В издательстве «Альпина.Проза» и в Яндекс Книгах вышла дебютная работа Татьяны Столяр «Я есть жир», которую она сама называет мультижанровым документальным произведением. Автогероиня описывает свой опыт расстройства пищевого поведения (РПП), борьбу с килограммами и самой собой. Таня Симакова и Элиза Данте обсудили написанное с Ириной Ушковой — клиническим психологом, автором книги «Вкус свободы. Здоровое пищевое поведение».
Ирина Ушкова
клинический психолог, эксперт в области расстройств пищевого поведения
Таня: Давайте поговорим о книге. Ирина, вам удалось ее прочитать? Как вам?
Ирина: Говорить про РПП очень важно. Очевидно, что для многих это болезненная тема, которую хочется обсудить. С другой стороны, в книге много триггерных моментов, я бы даже предложила поставить триггер-ворнинг для тех, кто страдает от РПП. Множество фэтфобных комментариев и сравнений могут задевать, хоть и используются в художественных целях.
Таня: Можно ли сказать, что клиническая картина в книге отражена правдоподобно?
Ирина: Весьма. Хотя мы не можем сказать наверняка, что описана нервная анорексия. Очистительной симптоматики нет, хотя героиня пыталась компенсировать спортом. Есть приступы переедания, но это характерно для многих РПП. Скорее всего, это неспецифическое расстройство пищевого поведения. Это не значит, что оно неважное, просто по книге невозможно найти для него четкую диагностическую ячейку. Но человек очень сильно страдает. Лучшие, самые продуктивные годы уходят на борьбу за килограммы.
Элиза: Понимаю. Мне лично знакомы моменты с зацикливанием героини на определенных продуктах. Она постоянно упоминает колу без сахара или «сникерсы». Насколько все описанное в книге вообще характерно для людей с РПП?
Ирина: Все расстройства пищевого поведения устроены похоже. Согласно трансдиагностической модели, у них есть общее ядро — центральная симптоматика. Татьянин случай прекрасно вписывается в эту модель, потому что в нем есть сверхценность формы и веса тела. Вся самооценка строится вокруг этого: героиня считает себя потрясающей, но невозможность контролировать вес перечеркивает всё.
У автогероини много пищевых правил. Диетическая кола выбрана неслучайно: она считается «безвредной». А «сникерсы» — про переедание: килограмм «сникерсов» — это тяжелое испытание, а не удовольствие. Был еще список продуктов, где в конце сельдерей, который, как она говорит, «не дойдет до потребителя». Это про жесткие правила: нужно есть одно, а тело хочет совсем другого. Тело, которое до этого сильно худело, тем более сопротивляется таким вот якобы полезным продуктам. Поэтому это, к сожалению, типичная картина для человека с РПП.
Элиза: В книге был еще один интересный момент про гардероб. Героиня говорит, что у нее есть одежда на обычные дни и вещи «на случай, когда похудею». И она все время стремится к этому второму гардеробу. С чем это связано? Почему человек с РПП откладывает жизнь до момента, когда он похудеет? Якобы тогда и платья будет можно носить, и ноги в туфлях не будут казаться толстыми, и так далее.
Ирина: Это прямое следствие сверхценности веса. У человека формируется жесткое убеждение, что он достоин чего-то хорошего только при определенном весе. И когда человек наконец доходит до этого веса, все равно оказывается, что этого недостаточно: «Тут маловато, тут дрябло, тут вообще не так». Это никогда не закрывающийся гештальт.
Плюс есть такой механизм: когда вес набирается, человек начинает избегать жизни, потому что любой контакт с телом становится неприятным.
В обществе тебя могут спросить: «А ты поправилась?» И я каждый раз удивляюсь, что люди до сих пор позволяют себе такое. Или ты не влезаешь в одежду — это расстраивает. И чтобы не сталкиваться с этими переживаниями, человек минимизирует контакт с телом. При этом в опыте был момент, когда он похудел и жизнь стала активнее. И он думает: «Ну, у меня же получалось когда-то».
Очень многие женщины знают, что первые несколько раз похудеть можно, а потом уже нет. И вот жизнь откладывается: «Вот когда я снова буду меньше, тогда и начну жить».
Мне кажется, на это еще накладывается наследие гламурных журналов нулевых, которые советовали: «Купи платье на размер меньше, это будет тебя мотивировать». Любой, кто прошел через РПП, знает, что это мотивирует только в теории. Поэтому у большинства людей с этим расстройством гардероб напоминает магазинную размерную сетку — от очень маленького до большого, потому что тело постоянно меняется.
Элиза: Кажется, это было в фильме «До костей», когда героиня Лили Коллинз попадает в клинику для людей с РПП и спрашивает у куратора: «Переедание тоже считается РПП?» Ей отвечают: «Существует безумное количество способов быть долбанутым в плане еды». Насколько вообще распространены болезненные отношения с едой?
