Чертова прекрасная жизнь
В 1925 году водители автобусов лихачили почти так же безответственно, как и нынешние маршрутчики. А быструю езду уважали не только русские, но и распаленные горячим солнцем мексиканцы. Вряд ли сейчас можно найти отчет местных гаишников об аварии, искалечившей восемнадцатилетнюю девчонку по имени Фрида, однако есть отчеты медиков, и они ужасают. Металлический поручень прошил ее буквально насквозь, от паха до живота, а скелет врачи собирали по фрагментам, как паззл. В бреду ей казалось, что Смерть танцевала у постели. Но девчонка была сильной. Авария сломала ее тело, но она выкарабкалась и заново научилась ходить. А за долгие месяцы, проведенные в кровати, Фрида начала рисовать, хотя единственной натурой для нее было собственное отражение в зеркале.
На этом материале можно было сделать пронзительную драму о том, как человек, превозмогая боль, раскрывался в своих картинах, как страдал и чего ему стоил каждый новый шаг вперед. Только вот понравился ли бы такой подход самой революционерке Фриде, женщине, которая самозабвенно любила жизнь, дышала полной грудью, соблазняла мужчин и женщин, пила текилу в количестве, курила и сквернословила похлеще многих местных мачо? «Фрида» Джули Тэймор – это очень яркий фильм, насыщенный латиноамериканскими страстями, бурными романами, танцами и обязательными вставными песенными номерами.
Это красочный латиноамериканский карнавал, в который время от времени тревожными пульсирующими нотами прорывается боль, а за размашистыми выяснениями отношений кроются настоящие драмы на оттенках эмоций. Здесь в единое целое сливается страстное танго и жуткая пляска смерти, пронзительная откровенность картин Фриды и полный страстей водоворот ее жизни. Портреты оживают, а реальность застывает, оставаясь красками на холсте, стирается грань между автором и его работами, а образы раскрывают художницу лучше любой биографии. Сделав живопись частью истории, Джули Тэймор поймала удивительный баланс между яркой и слегка вульгарной прожигательницей жизни и изломанным ранимым человеком, для которого боль так же естественна, как дыхание.
Можно долго доказывать, что сексуальная Сальма Хайек мало похожа на мужеподобную угловатую Фриду Кало, что она подменяет ее внутреннюю силу своей внешней красотой, не подвластной даже гримерам. Однако подобный диссонанс тем сильнее прочерчивает конфликт между тем, что снаружи, и тем, что внутри. Страстная Фрида, для которой любовь и ненависть к собственному мужу сплелись настолько крепко, что кажутся двумя гранями одного и того же чувства, сильная Фрида, которая ежедневно побеждает боль, влюбляет в себя … и слабая Фрида, которая страдает от того, что никогда не сможет стать матерью, уставшая Фрида, которая с радостью ждет ухода в иной мир, и надеется никогда больше не возвращаться. Одну вдохновенно играет Сальма, другую мы видим на картинах, и, на равных существуя в пространстве фильма, эти две ипостаси создают удивительно законченный образ, полный боли и огня.
Филигранно сочетая на экране несочетаемое, и рисуя портрет не полутонами, но яркими красками и широкими мазками, добавляя крикливый поп-арт и мюзикл по вкусу, Джули Тэймор ни разу не теряет баланс и не сбивается с ритма. Фрида Кало раскрывает душу нараспашку, танцует танго, изменяет, страдает, пишет картины, соблазняет Троцкого, поет в кабаках, пишет картины, ругается матом, любит, ненавидит, пишет картины, верит, теряет, находит, и уходит с тем, что взяла от этой жизни все и даже немного больше.