С 17 по 25 октября в Санкт-Петербурге пройдет 35-й фестиваль документальных, короткометражных игровых, анимационных и экспериментальных фильмов «Послание к человеку». На открытии покажут «Слонов-призраков» Вернера Херцога (прямиком с Венецианского фестиваля), закроет смотр «Сират» Оливера Лаше, получивший приз жюри Канн. Кроме того, в программе — новый опус китайского гения поэтического кино Би Ганя «Воскрешение» (про этот фильм мы писали из Канн). Но в первую очередь на «Послании» стоит ловить документальные ленты из национального и международного конкурсов. Это главные жемчужины фестиваля, которые будет не так просто посмотреть где-то потом.
Юбилейный год обещает много интересного: разных победителей прошлых смотров покажут в программе «Десять: Гран-при разных лет»; секция «Ар-деко: искусство быть громким» отпразднует столетие художественного стиля; будут специальная ретроспектива петербургских фильмов 1990-х и выборка новых российских короткометражек «Российское молодое: продолженное настоящее»; игровые хиты зарубежных фестивалей представят в «Двойных вершинах». Отдельно стоит упомянуть обширную параллельную программу «Небесный кинотеатр»: во время «Послания» на «Левашовском хлебозаводе» можно будет посмотреть экспериментальное кино (например, Скотта Барли или Бена Риверса) на огромном горизонтальном экране (то есть фильмы нужно будеть смотреть лежа).
Подробнее о самых любопытных фильмах конкурсных и внеконкурсных программ читайте в нашем субъективном гиде.
Международный конкурс, полнометражные документальные фильмы
Апокалиптическое роуд-муви, снятое под явным влиянием фильмов гарвардской лаборатории сенсорной этнографии (см. работы Люсьена Кастена-Тэйлора и Вирины Паравел). Случайно встретив во время путешествия по Калифорнии индейца Ала Муна, когда-то прошедшего Вьетнам, режиссерки из Европы делают его героем нового фильма и сопровождают во время поездки на встречу с однополчанами, которых тот не видел более 40 лет. Трип этот выглядит куда страшнее, чем трансамериканские поездки героев «Одних из нас». Снаружи героя — пустоши, руины, мертвые реки; короче, фатальный энвайронмент, озаренный тусклым светом лесных пожаров, который едва пробивается сквозь плотную завесу дыма. Внутри — воспоминания о таком же зареве в горящих, политых напалмом джунглях, о вещих снах и о трагической истории его племени. Мир болен, как болен лосось в перегороженных плотинами калифорнийских реках, ловлей которого кормятся соплеменники Ала. Да и сам он (а может, все человечество) — такая же рыба-зомби, искромсанная камнями реки, которую гонит лишь инстинкт смерти.
В. К.
«Десять: Гран-при разных лет»
Так сказать, база российской документалистики — еще пленочный фильм Виктора Косаковского и оператора Леонида Коновалова, остросюжетное погружение вглубь российской деревни в худшее для нее время (начало 1990-х). Съемочная группа заезжает в избу к брату и сестре Беловым, вынужденно живущим под одной крышей. Анна, похоронившая двух мужей, — типичная работящая баба, Михаил, от которого когда-то ушла жена, — хрестоматийный деревенский мужичонка-неудачник, мечатель, доморощенный философ и пьяница. Устойчивой диалектике их трагикомического быта приходит конец, когда в деревню приезжают родственники из города. Горячие дискуссии о судьбах родины за чаем и не только выбивают Михаила из колеи; он уходит в алкогольное пике, и вот уже рука его тянется к топору. Камера все это время невозмутимо наблюдает из угла и не спешит кричать «Милиция!».
В. К.
Международный конкурс, полнометражные документальные фильмы
Единственный российский участник международного конкурса «Послания» — found-footage-история с героем неординарной профессии. Суровый мужчина по прозвищу Чечен рулит бригадой, которая ищет в болотах и лесах Архангельской области обломки ступеней от ракет, запущенных с космодрома в Плесецке. Команда персонажа месяцами рыщет в непроходимой глуши, а сам Чечен снимает их нехитрый быт на ручную видеокамеру и задорно, с матерком всё комментирует. Получается изобретательный любительский вестерн: вот в кадре появляется конкурирующая банда искателей, вот оператор с грустью провожает в небе гусиный клин, вот острит по поводу найденного дохлого бобра.
