В дни чемпионата мира по футболу интерес к этому виду спорта пробуждается не только у заядлых болельщиков. Увлекательна не только игра сама по себе, но и истории, которые сплетаются вокруг нее. Нынешний чемпионат мира уже породил свою мифологию с неожиданными развязками матчей и побочными сюжетными линиями: героическая сборная Кабо-Верде, отмена красной карточки звонком Трампа, англичане, которые до начала состязаний испытали на себе все виды несчастий, от торнадо до воров.
Неудивительно, что футболом болели и многие писатели. Для них он был и источником вдохновения, и любимым хобби, где позволить себе сыграть рукой может только вратарь. Может быть, именно поэтому на позиции голкипера самая ожесточенная авторская конкуренция?
Кинопоиск вспоминает о тех, у кого в порядке не только руки, но и ноги. Кто упорно совершенствовал каждую строчку, а потом мог вихрем пронестись по полю и с той же свободой создать восторг из ничего. Это сборная писателей по футболу, составленная по правилам этого вида спорта и с долей фантазии — с легионерами, сыгранными игроками и расстановкой 4-4-2.
«Но были и другие, более памятные, более эзотерические дни, под тяжелыми зимними небесами, когда пространство перед моими воротами представляло собой сплошную жижу черной грязи, и мяч был точно обмазан салом, и болела голова после бессонной ночи, посвященной составлению стихов, погибших к утру. Изменял глазомер, — и, пропустив второй гол, я с чувством, что жизнь вздор, вынимал мяч из задней сетки».
«Другие берега»
Владимир Набоков начал играть в футбол в Тенишевском училище, самой передовой школе дореволюционного Петербурга. В ней ученики не носили форму, учебный год делился на семестры, классовых и религиозных различий не было, активно поощрялись занятия спортом. Будущий писатель выбрал позицию вратаря, чем озадачил одного из учителей, который не понимал, почему Володя «стоит на задворках, а не бегает с другими ребятами». Для Набокова, яркого индивидуалиста и поэта, выбор казался очевидным.
Попав после революции в Тринити-колледж Кембриджа, писатель вновь встал в раму — теперь уже университетской команды. Игрокам этого учебного заведения вообще везло на именитых вратарей: в 1911 году в воротах команды стоял Нильс Бор, будущий лауреат Нобелевской премии по физике. Согласно университетской легенде, он отвлекался от игры и записывал формулы на штангах.
Свою футбольную карьеру Набоков закончил в 32 года — приемлемый возраст для полевого игрока, но вполне акмеистский для голкипера. В игре за команду Русского спортивного клуба, организованную эмигрантами в Берлине, писатель получил серьезную травму. Играли против команды немецких рабочих, и в борьбе с одним из них Набоков пропустил сильный удар в голову, потерял сознание и при падении сломал ребро. После этого его жена Вера запретила писателю играть в футбол. К счастью, у Набокова остались другие спортивные увлечения: теннис, бег трусцой и многокилометровые походы за бабочками.
«Даже теперь переполненный до отказа стадион, где происходит воскресный матч, и страстно любимый мною театр — единственные места в мире, где я чувствую себя ни в чем не повинным».
«Падение»
В команде должен быть один вратарь (по крайней мере, на поле), но у писателей за эту позицию конкуренция нешуточная. Поспорить с Набоковым за место в основе мог бы Альбер Камю. Играть в футбол он начал еще во дворе и выбрал позицию вратаря по сугубо практической причине: одежда и обувь голкипера изнашивались не так быстро, как ботинки полевых игроков.
Камю рано потерял отца, а бабушка и мама еле сводили концы с концами в провинциальном Алжире, который тогда еще был колонией Франции. В неоконченном автобиографическом романе «Первый человек» писатель и философ вспоминал о своем детстве так:
«Краткие моменты стыда сразу же забывались в классе, где Жак вновь обретал превосходство, и в школьном дворе, ибо на футбольном поле он был царь. Однако это царство было запретным. Потому что двор в школе был цементный, и подметки снашивались там с такой быстротой, что бабушка запретила Жаку играть на переменах в футбол. Она покупала для внуков грубые, наглухо закрытые ботинки, которые казались ей вечными».
