Пёстрый коллаж, подступиться к сборке которого можно только через психоанализ
Это инди-артхаусное аниме, вышедшее из-под пера дуэта t.o.L, — настолько перегруженная образами, метафорами и аллюзиями конструкция, что подступиться к ней можно, только фокусируясь на отдельных аспектах.
Большинство разборов либо игнорируют нарратив и фокусируются на визуальном языке — почти чёрно-белой графике с резкими контрастами и вкраплениями 3D, а также оригинальном сплаве ретро-футуризма с многочисленными отсылками к узнаваемым образам массовой культуры, — либо пытаются сформулировать суть, отталкиваясь от того, что сюжет базируется на романе Томаса Пинчона «Выкрикивается лот 49» (1966). «Лот» здесь определённо есть: тайная почта, заговор и древний культ — это явно оттуда. Но на деле это только часть образов, а не каркас.
Если роман — параноидальный детектив, оставляющий после себя массу вопросов без ответов, то здесь сюжет, наоборот, сыпет ответами, к которым сложно подобрать вопросы. После первого просмотра в голове только: «Что это вообще было?!» Понятно, что происходящее как-то связано с подростковым бунтом, но как взаимодействуют между собой фрагменты истории? Порог вхождения крайне высок: фильм не объясняет ничего, а требует, чтобы зритель сам собрал картину из осколков.
Намеком на то, как собрать их воедино, послужили три зацепки: книга Франца Кафки, задающая природу приключения, гротескный образ матери-гадюки и невозможные взаимодействия пространства-времени. Именно они — Кафка, мать и время — указывают на психоаналитическую логику происходящего: всё это работает по логике сна, а не реальности. Чтобы разобрать эту логику, придётся начать с терминов.
Аниме вольно синтезирует концепции разных школ психоанализа, но в его потоке легко выделить учения Фрейда и Юнга. Обе школы разделяют сознание и подсознание, но в части подсознания радикально расходятся.
У Фрейда подсознание структурировано и включает Суперэго — внутренние запреты, долг, мораль, вину. Оно формируется в детстве через фигуру родителя и работает как «внутренний надзиратель», не дающий Эго выйти за рамки.
У Юнга подсознание представлено архетипами, центральный из которых — Тень: вытесненные, отвергнутые, непризнанные части «я». Она не про мораль, а про целостность: то, что человек не хочет в себе видеть, но что им управляет и проецируется наружу.
Это разные механизмы, и они несовместимы. Но пространство внутренней империи в «Тамале» наполнено и тем, и другим. Поэтому для дальнейшего разбора удобно развести их функционально:
Тени — все образы подсознания, спроецированные наружу: вытесненные страхи, слабости, уязвимость, рациональность, жертвенность.
Суперэго — конкретная функция внутри подсознания: голос запрета, долга и вины, который не даёт Эго отделиться и уйти.
Теперь, понимая, что есть что, можно подступиться к интерпретации сюжета. С точки зрения психоанализа он должен пройти такие стадии:
Расщепление -> проекция -> компульсивное повторение -> встреча с Тенью -> контакт Тени с будущим/Самостью -> передача правды Эго -> интеграция Тени и разрыв цикла.
1. Расщепление.
Психика делится на Эго и подсознание. Эго консолидирует «сильные» аспекты: бунт, агрессию, контроль. Эго = Тамала в острейшей фазе сепарационного кризиса.
Подсознание содержит два разных механизма:
Суперэго — внутренний голос системы: запрет, долг, вина, наказание;
Тени — вытесненные части «я»: пассивность, уязвимость, сексуальность как объект, рациональность, слабость.
2. Проекция.
Эго — это «Я». Всё, что в подсознании, требует проекции наружу для коммуникации с ним. Планета Q и Hate-city — пространство сновидения, в котором внутренний конфликт разворачивается по логике сна;
Внешняя сепарация: образ матери расщепляется на «мать-гадюку» (реальная, запрещающая) и «идеальную мать» на Орионе (воображаемая, спасительница).
Проекции Суперэго:
Кентаврос (пёс) — карающая фигура Суперэго: надзор, насилие, наказание;
Кот-курьер — аватар контроля системы: через него Суперэго саботирует побег и поддерживает стабильность системы;
«Кэтти и Ко» / Hate-city — среда Суперэго: бюрократический абсурд как интернализованный порядок.
Проекции Тени:
Микеланджело — рациональная Тень: сомнение, слабость, способность выдержать правду;
Пенелопа (мышка) — телесная/жертвенная Тень: уязвимость, пассивность, та часть, которую система уже поймала и «приручила».
3. Компульсивное повторение.
Его суть — попытка задним числом получить контроль над тем, что когда-то было невыносимо и неподконтрольно. Эго ещё не встретилось со своей Тенью, поэтому подсознание ходит по кругу, раз за разом переигрывает травму и приходит к тому же финалу.
4. Встреча с Тенью.
Тамала встречает обе свои вытесненные части. Микеланджело — рациональная Тень: он проводник правды, сомнения и способности выдержать то, что Эго отвергает. Пенелопа — телесная/жертвенная Тень: она зеркало уязвимости и порабощённости, та часть, которую система уже поймала и «приручила». Встреча с ними — не спасение извне, а первый контакт Эго с вытесненным.
5. Контакт Тени с будущим/Самостью.
Это ключевой узел цепочки, объясняющий в том числе временные парадоксы. У Юнга помимо Тени есть архетип Самости — центральный архетип целостности, направляющий индивидуацию. Самость проявляется в образах проводника, мудреца, будущей версии себя — фигуры, которая уже прошла путь и знает выход. В фильме она обретает конкретное лицо, но это не буквальное будущее, а психическая функция: часть, которая видит цикл со стороны.
Что важно: Самость вступает в контакт именно с Тенью, а не с Эго, потому что Эго слишком защищено. Оно держится за маску, за бунт, за идеализацию «настоящей матери». Оно не выдержит правду — она разрушит его картину мира. Тень стоит вне маски: она уже вытеснена, ей нечего терять. Поэтому знание проходит именно через неё.
6. Передача правды Эго.
Тень, получившая знание от будущего/Самости, доносит его до Эго — но не напрямую, а через сомнения и трещины в картине мира, в результате чего Эго вынуждено признать то, что раньше вытесняло: «это не они, это я». Это не слияние, а признание Тени частью себя. Эго не растворяется в Тени и не сливается с ней: оно перестаёт от неё отворачиваться и возвращает ей место в психике. Только после этого становится возможен следующий шаг.
7. Интеграция Тени и разрыв цикла.
Интеграция — не победа над Тенью и не её уничтожение, а возвращение отчуждённого. Эго перестаёт делить себя на «я» и «они» и воевать с собственными проекциями. Тени больше не нужно прятаться за врагами и системой — она признана частью «я».
С этого момента петля теряет опору. Компульсивное повторение держалось на том, что Эго не узнавало себя в проекциях и раз за разом отыгрывало один сценарий. Как только Тень интегрирована, сценарий перестаёт быть обязательным: конфликт не требует внешнего врага, потому что внутренний признан и принят.
Такая рамка не даёт ответов на всё, но может стать ядром интерпретации, на которое нанизывается остальное. В частности: значение парного образа «статуя принца + птичка», роль Татлы и её символа-осьминожки. А также позволяет более-менее поженить визуал, Пинчона, Кафку и всё остальное, что попадёт в поле зрения.
8 из 10