Режиссер и художник Игорь Елуков обращается с найденным материалом, отснятым еще в нулевые, бережно и изобретательно. Поиски металлолома на земле монтируются со съемками Земли с орбиты, чтобы подчеркнуть простую, но захватывающую мысль: Север — это еще не крайний рубеж цивилизации, космос — вот наш последний фронтир.
М. Ш.
Национальный конкурс
Московский метрополитен — бесконечный источник фактур для документалистов. Два года назад на «Послании» мы видели «Куда мы едем?» Руслана Федотова, хронику четырех времен года в нарядом подземелье. А в нынешней программе — рассказ про академический хор метрополитена (такой есть!). В обычные дни его участники сидят за кассами или управляют составами, но иногда отправляются на репетиции и выступления. Колоритные герои находятся перед камерой на расстоянии вытянутой руки (Исаенко — выпускница Школы Марины Разбежкиной и Михаила Угарова). А в финале репетиции и спокойные посиделки на даче внезапно сменяются грандиозным сюрреалистическим выступлением в Крыму, напоминающим «Безумного Макса».
М. Ш.
«Десять: Гран-при разных лет»
Если бы в российских школах преподавали историю отечественного кино, то «Хлебный день» легко представить в программе за шестой класс. Бедные дети писали бы сочинения про образ родины или образ маленького человека в кинокартине С. Дворцевого... К счастью, такого еще не произошло, так что на хрестоматийный для российской документалистики фильм можно смотреть свежим взглядом. Вроде бы на экране оживает полотно передвижников: старушки из вымирающей деревни раз в неделю ждут вагон с хлебом и вынуждены буквально толкать его до своего поселка. Этот образ вбивается в память на всю жизнь, но пересмотрите это кино сегодня, и вы увидите не социалку и не высказывание, а поэзию.
П. П.
Международный конкурс, полнометражные документальные фильмы
Сразу после завершения арабо-израильской войны перед новым государством Израиль, провозгласившим независимость, встал вопрос: что делать с оставшимся на его территории арабским населением, которому торжественно выдали удостоверения личности, но доверять не доверяли? Так в арабских городках и деревнях (на севере, вдоль границы с Трансиорданией, и на юге, в Негеве) были введены военная администрация и заодно комендантский час.
Об одном из комендантов, посвятившем всю жизнь управлению арабскими территориями, и рассказывает интимный фильм Данель Эльпелег. Интимный потому, что герой расследования — ее собственный дедушка Цви. Снятый в обычной для израильских доков продвинуто-телевизионной манере, «Комендант» смешивает личное (семейная история со своими милыми секретами), политическое и эстетическое (неагрессивные визуальные эффекты, способствующие, так сказать, развлекательности), но не взбалтывает их. Портрет первоизраильтянина-ветерана, ставшего комендантом в 24 года и фактически отдавшего собственную семью на аутсорс коллеге, существует отдельно от рассказа о дисциплинарных и коррупционных практиках военного управления, отмененного в самом Израиле после массовых протестов 1966 года, но введенного снова уже спустя два года на Западном берегу, занятом после Шестидневной войны. Именно оно и заложило корень тех неразрешимых проблем (в первую очередь конфликтов из-за земли), которые до сих пор бушуют в регионе.
В. К.
Престижный оскаровский номинант. Он обращается к уже позабытому сегодня конголезскому кризису 1960-х, когда левый премьер-министр страны Патрис Лумумба стал одним из символов общеафриканского движения за независимость. Это очень не понравилось США (Лумумбу поддерживал Советский Союз) и Бельгии (Конго некогда было ее колонией). Результат: хитроумный циничный заговор, жертвой которого пал не только Лумумба, но и амбициозная идея создания Соединенных Штатов Африки.
