Трафаретная живопись фаната
Нет для людей более естественного и заурядного занятия, чем поиск любви. Иметь «вторую половинку» – обыденная явность, как пять пальцев на руке. Не иметь – бюджетный вариант для тех, кто не снискал пока успеха, но не сдается и использует временное затишье в качестве лирической паузы для рефлексии. Роб Гордон – главный увалень в книге «Hi-Fi» - из числа последних. Впрочем, это не мешает ему скверно одеваться, мучить своих бывших (целых 6!) женщин, быть вечно недовольным, не иметь ни гроша за душой, тусоваться с парочкой чокнутых меломанов, и, наконец, встречать рассвет в постели с экзотической американской певицей. Но обо всем по порядку.
Причина, по которой роман британца Ника Хорнби с лаконичным заголовком «Hi-Fi» не утонул в бездне книг за 1995 год, кроется в центральном персонаже. Образ меломана, пустившего в далеком прошлом жизнь на самотек, подкупает искренностью. Музыка и любовь, наполняющие его жизнь смыслом, противостоят миру денег и вечных забот об успехе. А внутренний романтик на пару с Маленьким принцем - стене из множества проблем, сводящихся к замкнутому мысленному диссонансу: что первично, зависимость от сентиментальной музыки или подавленность из-за очередного краха в любви? Размышления в разрезе европейской поп-культуры 90-х, пригвозденная обоймой убийственных острот, позволили британскому писателю занять зияющую пустоту между популярным чтивом и литературой для высоколобых.
И вот окрыленную волной успеха «Hi-Fi» вынесло на берега широкоформатного мира Голливуда. И хотя экранизации один из немногих примеров, где фразеологизм «яблоко от яблони…» вращается на орбите положительного контекста, возникает вопрос, так ли важно соблюдать нюансы и детали первоисточника, если на одного добродушного фаната найдется сразу три зарвавшихся критика? К чему подробный пересказ, если на страницах книги все известно и знакомо? «Hi-Fi», расширившись до «High Fidelity/Фанатик», пошел по пути денежного компромисса. Деньги нашептали перенести театр действий из андерграундной музыкальной столицы Лондона в духовного побратима со штампом “Made in USA” Чикаго, разыграв в нем старую пьесу.
Главной проблемой при адаптации стояли монологи Роба. Каждая из проблем на пути 35-летнего владельца магазина пластинок, имела свою печально-циничную, сатирическую, а порой и глубокомысленную авторскую ремарку. По этим «живым» замечаниям формировалось представление, что написанная история не выдумка. К чести режиссера Стивена Фрирза, исконно-нуарная традиция сопровождать действие густым закадровым баритоном осталась не у дел. Он просто взял сценариста Джона Кьюсака, поместил его томный, флегматичный взгляд перед камерой и произнес «мотор!». В итоге, комфортно отделявшая от актера четвертая стена обрушилась, и вовлекла зрителя в некое подобие беседы. Причем, за новаторским приемом поначалу даже незаметно как «обновленная» версия Роба стала более прямолинейной, психованной и истеричной натурой. Тем более, когда изменившийся «театр действий» с сопутствующими культурными особенностями по качеству не уступает первоисточнику. Так, через океан легендарные панк-рок оборванцы Sex Pistols преобразились в разукрашенных глем-металлистов Kiss, Madonna из колонок ночного клуба сменилась современными «электрониками» Chemical Brothers. А всплывающая аналогия на культовых «Бешеных псов» - не менее культовым ужастиком «Зловещие мертвецы».
И хотя подобные перемены мелочны по отдельности, складывающийся воедино пазл в точности отвечает атмосфере музыкальных битов и ритмов жизни со страниц романа. А вот где коррективы нанесли куда больше урона, так это в тональности повествования. Книга организована таким образом, что за каждой из экс-возлюбленных Роба, которых он то и дело вспоминает, прослеживается эволюция его характера и принципов, которыми он движим в настоящих ситуациях. Сценарий же составили так, будто книгу разорвали в клочья, переставили главы местами, а страницы с юмором пустили на попутный ветер. Конечно, специфика колкостей в мыслях Роба заключалась в том, что они прекрасно воспринимались именно на страницах, но никак не наяву. Однако лишившись тонкого английского юмора, герой Кьюсака упал в котировках до уровня евнуха в гареме. А сместившийся акцент обозначил другой серьезный недостаток: сюжет, вернее кислое, инфантильное течение вплетенного любовного треугольника, которое не колит, не поддевает и не цепляет.
Создание фильма – процесс, требующий максимальной отдачи. Уже по тому, как трансформировался мир, а с ним и персонажи, причастные к музыке говорит, что упрекать экранизацию в недобросовестном подходе не менее глупо, чем доказывать непорочность «ночных бабочек». Но, увы, усердие не залог успеха. «Hi-Fi» сама по себе сингл, где рефлексия и инфантильность в куплетах прерывалась виртуозно-бойкими насмешками в припевах. Но портило «пластинку» фальшивое соло из тривиального хеппи-энда. «Фанатик» же сингл надрывающегося от депрессии и попросту озлобленного, угрюмого Кьюсака с идентичным заключением, что какой бы не была любовь, куда важнее, что ты собой представляешь, нежели что тебе нравится. Удивительная простота продолжительностью в два часа.
5 млн 
1.1 млн 
508.9 тыс 