17 июня 2026 года ушел из жизни Карло Гинзбург — историк, который научил нас видеть прошлое через судьбы маленьких людей. История одного фриульского мельника, который в XVI веке осмелился утверждать, что Бог родился из сыра, а ангелы — из червей, могла бы остаться лишь курьезом в архивах инквизиции. Но именно она вдохновила итальянского историка Карло Гинзбурга на книгу, которая перевернула представление о том, как писать историю. В издательстве «Азбука» и в Яндекс Книгах вышло переиздание культового «Сыра и червей». Рассказываем, как средневековый детектив, написанный полвека назад, дал старт целому тренду в культуре и почему его стоит прочитать сейчас.
Что такое микроистория
Долгое время историков интересовали лишь глобальные события, затрагивающие жизни целых народов. Войны, развитие торговли и науки, мятежи рабов и соперничества феодалов — историю писали правители и уникальные личности. Однако со временем взгляды на изучение прошлого менялись. В 1929 году во Франции вокруг журнала «Анналы» возникла новая историческая школа. Ее основатели Люсьен Февр и Марк Блок придерживались концепции «тотальной истории», используя данные демографии, экономики и даже климатологии, чтобы понять, как менялось общество.
Попытки заглянуть глубже летописей и официальных реляций продолжались весь XX век. Героями исследований становились не только важные для общества феномены вроде малых ледниковых периодов, но и отдельные люди. Они не повлияли на ход истории, но оставили следы в документах, по которым можно судить об их частной жизни и о том, как видели мир. Зачастую этими героями становились люди низших сословий, крестьяне и ремесленники, о культуре которых долгое время было известно очень немного. Причины этого просты: культура этих слоев общества оставалась устной, а сведения о ней фиксировали представители более высоких классов, которые зачастую относились к черни с презрением.
Одним из первых исследований, обратившихся к повседневной жизни простых людей, стала книга «Монтайю, окситанская деревня (1294–1324)» французского историка Эммануэля Ле Руа Ладюри, вышедшая в 1975 году. В ней ученый описывал подробности жизни крестьян одной деревни в южной Франции: как они относились друг к другу и к церкви, каким стереотипам следовали и во что верили.
Вскоре появились и другие исследования, посвященные частной жизни отдельных людей и малых сообществ. Среди классических трудов по микроистории популярными стали книги «Нематериальное наследие. Карьера одного пьемонтского экзорциста XVII века» Джованни Леви о священнике, который изгонял бесов, вопреки указаниям архиепископа, и «Возвращение Мартина Герра» Натали Земон Дэвис, где рассказана история авантюриста, несколько лет выдававшего себя за пропавшего крестьянина.
Чем примечательна книга «Сыр и черви»
Книга Карла Гинзбурга остается самым популярным трудом в жанре микроистории. Это история мельника Доменико Сканделлы по прозвищу Меноккио, который жил в регионе Фриули на севере Италии во второй половине XVI века. Сведения о его жизни дошли до нас благодаря записям инквизиторских допросов. Молодой Гинзбург наткнулся на них, когда работал над своей первой книгой о бенанданти — тайном крестьянском культе, участники которого верили, что во время сна принимают облик животных и борются со злыми ведьмами, не давая тем уничтожить урожай.
Меноккио попал в поле зрение инквизиции по доносу приходского священника в 1583 году в возрасте 52 лет. Ему вменялись в вину «безбожные и еретические» речи об Иисусе Христе. Свидетели, другие жители деревни Монтереале, на допросах говорили, что мельник «всякому, с кем заговорит, ввернет что-нибудь о Боге и всегда прибавит какую-нибудь нечестивость; и никого не слушает, а все спорит и кричит».
В Европе в это время продолжалась Контрреформация — масштабная борьба с протестантизмом. В 1559 году, например, появляется Индекс запрещенных книг — перечень произведений, чтение которых грозит отлучением от церкви. В него были включены труды Эразма Роттердамского, Николо Макиавелли, Николая Коперника и других мыслителей эпохи.
Меноккио тоже был мыслителем, но на свой лад. Он выучился читать и писать, поэтому был знаком с разными книгами — от «Цветов Библии», компиляции апокрифов и христианских легенд, до «Декамерона» Боккаччо и книги фантастических путешествий сэра Джона Мандевиля. Что-то он покупал сам, другие произведения одалживал у знакомых. Зачастую книга становилась лишь отправной точкой для дальнейших рассуждений и фантазий мельника, меняя изначальную идею до неузнаваемости. Например, на суде Меноккио утверждал, что Мария названа Девой, потому что родилась и воспитывалась в храме девственниц. Однако в «Розарии Преславной Девы Марии», который он читал, автор акцентирует внимание на другом: в храме Марию посещали ангелы, отделяя ее от подруг. Деталь для Меноккио порой становилась важнее всей картины.