В руках Гримонпре этот причудливый эпизод холодной войны превращается в настоящий политический триллер: ЦРУ отправляет в Африку джаз-бенд Луи Армстронга; коварный Ален Даллес строит планы, чтобы Америка не потеряла доступ к залежам урана; а Малкольм Икс принимает у себя в гостях Фиделя Кастро. Большое достоинство фильма в искусном, будто бы джазовом монтаже, отличном дизайне титров и цитат, которые появляются тут часто, и в отсутствии стройного закадрового голоса (фильм собран из кусочков хроники и озвучен разными голосами; есть даже аудиомемуары Никиты Хрущёва!). Под задорные и грустные песни Нины Симон, Диззи Гиллеспи и Дюка Эллингтона вершится история, а ключевой картиной для понимания замысла американских политиков становится «Вероломство образов» Рене Магритта.
М. Ш.
«Панорама.doc»
Фильм-бомба, таящий под своей тихой меланхоличной интонацией несколько интенсивных, хотя и очерченных пунктиром, драматических сюжетов. Протагонист этого автофикшена — проживший почти всю жизнь в Бельгии Умар (для бельгийцев — Дени), 40-летний девственник, приезжающий в Панкисское ущелье (древнее место локального проживания чеченского меньшинства в Грузии), чтобы проинспектировать полтора гектара земли, купленной ему в подарок матерью (пора уже строить дом и заводить семью). Немного опьяневший от летнего воздуха Умар ходит по селу и общается с родственниками и соседями — приятнейшими людьми, разбивающими стереотипы самого же героя о чеченском обществе (особенно впечатляет застольная беседа деревенских дам о свободе и гендерном угнетении). Тем не менее в фильме, центральным сюжетом которого вроде бы заявляется женитьба, не появляется ни одной женщины младше пятидесяти, даже где-то на фоне, в натурных сценах. Поначалу серьезный двухчасовой хронометраж кажется чрезмерным для такого небольшого сюжета. Но длительность начинает работать на саспенс, и в конце, когда Умар решает откровенно поговорить с отцом, приехавшим из Москвы (родители героя развелись еще во время чеченских войн), история взрывается конфликтом поколений, а то и цивилизаций.
В. К.
«Двойные вершины»
Париж конца 1950-х. Один хлесткий кинокритик, решивший, что «лучшая кинокритика — это новый фильм», приступает к съемкам своего дебюта, как бы нуара с восходящей звездой французского кино и гостящей в Париже голливудской актрисой. Сценария толком нет, съемки могут длиться по пять минут в день, группа недоумевает, монтажерки вздыхают, каскадер убивается почем зря. Так кино не делается, но на выходе получается шедевр — «На последнем дыхании» Жан-Люка Годара, радикально изменившего направление французского кинематографа.
К счастью, этот легкий фильм-оммаж, снятый автором «Отрочества», относится к первоисточнику не столько с пиететом, сколько с любовью и искренней заинтересованностью: как же это у французских чудил все так здорово получилось? Жаль, сам ЖЛГ уже не сможет снять ответочку — фильм-оммаж про не менее партизанские съемки дебюта Линклейтера, его совсем копеечного «Бездельника», изменившего ландшафт американского инди.
П. П.
Обычно это кино любят описывать через референсы: вроде как «Блэйд» встречает «Брата». И, наверное, в заложенной таким описанием вторичности кроется причина, по которой боевик про борьбу бандитизма с вампиризмом, написанный киноведом Сергеем Добротворским и актером, драматургом и врачом Константином Мурзенко, не стал еще предметом народного культа. Но это не кино по референсам, а прекрасный цветок зла, выросший из ленинградского семени на кронштадтской почве. Ну или, если хотите, двухкопеечный экшен-триллер, в котором молодой Алексей Серебряков мочит упырей под забойный саундтрек ранних Tequilajazzz.
П. П.
