ему сразу же и сообщил.
— Вернемся к «Трудному ребенку». С чего для тебя начался этот проект? Почему ты решил к нему присоединиться?
— Я запрыгнул в последний вагон. Не последнюю роль в этом сыграл Владимир Морозов, сценарист «Вечерней школы», где я тоже сыграл. Он знал, что коллеги искали артистов для «Трудного ребенка», и фактически меня пролоббировал. После его наводки я снял самопробы в офисе, стоя у стеночки. По ощущениям, вышло ужасно. (Смеется.) Как выяснилось позже, не только по моим. На «Пилоте», когда мы уже получили приз зрительских симпатий, режиссер Вова Болгов признался, что после просмотра самопроб был категорически против моей кандидатуры. Однако позже меня все-таки позвали на очные пробы. Сначала с Дашей Пицик, с которой мы отыграли комическую интимную сцену. А потом уже с ребятами — Геной Блиновым, Стасей Милославской и Борей Дейковым. Видимо, получилось сильно лучше, раз меня утвердили. Болгов переживал до последнего, но по окончании съемок все же сказал, что я молодец. Эта похвала автоматически пойдет в мой внутренний зал славы.
— Роль в «Трудном ребенке» для тебя не дебютная, но, кажется, самая объемная и к тому же отличающаяся особой фарсовой манерой актерского существования. Какую актерскую задачу тебе поставил режиссер?
— Говори так, будто обманываешь. Меня попросили не показывать чувства и ходить с серьезным лицом, из-за чего и возникла та самая постироничная интонация, как в «ДМБ» и «Особенностях национальной охоты».
— «ДМБ» повлиял на чувство юмора огромного числа миллениалов. Смеялся ли ты в свое время над фильмом Романа Качанова?
— Признаюсь честно, нет. У «ДМБ» определенно точно есть свой вайб, но для меня он какой-то… хтонический, что ли. При его просмотре я нахожусь в пограничном состоянии: вроде хочется улыбнуться, а вроде и несмешно.
В «Трудном ребенке» совсем другая динамика и более современная визуальная эстетика. Получилась не просто комедия, а какой-то панк-постиронический-любовно-блокбастерный драмеди-сериал, где каждый герой по-своему дебильный и обаятельный. Но я понимаю, зачем с точки зрения маркетинга нужны сравнения с Качановым — чтобы указать на некоторую преемственность и чтобы зритель примерно понимали, чего ожидать.
— Со стороны кажется, что твой герой Ден очень похож на тебя. Расскажи, как ты работал над образом? Что-то привнес от себя?
— Изначально Ден должен был быть совсем другим. В сценарии он описан как сбитый, ловкий, юркий проныра невысокого роста. В конечном счете мы всё переизобрели и получился а-ля Большой Лебовски — мужик, который расслабленно живет в моменте и не думает о завтрашнем дне. Органику персонажа — фактически великовозрастного ребенка — диктовали даже костюмы. Ден такой чел: прикрепил прищепку на рубашку, засмотрелся на птицу, про прищепку напрочь забыл и пошел дальше. Еще большую роль играло окружение. Когда я впервые увидел декорацию дома, где Ден живет, у меня все встало на свои места.
— У Дена и правда завораживающие в своей отбитости прикиды. Все аутфиты придумали художники или твоя импровизация и тут имела место?
— Иногда что-то подсказывал. Скажем, девчонки-художницы оторвут у какой-нибудь рубашки рукава, а я, в свою очередь, придумаю, куда их можно намотать, чтобы выглядело забавно. Сумку для инструментов мы вместе придумали повесить: ребята обошли все садоводческие магазины в поисках нужной. В общем, я кайфовал от всех креативных решений художественного цеха. По крайней мере до тех пор, пока зимой не приходилось бегать в шортах в ветреную погоду.
— Что тебя смешит за пределами кино?
— Я человек разных настроений, и, чтобы посмеяться, нужно быть в определенном состоянии. В основном меня смешит что-то неожиданное, абсурдное. Иногда веселит зумерский метаюмор. Например, картинка про тигра и собачку. Ну вот что это такое? Ну ерунда же! При этом на каком-то абстрактном уровне смешно.