Ирина: По официальной статистике, около 10% людей страдают РПП. В странах, где хорошо собирают данные. В США это 9%, в Австралии тоже высокие показатели. Но это только те, у кого официально диагностировано РПП.
Возможно, не каждый психиатр увидел бы, например, у нашей героини расстройство, потому что нет дефицита веса, а приступы переедания есть. Многие врачи в этом плане недостаточно подкованы. Поэтому реальное количество людей, которые обеспокоены своим пищевым поведением, гораздо больше. Они попадают в такую серую зону — страдают, а официально их нельзя признать страдающими.
По опросам, три из четырех женщин переживают по поводу веса и предпринимают попытки что-то изменить. Так что мы можем говорить о субклинических формах РПП в большом проценте случаев.
Таня: Понятно ли из книги, почему это случилось именно с Таней? Там описаны некоторые эпизоды из детства: собаку забрали, убой свиней, несчастная любовь в детском садике. Насколько это влияет на клиническую картину? Или это просто детали?
Ирина: Официальная позиция специалистов: одной причины нет. РПП — это многофакторное расстройство. Есть биологическая предрасположенность. Для нервной анорексии уже найден определенный генетический профиль. Для приступообразного переедания генетические факторы тоже исследуют. Но ген не приговор, это база, на которой может развиться РПП, а может и не развиться. Дальше включаются факторы среды. Стрессы, потери, разлука с матерью — психоаналитики считают это валидной причиной. Мы можем рассматривать это как один из факторов, повлиявших на привязанность.
Если в детстве Таня сначала была худой, скорее всего, ее пытались накормить. Затем случился пубертат, вес резко изменился. Она долго не созревала, все девочки уже были с грудью, а она — нет. А потом тело резко поменялось, девочка могла набрать до 20–25 килограммов. Кого же такое быстрое изменение не напугает! Это не способствует принятию тела. Затем, вероятно, посыпались комментарии подруг. Среда — журфак МГУ, в котором, как ей казалось, все такие красивые. Хотя это типичная ошибка восприятия: там много красивых, умных, разных женщин, но РПП заставлял ее видеть только эту маленькую прослойку.
Мы считаем, что на формирование РПП влияет множество факторов, и нам, на самом деле, не так важно, что именно повлияло. Мы не можем исправить первую причину, чтобы потом всё починить. Надо работать с самой симптоматикой, с ядром. И это прекрасно показывает опыт героини: она в терапии 10 лет, но это ей не помогло справиться с РПП. Это расстройство можно победить, но для этого нужно провести большую работу, да и не все пока известно о психотерапии РПП.
Таня: Почему Таня 10 лет в терапии, но ей не стало лучше?
Ирина: Описанная терапия не была направлена на работу с РПП. Она пыталась разрешить конфликты и надеялась от этого похудеть. Так не работает. Не было работы с питанием и со сверхценностью. Сложно объяснить пациенту, что надо перестать оценивать себя по весу. Часто, только когда все попытки потерпят неудачу, человек говорит: «Окей, значит, мне остается только принять». Это больно, но эффективно.
В книге показан этот момент — покупка одежды в текущем размере. Это начало исцеления.
Таня: Мне финал, честно говоря, не показался убедительным, так как непонятно, что конкретно навело ее на мысль о том, что можно вообще-то все принять и кайфовать. Может быть, этот мужчина на Мальдивах, который живет свою лучшую жизнь и не страдает из-за своего веса?
Ирина: Мне кажется, это всего лишь очередной этап ее пути. Обычный человек в такой ситуации думает: «Я прилагаю усилия, но результат не приходит. Значит, остается только принять, как все советуют». Но принять себя — это не простое решение, а долгая внутренняя работа. Можно сказать себе: «Я принимаю себя». Но настоящее принятие не происходит по щелчку. Это процесс, который занимает время.
Знаете, мне запомнилось, как в книге показан этот контраст: сначала у героини был какой-то простор, возможность принимать себя, пока она работала в феминистском журнале. А потом она попадала в глянцевый мир, и там буквально каждый жест, каждый стандарт давит. Как в «Дьявол носит Prada», где героине Энн Хэтэуэй говорят похудеть, хотя она и так прекрасно выглядит. Такая среда триггерит почти любого. И я не знаю, что должно быть внутри человека, чтобы устоять.
Элиза: С другой стороны, сейчас почти не осталось феминистских журналов. Из глянца у нас есть только издания, в которых мы читаем про звезд с оземпиковыми последствиями, а отношение медиа к телу стало еще более нездоровым. И как будто бы в этой среде в целом удержаться от проваливания в РПП невозможно.
Ирина: Да, сложно, это факт. Но я думаю, что скоро будет новый виток бодипозитива. Мы еще встретимся через пять лет и обсудим! Многие, кто сейчас теряет вес с помощью пептидов, скорее всего, наберут его снова. У таких средств есть и полезные свойства, например кардиопротективные, но их часто используют без медицинских показаний.