«Промежуток. Кинокультура Петербурга 1990-х»
Еще один впечатляющий памятник постсоветского десятилетия — импрессионистский док Алексея Учителя, душераздирающее исследование психогеографии Петербурга, сделанное в годы, когда и слова-то такого никто не знал. Обводный — самый длинный канал Питера, некогда южная граница города, транспортная артерия промышленного мегаполиса, место, которое поэт Заболоцкий 100 лет назад описывал как городское инферно, населенное юродивыми и застроенное фабриками. У Учителя примерно то же самое. Только вместо юродивых — пациенты психоневрологической лечебницы и посетители пивных, а также питерская богема: хромой поэт Кривулин и инфернальная труппа буто-театра Derevo. В какой-то момент все необъяснимым образом телепортируются во Францию, в дом-типографию Синявского и Розановой, где художник-матрос Шагин печатает тираж своей книги «Митьки» и хулиганит в ванной.
В. К.
«Гротеск как ответ»
Тихая новогодняя сказка, рассказанная Виржилем Вернье — мастером странных сюжетов о современных пролетариях (охранниках, девушках с ресепшена, стриптизершах и так далее). Как всегда у Вернье, на экране — гиперреалистическое изображение европейской скуки, по которому вдруг начинает идти рябь странных деталей. В данном случае мы имеем дело с загадочно улыбающимся секс-работником по имени Афин, который демонстративно отказывается следовать логике капитализма и развиваться в профессиональном, так сказать, плане, чтобы лет через пять выйти на заслуженную пенсию (о чем мечтают его соседи-коллеги по маленькой нелегальной эскорт-бригаде). Вместо этого парень валяется на диване с мобильником или слоняется по предпраздничному Монако, а в рождественскую ночь оказывается в доме китайских миллиардеров. Хозяев нет, а за их 12-летней дочерью-пироманкой присматривает странная сербская няня, которая почему-то слушает русские церковные песнопения и молится елке с подарками. Девочка рассказывает, что ее родители строят остров-убежище, где можно спастись от загадочной мировой катастрофы, которая грянет в наступающем году. Но, кажется, конец света уже случился: Европа выглядит у Вернье пластиковой полупустыней, поддельным миром, состоящим из банальностей и китча. Так что даже чудо-остров, явно нарисованный на компьютере, представляется куда более настоящей реальностью.
В. К.
«Ар-деко: искусство быть громким»
Прощелыга-промышленник едет в принадлежащий ему замок, захватив с собой любовницу, но по приезде встречает там свою жену с ее любовником. Сюда же нагрянули и их дочь-хромоножка с воспитательницей, а также экономка и какой-то писатель-графоман. С такой завязкой можно представить или водевиль, или триллер, но Райнер Вернер Фассбиндер совмещает первое со вторым, рассказывая вообще о третьем — поколенческой ответственности немцев за все злодеяния первой половины XX века. И не поверите, но это очень смешное и задорное кино. А еще тут есть Анна Карина и танец на костылях под электро-поп!
П. П.
Молодые астрофизики Алексей Медведев и Александр Москвитин работают в заснеженной обсерватории в Карачаево-Черкесии, а в свободное время охотятся за новым саундом. Помимо очевидного (для них) источника музыки, перекодированного космического шума, они извлекают звуки из всего — от банки энергетика до треска велосипедных спиц. «Джон Кейдж!» — восхищенно восклицает один из героев, скрипя заржавевшей калиткой где-то в лесу. При всем этом физики тут не скромные интеллигенты, а настоящие андерграунд-артисты, которые в кадре не расстаются с дежурной бутылочкой пива, устраивают одиночные рейвы в стылых деревянных домах и в финале играют свой трансцендентный эмбиент на Невском проспекте.
М. Ш.
«Двойные вершины»
Фильм, который сперва кажется возвращением классика берлинской школы в форму (строгую), а потом мелкомасштабным анекдотом в духе бесконечного сериала «Телефон полиции — 110». Как часто бывало у Петцольда классического периода, это история о призраках и автомобилях, в которой действие разыгрывается то ли на границе миров, то ли на грани между фантазмом и явью. Героиня Паулы Бер, студентка консерватории, которая явно не в духе (а возможно, вообще на грани нервного срыва), попадает в автомобильную аварию, в которой гибнет ее бойфренд. Сама она цела; кров, стол и чистые полотенца ей предлагает дама (Барбара Ауэр), живущая неподалеку от места катастрофы. Сразу становится понятно, что незнакомка напоминает ей кого-то из прошлого. Дальнейшие события настроенный зритель предугадает без труда, даже несмотря на то что Петцольд стремится замаскировать нехитрую фабулу всякими ложными ходами и отвлекающими деталями. На протяжении примерно двух третей фильма это выходит у него очень хорошо.