— Твой любимый мем?
— Мне, как известному хранителю мемов, тяжело выбрать. Наверное, солдат, который пытается снять кота Барсика с дерева. Окно разбил, дерево на провода уронил — все получилось самым худшим образом. И это не постановка ведь, а задокументированная абсурдная реальность. Еще есть хороший — «Санаторий Сатаны». Там социальные службы катаются по каким-то общежитиям, где вообще тлен. Взорванный телевизор и вот эта женщина с черным лицом: «Я его монтировала-монтировала, а он взорвался!»
— Еще один проект с твоим участием — «Вечерняя школа» — пошел уже на второй сезон. Чего ждать от продолжения?
— Как минимум большего количества серий в сезоне. Наверное, это хорошая новость для всех, кто кайфует от нашего проекта. Съемки сейчас в самом разгаре, и, кажется, они проходят даже более непринужденно, чем на первом сезоне. У происходящего появился лор, мы с ребятами свыклись со своими амплуа и почувствовали себя в них более органично. Хочется верить, на экране это тоже будет заметно.
— Как-то так выходит, что фильмография у тебя стартует с сериалов о перевоспитании. А ты сам каким был ребенком? Трудным?
— Мама говорила, что поначалу я был идеальным первым ребенком. Из тех детей, которых можно оставить, и они будут что-то там сидеть молча и послушно ковыряться, думая о чем-то своем. Но в седьмом классе уже проявился подросток, для которого всякие тусовочки интереснее школы. Я тот чел, который все делал в последний момент, когда дедлайн уже сгорел, а двойки закрыть надо. В школе-то система нехитрая. В первых двух четвертях получаешь три и, соответственно, три за полугодие. В третьей в принципе тоже можно получить трояк, а в четвертой уже тянешь на четверочку. В итоге и за второе полугодие, и в году — четыре. Явные дыры в оценочной системе! Прям провоцируют обманывать.
И все же нельзя сказать, что я был трудным ребенком: никого не бил, ничего не воровал, не поджигал. Точнее, не спалился ни на чем из этого! (Смеется.)
— Есть ли у тебя хобби?
— Банальная вещь — гулять.
Люблю парк «Коломенское» — это мое место силы в Москве.
Заглядывая туда, чувствую, будто на мгновение вернулся в родные края, в деревню, где нет забот, зато есть свобода, велосипед и речка. Рыбалка — в ту же калитку. На ней по большей степени кайфую от окружающей природы, когда интернет плохо ловит и можно просто созерцать.
Еще люблю изучать современное искусство: сижу на страницах всяких художников и иногда даже что-то приобретаю в домашнюю коллекцию. Если еду мимо какой-нибудь галереи и взгляд за что-то цепляется, то останавливаюсь и иду посмотреть поближе. Как-то однажды по такой счастливой случайности купил себе в спальню очень прикольную акварельку.
Ну и конечно, YouTube. Все вот эти видео а-ля «Мужик строит дом в тайге». Есть блогерша Liziqi — невероятная китайская женщина, которая ухаживает за фермой в какой-то горной провинции. У нее там и бабушка, и щенята, и глиняные баночки под разные задачи. И все это под расслабляющую музыку или треск щепы, которой она топит гигантские казаны. В некоторых видео она готовит всякие невероятные закуски, как будто сгенерированные ChatGPT.
— Кулинария — как раз одна из твоих страстей. Твое коронное блюдо?
— Готовить я учился по итальянской кухне, но мое коронное блюдо — состряпать что-то из ничего. Даже если в холодильнике осталась всего одна картошка и чуть-чуть сметаны, то уже может получиться блюдо. Думаю, любовь к кулинарной импровизации тянется со студенческих лет. Мы с друзьями постоянно устраивали сэндвичные вечеринки и испытывали все возможности своих желудков. На хлеб шло вообще все — от омлета до паштета. Поэтому брускетта — то, что я всегда с удовольствием приготовлю и съем.
— Расскажи о своих музыкальных предпочтениях.