Окончив начальную школу и поступив в лицей, Камю стал играть за лицейскую футбольную команду. Увы, на дальнейшем развитии карьеры голкипера поставил крест открывшийся в 18 лет туберкулез: врачи запретили Альберу интенсивные нагрузки. Перестав играть, Камю не разлюбил футбол. Уже в Париже он сделался ярым болельщиком «Расинга», одной из лучших команд первой лиги Франции в 1930-х. В его художественных произведениях то тут, то там можно встретить упоминания футбола, а интервью после получения Нобелевской премии по литературе в 1957 году он давал на стадионе «Парк де Пренс» прямо во время игры любимой команды.
«Игра в футбол уже началась. Во всяком случае, тучи пыли, пронизанные послеобеденным солнцем, висели в несколько слоев над площадью и слепили глаза, так что я никак не мог сообразить, что это делается и в чем заключается игра».
Для Валентина Катаева футбольное поле было не только ареной, где можно испытать свою ловкость и произвести впечатление на девушек, проходящих мимо. Играя в футбол, писатель познакомился с Юрием Олешей, который на долгие годы станет и его другом, и его соперником. Катаев описал эту встречу в своем, может быть, лучшем романе «Алмазный мой венец»:
«Я был в черной куртке, он — в серой. Я подошел к нему, подбрасывая на тамбурине резиновый мячик. По моим вискам струился пот. Я еще не остыл после проигранной партии. Я назвал себя. Он назвал себя. Так состоялось наше формальное знакомство. Мы оба были приятно удивлены. Мне было семнадцать, ему пятнадцать. Мне нравились его стихи, хотя они были написаны по моде того времени немножко под Северянина. Теперь одному из нас восемьдесят, а другого вообще уже нет на свете».
Катаев играл за сборную 5-й одесской гимназии. Познакомил его с игрой развязный семиклассник, который собирал с младших ребят по полтиннику, чтобы купить кожаный мяч — один на всех. Будущий писатель слышал, что в футбол играли англичане, живущие в Одессе. В честь одного из них, Бейта, был даже назван особый удар пяткой. Новую игру обсуждали все старшеклассники, и Катаеву, конечно, хотелось узнать, что такое футбол.
На первый матч в жизни он пришел в полосатой матросской тельняшке, которую тетя подпоясала широким черным поясом с декадентской пряжкой. Необычный вид мальчишки вызвал похабную улыбку у семиклассника, который выступал в роли рефери. Он спросил у Катаева: «Ты что, шансоньетка?» — и, посмеявшись, отправил Валентина на край.
Не зная правил, задыхаясь в клубах пыли, Катаев принял игру в футбол за пытку. Однако спустя несколько лет уже играл в гимназическом первенстве: первый жестокий урок не прошел даром.
Центральный защитник — Евгений Рейн
«Когда разгоряченный форвард
планировал к моим ногам,
я поворачивал, как ворот,
его затылком к облакам».
«Центр защиты»
Ленинградский поэт и друг Иосифа Бродского играл на позиции центрального защитника в школе и в университете, а в 13 лет участвовал в первенстве района в составе команды своего пионерлагеря. Свою футбольную позицию Евгений Рейн осмыслял и в верлибре «Цветущий май»:
«После матчей я шел пешком к себе на Фонтанку полтора часа. Нельзя было подступиться к трамваю, даже на „колбасе“ не было места. Вот почему я остался защитником навсегда. В мое время защитники далеко от ворот не отходили, я и теперь не делаю ничего такого — вечно около своих ворот. Что такое защита? В словаре сказано: это значит оберегать, охранять, отстаивать, заступаться, не давать в обиду, закрывать, загораживать, охраняя... Защитники — особые люди, свой у них гороскоп, свои привычки, даже язык у них свой».
«Бывали странные дни, когда события непреднамеренно соединялись — утренний марш военных, вечерний футбол, бурная ссора, переходящая в „Лунную сонату“, и я, печатающий на машинке (ушедший из жизни звук) очередную научную статью».
Первое футбольное воспоминание писателя — звук квакающего резинового мяча, подскакивающего на асфальте. В эссе «Моя футбольная биография» Водолазкин писал, что во дворе играли и «в одно касание», и в квадрат, и «на короля ворот» — формат игры зависел от числа игроков и пространства, не всегда предназначенного для футбола.