В. К.
«Панорама.doc»
Причудливая картина, посвященная локальной достопримечательности Иллинойса, так называемому замку Хейвенкрест. Эта странная китчевая усадьба, набитая скульптурами, живописью и винтажной одеждой, стала памятником любви художника Алана Сент-Джорджа (он делает маскотов для разных компаний) к его жене Адрианне. Когда-то давно супруги переехали из мегаполиса в частный дом, который Адрианна поначалу невзлюбила. Но Алан пообещал ей, что их жилище станет настоящим произведением искусства. Так и случилось! За несколько десятилетий особняк превратился в самый эксцентричный дом в Америке. Эта псевдоготическая усадьба словно из винтажного еврохоррора 1970-х сегодня работает как иммерсивный музей. Канадская документалистка Шеннон Уолш снимает постаревшего Алана в домашних декорациях. Адрианна умерла уже полтора десятилетия назад, но верный супруг продолжает поддерживать тепло в доме. Сентиментальный рассказ из настоящего с миксом из хроники (на секунду мелькает Том Круз, один из множества гостей Хейвенкреста) перемежается игровыми вставками. Есть эпизоды про знакомство Алана и Адрианны, которых сыграли молодые актеры, и даже полноценные музыкальные номера. Так, маскоты и женщины в масках покойной героини танцуют под гипнотический поп (саундтрек написал Ричард Парри из Arcade Fire). Неудивительно, что этот док — по сути, про дом с привидением — показывали еще и на жанровом фестивале Fantasia в Квебеке.
М. Ш.
Национальный конкурс
Работа Ивана Власова, выпускника мастерской Сергея Мирошниченко и уже большой звезды отечественной документалистики, выполнена в формате эдакого хай-концепта: 20 минут мы смотрим на стол для пинг-понга в парке курортного города. Вроде бы ничего интересного, но не оторваться. Это место для тренировок, детских игр, ссор, любви, кутежа, всех граней человеческой жизни, но до первого звонка.
П. П.
Национальный конкурс
Совсем иным образом устроена другая работа нацконкурса — полнометражный фильм-портрет Павла Клушанцева «Однажды в Ленинграде». Про режиссера «Планеты бурь» все известно и интересно: гений-самоделкин с «Леннаучфильма», из желе и палок сделавший революционный сай-фай, якобы «вдохновивший Лукаса, Кубрика, Спилберга» (неправда). Михаил Архипов, выпускник режиссерской мастерской киноведа-кинорежиссера Олега Ковалова, подробно и обстоятельно рассказывает о ленинградском самородке как гении места и человеке, всю жизнь шедшем наперекор историческим ветрам. Это очень просто сделанное в формальном отношении кино, но меняющее все представление о Клушанцеве и встраивающее его в действительно современный контекст. К слову, у Архипова в этом году вышла игровая «Планета», где Клушанцева (под другим именем-фамилией, но с узнаваемыми деталями биографии) играл Сергей Гилёв (об этом фильме Кинопоиск писал тут).
П. П.
Национальный конкурс
Главный герой дока — жизнерадостный мальчик Валька. В кадре присутствует и его мама, она же режиссер фильма Лида Канашова (сценаристка, работавшая над последними фильмами Алексея Федорченко). Валька сражается с собственным организмом (помимо ДЦП, который делает каждый его шаг настоящим испытанием, его преследуют проблемы со зрением), но неизменно киногеничен и остроумен. «Приключения реального самурая в мире катастроф» — хороший пример доброго и чуткого кино, в котором присутствие в кадре человека с диагнозом не кажется манипуляцией, а ощущается естественно. Настоящее «послание к человеку».
М. Ш.