Лучшее, что у меня было…
Заснеженные провинции. В одной из них отчаянный, близкий к безумию полицейский пытается уйти от сходства с отцом-тираном, а в другой хладнокровный адвокат вытягивает кажущееся прибыльным дельце о гибели детей в школьном автобусе. Разные персонажи, различные обстоятельства, но единая сковывающая меланхолия. 'Скорбь' Пола Шрёдера и 'Славное будущее' Атома Эгояна связывает между собой не только прекрасная операторская работа Пола Саросси, но и то, что обе ленты являются экранизациями романов Рассела Бэнкса, случайным образом вышедшими в прокат в 1997 году, представляя своеобразную дилогию о человеческом горе обыкновенных людей.
Если в 'Скорби' чёткий прямолинейный сюжет с редкими флэшбеками и сама история замыкается в своей камерности, словно зритель зашёл в чужой склеп и разглядывает эпитафии, то 'Славное будущее', нарочито распадаясь на прошлое, настоящее и будущее в хаотическом порядке, более открыто зрителям, предлагая на час-другой, подобно главному беспристрастному герою, пройтись по тонкому льду отношений жителей столь несчастливого городка, лишившегося детей в один ничем не примечательный день. Если в 'Скорби' трагедия сконцентрировалась в герое Ника Нолти, то 'Будущее' рассеивает внимание по каждому встречному, как бы подчёркивая, что все персонажи одновременно одиноки по отдельности, в своих домах, но катастрофа роднит их между собой, скрепляет незримым взаимопониманием, помогает жить дальше в пугающей повседневности.
В 'Скорби', по сути, во главе повествования стоял пронзительный дуэт сына и отца, остальные персонажи в картине придавали им некую завершённость, последние едва уловимые штрихи в поведении, мотивах порою алогичных поступков. Напротив же, в 'Будущем' юрист Митчелл Стивенс, формально главный персонаж, в большей степени раскрывает своими расспросами образы второстепенных героев, помогает прочувствовать быт небольшого сообщества. Соответственно, задача исполнителей в фильмах состояла в достижении разных целей: Ник Нолти и Джеймс Кобурн блистательно разыгрывали взаимную ненависть, устраивая форменный бедлам в чёткой конструкции сюжета, в то время, как Йен Хольм и Сара Полли превращали искусственно, с режиссёрской подачи, созданный хаос истории в упорядоченный, умеренный рассказ с точечными ударами по зрительской совести. Возмущённый Брюс Гринвуд здесь выступает в качестве баланса, чтобы удержать от излишней суховатости картину. Наконец, снявшаяся в пяти фильмах Эгояна несколько непривычная в образе водителя злополучного автобуса Габриель Роз мастерски привносит в видение ситуации некоторый элемент неопределённости, особенно в финале 'Будущего'. В итоге зритель, наблюдая за игрой ансамбля, считает на полном серьёзе, что давным-давно знает всех персонажей: и замкнутого адвоката, чья дочь в любой момент от передозировки наркотиков может умереть в какой-нибудь подворотне, и своенравную очевидицу трагедии, с впечатляющей мстительностью отплатившей своему отцу за его любовь, и беспомощного Билли, каждодневно едущего вслед за школьным автобусом, не подозревая о том, сколь коварен бывает лёд на дороге, и школьного улыбчивого водителя, чья стена в доме увешана фотографиями детей, составлявших славное будущее города.
Универсальное 'Будущее' снискало фестивальный успех и благосклонность американской киноакадемии во многом за счёт выверенной режиссуры Атома Эгояна, его безупречной адаптации романа и усилий актёров. Целесообразно ли в таком случае сравнение шедевра с менее популярной 'Скорбью' Шрёдера? Сравнение более чем уместное, поскольку лейтмотивом в обеих лентах выступает отрицание реальности, замкнутость на механическом проживании оставшегося времени. В 'Скорби' яростный Ник Нолти расследует несчастный случай, чтобы с головой уйти в эти упоительные параноидальные подозрения, меньше смотреть в зеркало и замечать усиливающееся сходство с чудовищным стариком-отцом, бьющим сына бутылкой по голове. Так и тишайший Йен Хольм со своим адвокатским рвением заполняет пустоты в душе, предпочитая после беседы с дочерью-наркоманкой слушать других несчастливых людей. Оба произведения Рассела Бэнкса объединены неизбывной печалью невыносимой лёгкости бытия. Может быть, фильм Эгояна поставлен талантливее, но в конечном итоге, разве это так важно, если повсюду царит единая сковывающая меланхолия...
В 'Скорби' полицейский с проклятой зубной болью, распростирает руки на дороге, останавливая школьный автобус. В 'Будущем' же школьный автобус с улыбчивой водительницей съезжает с дороги и скрывается под рухнувшим льдом. Зрители 'Скорби' наверняка уверены, что с ними ничего подобного не происходит, ведь их отец не монстр, а они не похожи на копа-неудачника. Зрители 'Будущего' тоже уверены, что всё в порядке, и коварный лёд ничем им не угрожает, вообще все эти автокатастрофы, упомянутые в новостных сводках, их не касаются. У зрителей впереди - славное будущее. Они замкнуты в том же отрицании, что и персонажи Ника Нолти и Йена Хольма. Может быть, они окажутся в один ничем не примечательный день тем самым хромым, что отстал от гамельнского крысолова, но продолжает отрицать тот неоспоримый факт, что в несчастье своём он не отличается от других людей. Это естественно, что большинство зрителей займёт место слушательницы в самолёте рядом с Митчеллом Стивенсом, чей монолог страшит, но вызывает лишь стремление уверить себя - 'со мной этого никогда не произойдёт'. Но Рассел Бэнкс, Атом Эгоян, Йен Хольм безжалостно намекают на то, что однажды вы окажетесь этим Митчеллом Стивенсом и вы будете рассказывать жуткие вещи знакомому человеку, не испытывая ровным счётом никаких чувств, потому что самое худшее в вашей жизни произошло, а мысли о славном будущем уже не способны утешить. Лучшее, что у вас было - поглотила реальность, что к вам обратно выплюнула кости и долги.
941.2 тыс 
213.9 тыс 
133.9 тыс 