В темных водах обитают мрачные чудовища, не менее опасные оттого, что вид их невинен и беспомощен (с)
Одна моя знакомая, Катюня, девушка в высшей степени хладнокровная, с отличным чувством юмора и самоиронии, после просмотра «Звонка» в течение недели прибывала в состоянии суеверного ужаса. Без преувеличения – ужаса, чего я от нее совсем не ожидала. Это был нонсенс, нечто сумасшедшее! Ее мучила бессонница, она сжималась от каждого шороха, пугалась каждой тени, а когда звонил телефон, едва ли не вскрикивала и не убегала. Ее тогдашний парень, Серега, во всю потешался над ней, шепча в трубку: «Семь дней», чем подливал масла в огонь и расшатывал ее и без того расшатанную психику. Подлец, конечно, но забавно! Катька сходила с ума. Для меня ее реакция была лучшей рекламой фильма ужасов из всех.
Посмотрела, понравилось. Не обнаружила я в нем, признаться, ничего шокирующего и устрашающего, на что, если честно, надеялась, но ведь каждому свое, верно? То, что пугает одних, ни коем образом не действует на других, все люди разные. Но, несмотря на отсутствие леденящего душу страха, я испытала сильнейший интерес к этому нетрадиционному и очень стильному кино, снятому преимущественно в сине-зеленых тонах. Эти сине-зеленые тона – различные оттенки воды. Вода – это тема, взятая в качестве фона к повествованию из японского оригинального сюжета, и, одновременно характеризуя восточную культуру в целом, она очень грамотно слилась и дополнила американскую версию фильма.
Синий и зеленый различных оттенков. Вода, всюду вода. Мутная, грязная вода за бортом ветхого парома, на котором Рейчел добиралась до острова, места основных трагических событий; чистая, прозрачная, холодная вода, струйками бегущая по ветровому стеклу автомобиля, в котором главные герои следовали по маршруту своего расследования; черная, враждебная, тревожная вода на дне каменного колодца – места преступления двадцатилетней давности… И вся эта вода неизменно сопровождается хмурым, пасмурным осенним небом, на котором никогда не мелькает луч солнечного света, как будто намекая на то, что надежды нет, и счастливого исхода не будет. Один единственный раз солнце мелькнуло на горизонте, внеся в цветовую и атмосферную палитру этой очень влажной и мрачной картины цветовой резонанс – это закат, окрасивший листья кривого одинокого дерева в багрово-красный, кроваво-рубиновый цвет.
Японцы, надо думать, с большой опаской относятся к воде, раз то и дело живописуют в образе воды силы зла, а заодно, похоже, неравнодушны к мертвым детям, в этой самой воде утонувшим. Не могу похвастаться тем, что отсмотрела много японских ужастиков – пыталась как-то осилить один, но сознание мое отказалась воспринимать подобный материал, да и японские мордашки мне не отличить одну от другой, не важно, будь то женская или мужская, - но американские версии, включая «Темные воды» с Дженнифер Коннели, я охватила. Что-то в этом, безусловно, присутствует, но, как кто-то писал до меня, мстящую мертвую девочку с длинными черными волосами пора бы уже оставить в покое. Вполне достаточно Самары, к которой я, кстати говоря, ничего, кроме жалости и сочувствия, по ходу пьесы не испытывала. Большую тревогу в мою душу заронил, между прочим, мальчик, сын Рейчел, со своим не по годам серьезным личиком и глазами юного антихриста. Интересно, он участвовал в кастинге к «Омену»?
Звездным актерским составом Звонок не избалован, и этому факту я откровенно рада. Потому как не смотрелись бы в этой картине знаменитые голливудские фейсы. А скромные, невычурные, спокойные Наоми Уотс и Мартин Хендерсон, почти незаметные на фоне героев любительского черно-белого кино на безымянной кассете, понравились мне именно своей непритязательностью и простотой. Хендерсон вообще мужик привлекательный и, в противовес «Звонку», обращает на себя внимание как в халтурном продолжении «Форсажа», так и в очень ладной военной драме «Эскадрилья Лафайет». Тут он невзрачен, но при всей своей невзрачности, все равно внушает симпатии, каким бы безалаберным и пассивным не был его Ноа, каким бы ни был он плохим отцом своему сыну. Но он есть в этой истории, и я за него переживала. В продолжении «Звонка» его уже нет, и отчасти поэтому к сиквелу я была изначально равнодушна.
Наоми в роли журналистки Рейчел чуть колоритнее, но только потому, что бегает больше, психует погромче, переживает эмоциональнее, и все в картине вертится вокруг нее и обратного отсчета ее тайма: «день третий, день четвертый…». Но и она на самом деле бесцветна, как бесцветна ее квартира, как бесцветно рабочее место, как бесцветна фотомастерская Ноа. Бесцветна именно потому, что так и было задумано: история, творящаяся в наши дни, - это лишь тропинка, ведущая совсем к другой истории, ужасной, трагичной истории одной семейной пары, которая уединенно проживала на суровом, немноголюдном острове, разводила лошадей и мечтала о дочери.
Что не так было с Самарой, я, если честно, не поняла. Надо думать, одна просто была Злом. Без объяснений, без причин, без мотивов. Она была Злом и творила Зло просто потому, что такова была ее природа. И это зло, исходящее от нее при жизни, и, как инфекция, передающееся посредством видеокассеты уже после смерти, остановить было невозможно, поскольку Самара ничего не хотела: ни мести, ни погребения, ни отпущения. Ответа на вопрос, как успокоить дух мертвой девочки, мы так и не получили, как не получили разъяснения тому, как, черт возьми, была записана злосчастная кассета, которая сгубила столько жизней. Что ж, очень по-японски, в восточном таком стиле – думайте, что хотите. Ладно, так и поступим.
В общем и целом, жанр этого фильма я назвала бы детективом. Мистическим, конечно, но детективом, поскольку в основе его лежало преступление и, как следствие, фигурировало расследование этого самого крайма. Не полицейское расследование, но журналистское, что ни в коей мере не уменьшает детективности сего произведения. Не скажу, что сюжет особенно запутан и непредсказуем, не скажу, что прежде мы не видели невинно убиенных, которые пытались уже после смерти, посредством различных подсказок, поведать живым о своей горемычной судьбе. Видели, конечно. Но «Звонок» при этом остается уникальным именно благодаря своему удивительному, водянисто-дождливому стилю, вкраплениям черно-белого цвета, обилию документальных материалов (видеопленки, фотографии), скупым диалогам (в фильме доминирует восточная созерцательность, крупные планы), символизму и философии. Философии чрезвычайно размытой и двусмысленной, неточной и основанной на ощущениях, но ведь на то она и философия.
Итог: хороший фильм. Красивый, изысканный, влажный и запоминающийся.
10 из 10
22.2 млн 
2.1 млн 
2 млн 