Иллюбовь
'Единственная огромная трудность в общении — это иллюзия того, что оно имело место.' Бернард Шоу.
Признаться, друзья, за последние года два я устал от кино. От той грехопаденческой скудности идей, от гущи пафоса и битья об стенку во имя микро- и [о]нано-идеалов, танцев с бубном вокруг все тех же постапоплектических сюжетов. Если режиссерам, да и чего греха таить, зрительским массам состояние запоя и наркотических дримсов более привычно, нежели трезвая голова, то пускай они друг другу и делают реверансы. Но как-нибудь без меня.
И пробудить от апатии даже закоренелого сноба может только безоружная художественная честность. А вот и она! Если вам, как и мне, давно не выпадало случая насладиться классическим актерским мастерством, то попросту невозможно не обратить внимание на феноменально острую и драматическую игру Хоакина Феникса. Кроме шуток - это чистый восторг, который напомнит о таких титанах (ушедшего) кинематографа, как Грегори Пек, Кларк Гейбл или Марчелло Мастроянни. Я здесь подразумеваю не только удивительно правдивую мимику, эмоциональный тонус или психологическое развитие образа - зримое и рельефное, то, чего мы так позорно забыли требовать от служителей Мельпомены в суетливой погоне за зрелищем (впрочем, они нам сами старательно потакали). Поражают воображение (по крайней мере, мое) это непрерывное существование актера в какой-то уникальной психической атмосфере ближайшего будущего - вроде и недалекого, но совершенно другого, этот совершенно безумный взгляд, при этом жутко, до боли ему знакомое, будто с рождения, душевное состояние... Заметили ли вы эту странность? Вот оно, идеальное перевоплощение, без образца для подражания - его просто не существует в нашей реальности, все это выдумано, но ты веришь - потому что не замечаешь. Как не заметили коллеги по цеху, что, в общем, закономерно. Но то, что незаметно сегодня, очень скоро войдет в учебники (если таковые вообще сохранятся как жанр) примером дерзкого новаторства.
Далее - тоном поспокойнее - если Руни Мара, из присутствующих на экране актеров, подобное перевоплощение далось менее убедительно (что, может быть, объяснимо сюжетной связью с прошлым и особенностями характера ее героини), то Эми Адамс и Оливия Уайлд вторили выразительным бэк-вокалом партии первой скрипки Феникса. Хотелось бы побольше таких ролей на экранах, не поверхностных, со сверхзадачами, но хотеть всегда было предприятием весьма малокалорийным, а посему не вредным. Но возможно, самый жаркий трепет у зрителей, как и у Теодора, вызывает магнетический голос Саманты, 'девушки'-OS. Этот увлекательно-стыдливый процесс познания себя и окружающего мира, вторжения искусственного интеллекта в неприкосновенную сферу чувств, в зону ответственности, морали, принятия решений и влияния на судьбу живого человека... Понятно, что это вопрос каких-нибудь 10-15 лет, но сегодня кажется задачей недостижимой, чудом - и Скарлетт Йоханссон своим голосом это чудо жизни вдохнула в опто-волоконную сущность, которая предстает даже более одухотворенной, чем ее одаренные телесами собеседники, или друзья, или. .. любимые? Этот парадокс задает с самого начала такой огромный потенциал всей интриге, что вот-вот, казалось бы, она обретет контуры, нарисует себя. Хотя, изобразить себя она все-таки изобразила, но как находчиво... Право, как только машины овладеют интуитивным знанием законов искусства, наступит эра нашего с ними равноправия, и уже не мнимый фантом однополых браков будет будоражить 'духовные скрепы' человечества, а союзы еще более причудливые.
Плавное лирическое отклонение к проблематике фильма, создателю которого (во всех смыслах), Спайку Джонсу удалось достичь невероятного фактологического и идейного правдоподобия, какого мы не видели, пожалуй, со времен 'Artificial intelligence' или 'Двухсотлетнего человека', с еще большим акцентом на философской составляющей. Ведь история могла спокойно закончиться невыразительной утопией всецелого и вечного счастья - но этого не происходит. Любовь, как и любое другое чувство человека, как, собственно, его жизнь, - растет, меняется, уходит. Саманта это понимает. И Теодор принимает ее решение...
И хоть эстетический шок может слегка отвлечь от калейдоскопа деталей (а как известно, именно их богатство отличает искусство от ширпотреба), на некоторых внимание все же сфокусируется. Лишь пара незабываемых моментов, как, например, чайник, вскипающий в унисон с чувствами Теодора, лифт, движущийся со скоростью эмоций героев, находящихся в нем, Лос-Анджелес, как большая операционная система с живописно рассыпанными пучками света и оснащенный, наконец-то, пешеходными аллеями, изящые желто-оранжевые тона в одежде, декоре, гаджетах. Тот самый случай, когда происходит не скармливание продуктом неверифицируемого качества, а диалог режиссера-сценариста со зрителем, когда его мысли вонзаются в твое сознание, ты с пеной у рта споришь, или наоборот, с не меньшим энтузиазмом соглашаешься. Вот каких фильмов не жалко ждать годами!
401 тыс 
296.9 тыс 
261.6 тыс 
1