Другое дело — игра на настоящем поле с хорошим мячом. Как ученый-филолог, писатель в начале 1990-х попал в богословский коллегиум в Мюнхене. Там по вечерам студенты играли вместе с аспирантами и профессорами без разделения на мужские и женские команды. Так на баварских полях были сломаны две ноги и возникла одна любовь (при непосредственном участии автора «Лавра» и «Авиатора»).
Сначала в борьбе за мяч пострадала девушка Мириам: в отборе она не вовремя убрала ногу, и столкновение с Водолазкиным привело ее с раздробленной ступней на больничную койку. Через неделю той же непреднамеренной экзекуции со стороны писателя подвергся его сокурсник-богослов Клаус. Пострадавшие оказались в одной больнице, а после выписки стало ясно, что травмированные футболисты полюбили друг друга. Вскоре у них родилась дочь София. Счастливый исход смягчил вердикт жены писателя: играть в футбол ему по-прежнему разрешалось.
Автор Шерлока Холмса был увлекающимся спортсменом всю жизнь: еще в иезуитском колледже он стал капитаном команды по игре в крикет, а позже добавил к послужному спортивному списку бокс, горные лыжи, гольф, бильярд и, конечно, футбол.
Поселившись в Портсмуте в 1882 году, спустя несколько лет Конан Дойл начал играть за местную любительскую команду. Он часто выходил на матчи как голкипер — на этой позиции ценился его высокий рост. Но писатель также мог сыграть и в поле — например, справа в защите. Интересно, что играл он под псевдонимом А. К. Смит — в 1890-х Дойл уже стал знаменитым благодаря романам и рассказам о Шерлоке Холмсе и не хотел лишний раз привлекать внимание к появлению своей настоящей фамилии.
«Вы сами виноваты. Чушь всякую стали городить. Он вас не трогал. Он только что болельщик, а так человек воспитанный, из Москвы приехал...»
«Провинциальные анекдоты»
Александр Вампилов родился в поселке Кутулик Иркутской области. В детстве один из самых ярких позднесоветских драматургов играл в футбол на горбатом пустыре всего с одними воротами. Команд не хватало, ближайшие к кутуликчанам любители футбола жили в шахтерском поселке с голевым названием Забитуй. Между ними — восемь с половиной километров, которые ребята преодолевали пешком, на попутках и на товарных вагонах. В очерке «Прогулки по Кутулику» Вампилов вспоминал об этом так:
«Поезда в те времена таскали паровозы, и на подъеме, где они замедляли ход, футбольная команда десантом высаживалась в Кутулике. Играли, бывало, часами, до изнеможения, до темноты».
Однажды и сами кутуликчане отправились в футбольную одиссею: поехали в город Зиму, за 90 километров. Ехали уже на пассажирском и вместо разминки бегали от контролеров по вагонам и даже по крышам. Ту игру они выиграли и как герои вернулись домой.
Будущий драматург был капитаном школьной кутуликской команды. Потом он уехал учиться в Иркутск. Вернувшись в родной поселок много лет спустя, Вампилов обнаружил, что пустырь превратился в стадион, к большой радости писателя, который и не подозревал, что за эти годы в его родном поселке появилось столько любителей футбола.
«Ворота занимали только тротуар, но полем служила вся улица. Играли в футбол. В баскетбольных кроссовках, как на поле в клубе „Террасас“, и мяч старались не надувать туго, чтобы не слишком отскакивал. Играли обычно понизу, пасы передавали короткие, по воротам били несильно и не издалека. Поле расчерчивали мелом, но через пару минут после начала матча линии от постоянного соприкосновения с кроссовками и мячом стирались, что порождало горячие споры о законности того или иного гола».
Перуанский писатель полюбил футбол благодаря двоюродным братьям. Когда Марио было десять, Эдуардо и Хорхе отвели его на городское дерби Лимы: играли «Альянса» и «Университарио». Братья болели за «Альянсу», а вот Льосе в сердце запала игра «кремовых». Он даже ненадолго попал в академию любимого клуба и играл в центре поля. Однажды Льоса поучаствовал в матче на «Эстадио Насьональ», домашней арене «Университарио», против юношеского состава «Альянсы». Рассказывая об этом случае в интервью, писатель честно признавался, что не помнит, коснулся ли он мяча в том матче. Себя он считал не слишком выдающимся игроком. Но эмоции от этой игры остались с писателем на всю жизнь.