При этом люди теряют мышечную массу, и это серьезный минус. По сути, это работает как обычная диета: когда прием прекращается, вес возвращается. Я уже наблюдаю случаи, где эффекта нет или он минимален.
Элиза: Как раз хотела спросить про такого рода препараты. Героиня рассказывает, что пыталась похудеть с помощью «Оземпика», но стала очень злой и нелюдимой, и коллеги попросили ее отказаться от этого. Это лекарства так влияют на мозг или это тоже следствие РПП?
Ирина: Одна из возможных причин — естественные последствия недоедания, в данном случае медикаментозно обусловленного. Препараты влияют на чувство голода и сытости, но это не отменяет потребность тела в энергии. Ты не хочешь есть, а энергия нужна. И когда ее нет, ты становишься раздражительным, неприятным, эмоционально реактивным. Впрочем, видимо, эта реактивность вообще характерна для героини книги.
Элиза: Но при этом препараты вроде «Оземпика», как многие рассказывают, снижают фоновый шум в голове — постоянные мысли о еде. Человек с РПП не думает ежесекундно: «Навернуть бы котлеток... Нет, лучше пять „сникерсов“ сразу». Это лекарство действительно убирает этот шум?
Ирина: Многие считают, что нашли лекарство от РПП. Но это подмена понятий. То, что люди называют пищевым шумом, — это психические проявления голода. Человек, который недоедает, думает о еде постоянно: что можно съесть, что нельзя, что потом отработать. Препарат убирает этот эффект, но это как если бы мы перестали чувствовать, что хотим в туалет. Это не значит, что проблема решена.
Тело все равно нуждается в энергии, и, если ее не давать, рано или поздно это приведет к серьезным последствиям.
Элиза: А что насчет самоповреждающего поведения? В книге была сцена, когда героиня давилась творожной запеканкой или заставляла себя есть овсянку, пока все в кафе выбирали нарядные десерты.
Ирина: Это не столько самоповреждение, сколько опять же голод. Голодный человек ведет себя неадекватно. У меня есть клиентка, которая воровала еду, потому что хотела есть. Некоторые едят из помойки, едят испорченные продукты в надежде расстроить желудок и похудеть. Это продиктовано недоеданием и сверхзначимостью цифр на весах. Люди используют мочегонные, чтобы избавиться от воды, хотя цель — жир. Но ассоциация с уменьшением цифр так велика, что неважно, за счет чего худеть.
Элиза: Когда человек себя мучает, прыгает с диеты на диету, морит себя спортзалом, он же, по сути, страдает. Почему он себя не останавливает? Кто в этой системе истязаний становится бенефициаром?
Ирина: Ты получаешь социокультурное подкрепление — комментарии «Как хорошо ты выглядишь». Плюс ощущение контроля, когда все катится под откос, а ты можешь считать калории. Но это лишь заглушка. У тебя появляется цель, надежда на будущее: «Я похудею, и все будет хорошо». Но проблема в том, что планка завышена, и ты никогда не достигаешь ее идеально. Всегда есть внешние факторы: ПМС, перелет, болезнь. Это бесконечный цикл, пока человек не примет, что этот путь никуда не ведет.
Таня: Какой выход из этого круга?
Ирина: Нужно отказаться от идеи похудения на время лечения РПП. Признать, что этот путь не привел никуда, кроме расстройства пищевого поведения, и украл годы жизни. Начать заботиться о теле как о питомце: кормить, укладывать спать. Принять, что ты не можешь контролировать вес. Перестать непрерывно проверять тело: не взвешиваться, не рассматривать себя в зеркале. Не избегать ситуаций из-за недовольства собой. Купить одежду, пойти на мероприятие. Это сложно, но это путь к принятию.
И перестать оценивать других — это работает, но это очень сложно. Менять оценочные суждения, примеров которых в книге много, на описательные. Это внутренняя работа, которая стоит того, чтобы ее проделать.
Таня: А как поддержать себя культурно? Есть фильмы или книги, которые помогают?
Ирина: Есть книга «Интуитивное питание» Эвелин Триболи и Элизы Реш. Хорошая книга, но она не метод лечения РПП, а скорее философия. Фильм «Красотка на всю голову» показывает, как изменение поведения меняет восприятие себя. Есть книга Кристи Харрисон «Да! Еда! Верните время, деньги, счастье и здоровье с помощью интуитивного питания».
Но, вообще, к сожалению, в огромном количестве фильмов есть фэтфобия. Даже Винни Пух делает зарядку, только чтобы худеть, а в «Валли» демонстрируется стереотип, что абсолютно все будут толстыми, если не будут постоянно двигаться, хотя это не так работает. Так что хороших примеров мало.
Авторы: Таня Симакова, Элиза Данте