Помимо фантастической космогонии о сыре и червях, Меноккио подробно, а поначалу с вызовом и большой охотой, рассказал судьям о прочих своих воззрениях: все церковные таинства, включая крещение, он считает барышничеством, а «исповедоваться у попов и монахов — все равно что у дерева»; Евангелие выдумали, чтобы морочить людей, а для жизни по заповедям достаточно «двух слов»; вместе со смертью тела погибает и душа, а остается только дух, который уходит к Богу. Но в то же время мельник утверждал, что Бог — это всё вокруг: и огонь, и вода, и земля, и воздух, приводя в замешательство инквизиторов. Генеральный викарий, услышав вздорные речи Меноккио, был настолько обескуражен, что сперва дознавался у подсудимого, в своем ли тот уме.
Гинзбург строит свою книгу как увлекательное детективное расследование. С одной стороны, он постепенно разворачивает историю двух судебных процессов, в ходе которых показания Меноккио путаются, а он сам то прислушивается к советам близких, волнующихся за его жизнь, то бросает вызов инквизиции. Параллельно этому Карло реконструирует ту картину мира, которая существовала в седеющей голове Меноккио; пытается разобраться, как тот приходил к радикальным утверждениям и почему не боялся их отстаивать. Ученый уверен: убеждения мельника формировались не только под воздействием книг, но и благодаря устной народной культуре, которая передавала некоторые идеи из поколения в поколение.
Попытка воссоздать образ мыслей одного человека позволяет рассказать многое и об устройстве общества, в котором он живет: о порядках инквизиции, об отношениях людей друг к другу и к самим кощунственным речам. Так из убеждений одного человека воссоздается его библиотека, из показаний свидетелей — социальное положение мельника, из вынужденных путешествий героя — география и история Фриули и всей Италии.
Хотя о судьбе Меноккио автор сообщает почти сразу (после второго процесса вольнодумец был сожжен на костре), путь к аутодафе интереснее драматичного финала. В отличие от инквизиторов, которые при вынесении приговора не стеснялись уничижительных формулировок и приписали Меноккио множество ересей — от манихейства до учения Оригена, Гинзбург проводит настоящее расследование, которое говорит о мышлении средневекового человека гораздо больше, чем мог бы сказать он сам или его судьи.
Как «Сыр и черви» повлияли на современное кино и литературу
«Сыр и черви» стали интеллектуальным бестселлером и во многом проложили курс современному нон-фикшену. Эта книга — серьезный труд историка. Гинзбург не упрощает модели и ведет активную полемику с другими исследователями вроде Мишеля Фуко или Михаила Бахтина. При этом книга увлекает как хороший роман. В заключении, которое появилось при переизданиях, Гинзбург признавался, что на его манеру повествования повлияли Марсель Пруст и Бертольд Брехт. Вдохновила ученого и книга «Голубые цветочки» французского писателя Раймона Кено, которую перевел друг Гинзбурга и известный автор-постмодернист Итало Кальвино. Сложное устройство романа, где переплетаются две сюжетные линии и несколько времен, воздействовало на структуру «Сыра и червей», в которой полностью документальные фрагменты (покаянное письмо Меноккио инквизиторам или протокол одного из допросов) чередуются с гипотезами, часть из которых развенчивается, и отступлениями о похожих случаях вольнодумства или о содержании книг, прочитанных мельником.
Вслед за историями о жизни маленьких людей исследователи стали обращаться к частным предметам. Так появились книги об истории продуктов («Треска. Биография рыбы, которая изменила мир» и «Всеобщая история соли» Марка Курлански) или цветовой палитре и образах животных (книги Мишеля Пастуро). Вместо того чтобы объяснить весь мир, многие историки и писатели сконцентрировались на том, чтобы выявить неочевидные связи или показать повседневную жизнь в разные эпохи.
Однако книга Гинзбурга вдохновляла не только исследователей, но и творцов. Режиссер документального фильма «Сыр и черви» (2005) Харуе Като использовала название книги как метафору жизни маленького человека. Като возвращается в родной город, чтобы провести последние дни со своей смертельно больной матерью и пожилой бабушкой. Фиксируя на камеру события повседневной жизни (высадку цветов перед домом, приготовление еды, игру на сямисэне), фильм тем не менее постоянно напоминает о вечных вопросах жизни и смерти.
Мир маленького человека, мысли и увлечения которого могут быть весьма своеобразными, оказывался интересным и для режиссеров игрового кино. Можно вспомнить о кинолентах «Патерсон» Джима Джармуша или «Идеальные дни» Вима Вендерса, где образ мыслей персонажей целиком определяет их занятия и распорядок дня. Кажущиеся на первые взгляд незначительными, события фильмов отражают повседневную историю человека нашего времени, который ищет красоту или что-то большее, чем он сам, в окружающем пространстве.
Книга Гинзбурга повлияла и на видеоигры. Креативный директор Pentiment Джош Сойер признавался, что история Меноккио, как и роман Умберто Эко «Имя розы», нашли отражение в истории о странствиях художника Андреаса Малера, которому волею судьбы приходится расследовать убийство в бенедиктинском монастыре в горах Баварии. И если от романа игра взяла детективную фабулу, исследование Гинзбурга позволило создать убедительное сообщество крестьян со своими верованиями, мечтами и причудами.
