В храме все должны быть серьезны, кроме того, кому поклоняются
«Все мы барахтаемся в грязи, но иные из нас глядят на звезды»
Я была тогда совсем маленькой. Мама принесла однажды толстую книгу и сказала: «Сегодня вечером будем читать новые сказки!». Я увидела на обложке волка и сказала, что хочу вот эту, но мама почему-то проигнорировала мою просьбу. Весь вечер она читала нам совсем другую сказку. Я теперь стеснялась, что меня до сих пор интересовал какой-то там волк, когда тут такая история!
В моем сознании не укладывалось, что маленький мальчик может перенести столько страданий, что мальчик вообще может страдать… Я понимала отчетливо только то, что передо мной не просто сказка, а что-то совсем другое. Я так переживала трагедию мальчика, которого заставляли каждую ночь искать три монеты – белую, желтую и красную, что, боясь выдать свои переживания, не спрашивала у родителей, что же это за сказка. Я смотрела на детей в детском саду и не понимала, как можно быть такими беззаботными, когда где-то далеко страдает из-за чужой жадности маленький мальчик. Со временем я перестала постоянно думать о мальчике и трех монетах, но не забывала о нем. Меня не отвлекали от него ни Золушка, ни Карлик Нос, ни Калиф-аист.
«Я уже не приобрету ни одного нового друга в своей жизни, но, вероятно, приобрету нескольких друзей после своей смерти»
Прошло много лет, я взяла случайно книгу незнакомого мне писателя: роман, пьесы, стихи, сказки… Я выбрала по названию «Мальчик-звезда», стала читать. Это была та самая сказка из детства… Я снова ощутила эту боль и сострадание к чудесному мальчику, снова испытала досаду от того, что не в силах помочь ему. Эта была книга Оскара Уайльда. И с тех пор Уайльд меня не оставляет.
У меня есть любимые писатели, произведения которых мне нравится читать и перечитывать, есть любимые писатели, произведения которых я вспоминаю с удовольствием, но не возвращаюсь к ним… А есть писатели и поэты, которых я не могу назвать просто любимыми, это люди, которым я ВЕРЮ. Верю не потому, что всегда уверенна в их правоте или прозорливости, а потому что всегда уверенна в их искренности. М.Ю. Лермонтов, Ф. Гарсиа Лорка, Э.М. Ремарк, Г. Гарсиа Маркес, А. Ахматова, С. Довлатов, О. Уайльд…
«Увы, половина человечества не верит в Бога, а другая половина не верит в меня»
Каждый раз, когда читаю Уайльда, я удивляюсь – его уму, интеллигентности, юмору и самоиронии, но прежде всего, его искренности и тонкости чувств. Юмор Уайльда совсем не похож на юмор кого-либо: высмеивая что-то, он не оставляет после себя привкуса саркастической горечи, он отбрасывает солнечный луч на сумеречное небо повседневности. В этой улыбке Уайльда, смотрящего на нас, и кроется загадка его гения – загадка, которую я не хочу разгадывать. За своим внешним пренебрежением к женщине он прятал восхищение ее верностью и смелостью, под маской денди он прятал философа, за его цинизмом скрывалась самоирония, за его пренебрежительностью – чувство собственного достоинства.
«Эта пьеса сама по себе успех. Вопрос только в том, не провалится ли на первом представлении публика»
Но за смехом он не станет прятать слезы, особенно в «Как важно быть серьезным». Смех должен быть чистым, только тогда он станет очищающим. Андре Моруа как-то сказал: «Благодаря Уайльду англичане знают способ превращать парадоксы в банальности». Но история двух банберистов и их утонченных возлюбленных никогда не превратиться в банальную комедию положений.
«Если пьеса – произведение искусства, ее постановка в театре является экзаменом не для пьесы, а для театра…»
Комедия, которая «сама по себе успех», обрела достойное воплощение. Думаю, Оливер Паркер советовался по всем важным моментам с автором пьесы. Уайльд остался настолько доволен результатом, что иногда нам везет не просто ощутить его улыбку, но и услышать его смех. Он сам внес изменения в сценарий, выбрал по своему вкусу песенку-серенаду, участвовал в подборе актеров: интеллигентные, элегантные и смешные Рупперт Эверетт, Колин Ферт, Френсис О’Коннор, Риз Уизерспун, Джуди Денч – само воплощение условностей, доведенных до абсурда, столь любимых Уайльдом. Он прогуливается по съемочной площадке и, глядя на них, периодически произносит: «Первый акт оригинален, второй превосходен, третий невероятно умен».
Уайльд позволил Оливеру Паркеру рассказать зрителям о том, что он существует в английской литературе не сам по себе, а родился из рыцарских романов Вальтера Скотта и ажурной иронии Джейн Остин, критики нравов Уильяма Теккерея и запутанных судеб юных героев Чарльза Диккенса. Только он, конечно, не скажет об этом прямым текстом, а лучше немного поиронизирует – это самый верный способ не упустить в других ничего достойного подражания и не потерять своего собственного стиля.
«Воображение дано человеку, чтобы утешить его в том, чего у него нет, а чувство юмора – чтобы утешить тем, что у него есть»
Когда мне грустно, когда кажется, что нет вокруг ничего радостного, я включаю фильм «Как важно быть серьезным». Чистый смех очищает мое настроение и сердце от уныния, красивые дома и гостиные окружают меня своим уютом, игра света и актеров радует глаз. А когда под рукой нет фильма, я слушаю Lady, come down! Или читаю сказки, повести, пьесы. Две-три страницы и забываешь о дурном настроении – погружаешься в мир лордов и графинь, мир красивого совершенного повествования, мир чудес и волшебства, самым волшебным из которых остается смех Оскара Уайльда.
Helas!
Отдаться всем страстям, пускай душой –
Тугой струной – любой играет ветер, –
Так вот за что отдал я все на свете:
И трезвый ум, и волю и покой!
Мне чудится, что свиток жизни мой
Мотивом глупеньким марают дети,
И смысл святой скрывают ноты эти…
А было время – дерзкою рукой
Я мог извлечь в нестройном жизни хоре –
Прозрачней, чище горного кристалла –
Звук красоты неслыханной дотоле…
Неужто в прошлом все? Усильем боле –
И, мниться, дотянусь до идеала…
Ужель навек душа моя пропала?
P.S. «Публика смотрит на трагика, но комик смотрит на публику»
1.4 млн 
745.8 тыс 
269.5 тыс