— Рэп, джаз, соул, хаус, хардкор — я абсолютный меломан, убежденный, что в каждом жанре найдется крутая песня. Все опять же зависит от настроения. Например, в последние дни на съемки беру с собой колонку с Алисой, включаю на ней радио «Орфей» и, заварив кофе, готовлюсь к роли. (Смеется.) Как народный артист России! Но если серьезно, то классическая музыка немного успокаивает моего пса Чуи, которого я тоже везде беру с собой.
До глубины души меня трогает этномузыка. Нордические барабанные ритмы, монгольские глубокие пения, средневековые лютни — все это как будто цепляет генетическую память. Поначалу казалось, что я это все себе выдумываю. Но если до мурашек и слез пробирает каждый раз, то, наверное, что-то магическое в этом все же есть.
— Есть композиция, которая лучше всего говорит о тебе?
— «Мечта» группы «Дюна».
«Если б было море пива — я б дельфином стал красивым!»
— Твой самый большой в жизни страх?
— Безразличие к жизни и творчеству. Боюсь вдруг словить ступор и перестать чувствовать интерес к тому, что делаю. Перестать понимать, чего хочу в будущем.
— Тебе приходилось сталкиваться с подобным?
— Время от времени задаю себе вопрос: «Что дальше?» Иногда ответа нет, и это пугает. Но в такие моменты важно довериться себе, Богу, предназначению. Если ты на распутье, значит, так сейчас надо, значит, это пространство для поиска. Или осмысления пройденного. Это тоже важно — оборачиваться назад и говорить себе: «Я прошел большой путь, я молодец! Имею право ничего не делать полгода». Долго рефлексировать у нас, к сожалению, как-то не принято. Мужчина скорее должен быть в постоянной готовности: все нормально, я все порешаю. На деле нам тоже иногда нужна поддержка, нужно побыть маленькими мальчиками и полежать у кого-то на плече, почувствовать тепло.
— Что или кто поддерживает тебя в трудные времена?
— Семья. Мама, папа, сестра, брат — те, кому я открываюсь и говорю все как есть. Как только появляется возможность, еду на малую родину. Несмотря на то, что концепция «поговори — и станет легче» мне не очень близка, мы все равно иногда ведем разговоры по душам — под утро где-нибудь в саду, уже после официальной застольной части. В такие моменты понимаю, что родной дом и огород — моя несгораемая сумма.
Если не будет съемок, вернусь в Воронеж сажать картошку. Тоже жизнь.
— К слову, про застолья. В одной из сцен Ден говорит, что бахнул бы пивасика с Бейном из «Бэтмена». С каким киногероем ты бы с удовольствием накатил?
— С Лесли Нильсеном. С его персонажем из «Голого пистолета», чтобы он мне налил пива из рукава.
— В каком жанре ты хотел бы поработать в будущем?
— Наверное, драмеди. Этот жанр лучше всего описывает нашу жизнь, построенную по принципу американских горок. У меня даже есть на примете книга, в экранизации которой с удовольствием бы снялся. Это довольно простая, но очень философская история о человеке, который, будучи в конце жизненного пути, вдруг начал по-настоящему знакомиться с собой. Потенциал для фильма богатый. Есть даже мысль написать сценарий адаптации вместе с какими-то профессионалами.
— Твое тотемное животное?
— Мой пес Чуи.
— Что бы ты сказал себе пятилетнему?
— Надо четко подбирать слова, чтобы не нанести травму. Типа: «Слышишь „биткоин“? Сразу — да!» А если серьезно, то я бы не хотел что-то в своем прошлом менять. Поэтому скажу: «Привет! Классные сандалии, чувак».
— Что бы ты пожелал себе через 20 лет?
— Быть накачанным и носить длинные волосы, как у серфера. Будущий Илья, если ты не такой, то быстро бросай булку хлеба и дуй в спортзал!
— Бонусный вопрос. Кинопоиск взял у тебя интервью. Что было дальше?
— Судя по тому, что это последний вопрос, дальше мы все с кайфом едем домой. Но мне и самому не терпится узнать. Именно поэтому и пошел в новую сферу. Чтобы было интересно, что будет дальше.