Уильямс, которого мы потеряли
При трезвом взгляде надо признать, что персонажи Уильямса всегда были ненормальными. Актер умел ловить в себе и в других 'странность' и принес в мир абсолютно никем доселе не сыгранный образ 'здравомыслящего блаженного', 'чужого', 'инопланетянина' (забавно, что его карьера началась с роли инопланетянина Морка). Городские сумасшедшие, блаженные, не находящие себя в человеческом мире, всегда идущие не в ногу - таковы герои картин 'Доброе утро, Вьетнам!', 'Пробуждение', 'Общество мертвых поэтов', 'Король Рыбак' и даже такой безделицы как 'Флаббер'.
В конце 90-х стало очевидно, что сценариев для такого мощного таланта как Уильямс, почти нет. Звезда? Очевидно. Кассовый актер? Да. Любимец публики? Конечно. Умница, интеллектуал, гений, вулкан энергии! Но все это лишь в правильном материале. Необходимость присутствия Уильямса например в какой-нибудь беззубой 'Лицензии на брак' примерно равна необходимости присутствия Джима Керри в 'Номере 23'. Поэтому когда к символу добродушия, любви и сентиментальности - Уильямсу - пришли три сценария, где ему предлагали перевоплотиться в злодеев, он ухватился за эту возможность и не отказался ни от одного. Появился т.н. 'триптих зла': 'Бессонница', 'Убить Смучи!' и 'Фото за час', пожалуй, лучшие его работы в 21-м веке.
Что касается 'Фото за час', то самая большая претензия у меня к киноакадемикам. Это был абсолютно конкретный, заслуженный, стопроцентный Оскар за лучшую мужскую роль. Но не было даже номинации. Почему? Вопрос риторический. Возможно, просто проглядели. Дело, конечно, субъективное, но, на мой взгляд, Уильямс был на голову выше бесспорно талантливого Броуди, получившего награду.
Уильямс в этом фильме гениален. Слово избитое, но другого не подобрать. От него охватывает беспокойство. Да, конечно, это и мастерство режиссера, создавшего клаустрофобную атмосферу, чуть ли не как на корабле 'Ностромо' в 'Чужом', но все таки, прежде всего дело в актере. Это какая-то вселенская боль, какая-то невыразимая, нечеловеческая, собачья тоска, которая 'плеща, вылилась на меня и расплылась в шелесте'... Кажется, еще шаг, еще кадр и человек, которого играет Уильямс, завоет.
Пробирает дрожь от безмолвного душераздирающего крика, который рвется чрез тонкую вымученную улыбку, от кошмара, который таится в бездне небесно-голубых детских глаз. Уильямс филигранно сыграл роль 'человека-функции', в систему которого закрался вирус, неполадка, которая стала сжигать его изнутри.
Он идеален в роли живого воплощения слова 'одиночество'. Безусловно, он продолжил традиции Чаплина, но если Маленький Бродяга был энергичен, добр и оптимистичен при всех горестях жизни, то Пэрриш Уильямса (случайность ли, что зовут героя так же, как героя 'Джуманджи', где Уильямс сыграл буквального потерянного во времени и пространстве человека?) - маленький человек, униженный, глубоко ущербный и тяжело больной от своего одиночества. Он буквально растворен в пространстве, которое рисует вокруг Марк Романенк, он буквально не существует вне стен своего супермаркета, он такой же белесый как грибок на дереве, он такой же люминесцентный, как моргающие лампы дневного света, он такой же одноразовый как кофейный стаканчик из Старбакса. Он растворяется на фоне белых стен и простыней в своей 'нежилой' квартире, он незаметен в ближайшей закусочной, где уныло пережевывает безвкусную стандартную еду, он существует лишь в памяти коллеги и статистических и бухгалтерских отчетах. Его буквально нет!
Он живет чужой жизнью, одержимый счастьем в чужой семье, не производя на свет ничего кроме углекислого газа и фотографий, сродни стоящей в углу его мастерской копировальному аппарату. И да, это все тот же 'блаженный', 'чужой', 'инопланетянин', только в крайней степени деградации, в самом крайнем, жутком его проявлении.
Мы не знаем о нем ничего. У него нет прошлого, будущего и даже настоящего, он вроде бы и не противопоставлен обществу, наоборот, что самое страшное, он плоть от плоти общества, кровь от крови мегаполиса, жалкое порождение социофобии современной цивилизации.
И вместе с тем в нем есть много исковерканной, изуродованной невыраженной любви, утопической, но все-таки человечности и наивной веры в людей. Мы угадываем в нем человека, скорее всего уничтоженного на заре становления - родителями, одноклассниками - да мало ли кем, привыкшего растворяться и дежурно улыбаться на любую ругань в свою сторону. Он терзается от огромной любви и неодолимого желания быть нужным, и одновременно от невозможности получить это. Он становится страшен, защищая крупицы своего счастья, которое он видел в счастье чужом, но он не способен ни на великие злые, ни на великие добрые дела. Зритель не может возненавидеть героя, но и полюбить его всем сердцем не получается, потому что вызывает он к себе, как верно сказал сын главной героини, только какую-то безотчетную жалость. Жалость перед ползущим по полу жучком, над которым уже занес тапок. И бунт этого маленького человека, впервые в жизни сказанное повышенным голосом слово, впервые в жизни поднятая для удара рука и нож, впервые взятый не для нарезания бифштекса, - сыграно настолько тонко, на таких полутонах, что Уильямс без всяких экивоков встает рядом с Де Ниро, Пачино, Хоффманом, Богартом, Трэйси.
Уильямс сыграл настоящую трагедию, горе и боль его героя чувствуешь каждой клеточкой, его страх обволакивает весь фильм, делая его вдвойне атмосферным. Но и режиссер Романек достоин аплодисментов. В фильме угадывается 'Таксист' и Трэвис Бикл, умелое выстраивание кадра опытным клипмейкером, многочисленные символы и холодная эстетика постмодерна.
Фильм, конечно, далек от типичного триллера хотя держит в напряжении до самого конца. Немногословный, сдержанный, мрачный, умный, холодный, талантливый и беспощадный к своим героям фильм.
Картина оставляет после себя тяжелый осадок. Но он показывает кроме всего прочего, что, кроме Уильямса-комика и Уильямса-характерного актера, был еще один, третий Уильямс, великий трагический актер, который так и не получил должного применения. А в нем видится и Мармеладов из 'Преступления и наказания', и Рогожин из 'Идиота' Достоевского, и гоголевский Акакий Акакиевич, и чеховский герой, и Уинстон Смит из '1984', и, конечно, Вилли Ломан из 'Смерти коммивояжера', и Тевье-молочник из 'Поминальной молитвы'... А еще актер мечтал сыграть Джокера и, можно с уверенностью сказать, что это был бы совершенно особой, и гениальный Джокер. Это был Уильямс, которого мы никогда не узнаем, которого мы потеряли.
'Фото за час' - фильм, в котором есть пронзительная искренность, страх, одиночество, леденящая боль за своих героев, непревзойденная актерская игра и катастрофа человека, которому 'некуда пойти' среди людей. В нем есть что-то еще, что-то неуловимое, что возникает случайно - даже далеко не у самых великих режиссеров - и не повторяется. И, вероятно, уже не повторится, уж точно не в таком виде, потому что Робина Уильямса, великого трагического актера - больше нет.
10 з 10
5.4 млн 
811.7 тыс 
364.7 тыс