Кроме «Университарио», Льоса болел за мадридский «Реал». После получения Нобелевской премии в 2010 году клуб сделал писателя своим почетным членом и пригласил ввести мяч в игру на матче «Реал» — «Валенсия». Так, почти 60 лет спустя после смутной, расплывающейся в памяти игры за «Университарио» Льоса все же коснулся мяча на легендарном стадионе под овации болельщиков.
«Футбол был первым признаком победы,
и с детства были мы футболоведы,
готовые стоять у касс всю ночь.
Кумиры наши после игр по-свойски
мячи носили за собой в „авоське“,
и нашим счастьем было им помочь.
Я собираньем колосков испытан,
Я русским полем и войной воспитан.
Жнивьем не зря я ноги исколол,
но, как во мне война неизгладима,
трава полей футбольных мне родима,
и пара слов с тех пор неразделима
в моей душе: „победа“ и „футбол“».
«Футбол и победа»
По признанию Евтушенко, он начал играть в футбол в 1944 году во дворах и на пустырях Марьиной Рощи. Сначала он и его товарищи гоняли консервные банки и тряпичные мячи, набитые опилками, — в военной Москве было непросто раздобыть настоящий кожаный мяч. А страстным болельщиком будущий поэт стал после турне московского «Динамо» в Великобританию в 1945-м, когда советские футболисты доказали, что могут на равных соперничать с англичанами и даже побеждать их.
В дворовых играх Евтушенко часто занимал вратарскую позицию, а вот во время учебы в Литературном институте играл на фланге. Об этом вспоминает в стихотворении другой студент Литинститута, Владимир Гордейчев, бывший капитаном команды:
«В суете и свистопляске
добывался каждый гол.
Крайним правым шел Полянский,
Евтушенко левым шел».
Любовь к футболу помогла и началу поэтической карьеры: первое стихотворение Евтушенко было опубликовано в газете «Советский спорт». Уже став известным поэтом, Евтушенко устраивал на заднем дворе своей дачи в Переделкине матчи с участием известных футболистов: Виктора Понедельника, Сергея Сальникова, Алексея Хомича. Играли и соседские подростки. Один из них, с «беломором» в зубах, однажды угодил ногой в живот вратарю Алексею Хомичу. Все испугались: киперу было уже за пятьдесят. Хомич выбил мяч в поле и сказал обидчику лишь одну фразу: «Вынь чинарик изо рта!»
«На трибунах люди спорили, кричали, скандалили из-за пустяков. Огромное количество народа распирало стадион. Где-то с утиным криком сломались перила. Кавалеров, запутавшийся в чужих коленях в поисках своего места, видел, как на дорожке, у подножия трибун, лежал, тяжело дыша и разбросав руки, почтенный старичок в кремовом жилете. Мимо него перли, мало о нем думая. Тревога усиливалась ветром. На вышках, как молнии, били флаги».
Юрий Олеша играл в футбол в Одессе за команду родной Ришельевской гимназии. Одесса — родина футбола на территории Российской империи. Именно там в 1878 году английская диаспора основала Одесское британское атлетическое общество, где была и футбольная секция. Однако в начале XX века футбол еще казался обывателям причудой. Игра ногами воспринималась как неэстетичная, «почти хулиганство», как позже вспоминал Олеша.
Будущий автор «Зависти», так зримо описавший футбольный матч в романе, играл справа в атаке. Пик его славы — гол в финале гимназической лиги, когда после матча его бросились качать болельщики. В то время Олеша уже писал стихи, но при знакомстве его в первую очередь рекомендовали как «хорошего футболиста».
Увы, эйфория продолжалась недолго: вскоре после памятного матча врач нашел у Олеши невроз сердца и запретил играть в футбол. Юрий Карлович признавался в воспоминаниях, что после вердикта доктора «почувствовал себя тяжелобольным... <...> ...почувствовал впервые, что есть невозможность, запрет».
Но быть болельщиком он не перестал. Писатель следил за футболом и после переезда в Москву, дружил с легендой «Спартака» Андреем Старостиным. Капитан московской команды вспоминал, как они вместе ходили смотреть матч ЦДКА — «Спартак». Олеша сыпал старыми названиями, называя вратаря гольманом, а защитников — беками. Болел ярко и эмоционально. Не в силах наблюдать за неспортивным поведением команд и ошибками судьи, он ушел с трибун со словами: «Я никогда не участвую в насилии».
«У входа на стадион стал в почетный караул рослый Жук-Медляк. Что такое? Кажется, он становится на голову, кверху ногами? Говорят, это с ним бывает. Просто он не очень-то разбирается, где у него голова, где — ноги».
«Репортаж со стадиона Жукамо»
До того как стать писателем, Виталий Бианки всерьез занимался футболом. Сначала, как и многие мальчишки Петербурга, играл на пустырях, куда детей из дворов выгоняли дворники. В летние месяцы, которые семья орнитолога Валентина Бианки проводила в Лебяжьем, сын ученого вместе с товарищами играл за команду «Лебедь». Их соперниками были другие «дачные клубы» со всего побережья Финского залива: из Петергофа, Ораниенбаума, Большой и Малой Ижор. Иногда даже играли с «робинзонами» Кронштадта.
Друг Бианки, писатель Алексей Ливеровский, вспоминал об одной из таких игр в книге «Охотничье братство»:
«За полчаса до игры вокруг поля плотной стеной стояли зрители. Белые фуражки гимназистов и моряков, красные погоны кадетов, яркие платья женщин придавали этой живой ограде красочный и веселый вид. Молодые люди, прикрывая дам от возможных ударов мяча, выставляли вперед велосипеды. Последним на тощем мерине, запряженном в рессорную двуколку, приезжал урядник. Он привязывал лошадь к кустам, задавал ей сено и, поправив фуражку и шашку, размеренно шествовал вдоль поля за спинами зрителей, вставая на цыпочки и заглядывая через плечи на поле при наиболее оживленных криках толпы».
Бианки играл на позиции левого нападающего, прекрасно бил с обеих ног. В те годы на футболках не было ни номеров, ни уж тем более фамилий футболистов. Но Бианки на поле можно было узнать по красной феске, в которой он забивал голы и подавал угловые.
Будущий писатель успел поиграть и на весьма высоком уровне — за столичные команды «Нева», «Петровский» и «Унитас». Его товарищами по игре были футболисты, которые представляли Россию на Олимпийских играх. А в 1913 году Бианки вместе с «Унитасом» выиграл весенний кубок Санкт-Петербурга.
«Пражане, которых раньше так хвалили, очень нас разочаровали, особенно их нападающие. Слишком много передач назад, слишком лениво — в штрафной площадке. Позднее все говорили, что героями дня были Стани и Ризо. Но это неправда. Вся команда сражалась как один человек, хотя Бруно Станишевский, который у нас назывался Стани, уже тогда дал нам понять, что с ходом времени сделают футболисты польского происхождения для немецкого футбола».
«Мое столетие»
Немецкий писатель шутил, что по-настоящему он сыграл в футбол лишь однажды. В 1979 году его сын попросил отца сыграть за команду ветеранов в майке клуба TSV Wewelsfleth, в секции которого он занимался. Грасс вышел на поле на левом фланге атаки и сразу же почувствовал, как заболели колени. Однако писатель признавался в интервью, что он все-таки записал на свой счет несколько хороших кроссов.
Грасс не раз упоминал футбол в своих произведениях, а в книге «Мое столетие» описал мучительные чувства немца, который смотрит матч ФРГ — ГДР на чемпионате мира. Не принимая коммерциализацию футбола, писатель отдавал предпочтение небольшим клубам вроде «Фрайбурга» или «Санкт-Паули», за игрой которых следил на протяжении многих лет.
За расписанием матчей можно следить в разделе чемпионата мира в онлайн-кинотеатре, а также в канале Спорт на Кинопоиске. Все матчи ЧМ-2026 совместно с «Матч ТВ» единственным среди онлайн-кинотеатров в России покажет Кинопоиск. В записи события будут доступны пользователям с опцией «Матч Максимум».
Фото: Mondadori Portfolio/Contributor/Getty Images, INA/Contributor/Getty Images, Лесс А./Черединцев В./ТАСС, Виктор Погадаев/CC BY-SA 3.0, Сергей Елагин/Бизнес Online/ТАСС, Bettmann/Contributor/Getty Images, Культурный центр Александра Вампилова, Xurxo Lobato/Contributor/Getty Images, Евгений Кассин, Владимир Савость/ТАСС, Лесс Александр/ТАСС, Проект «Что читать детям?», Michael Kienzler/Staff/Getty Images