Запредельно концентрированная абстракция, к которой сознательно возможно подступиться разве что через художественную структуру
После первого просмотра лично у меня в голове крутилось только «Что это было?!», т. к. казалось, что внятно сформулировать суть увиденного невозможно. Разумеется, в общем и целом можно предположить, что это какая-то тяжелая абстракция про смерть, тлен и безысходность, однако в такой интерпретации 3/4 хронометража как будто либо ходят по кругу, либо вообще лишены смысла.
Если с содержанием, в котором концентрация разного рода метафор, аллюзий и аллегорий превышает все разумные пределы, всё сильно непросто, то вот с формой, а точнее художественной структурой, дела обстоят значительно проще, поэтому в своей интерпретации отталкивался от неё.
Тут в теле истории ясно читается классическая трехактная структура, при этом помещена она в не менее очевидный рамочный слой, понимание чего дает возможность заметить очевидную зеркальность образов и, что не менее важно, определить главного героя.
Ввиду значительно меньшей продолжительности, анализ имеет смысл начинать с рамочного слоя, где можно выделить несколько конкретных образов, в частности: какой-то механизм рядом с шахматной доской, а также какая-то шарообразная структура, покрытая статуями в явных образах и имеющая ясно читаемые готические фрески.
Где конкретно разворачиваются события не особо важно, а важно то, что все образы говорят о том, что с этой частью мира всё в порядке. Это хорошо отлаженный механизм, работающий по определенным правилам, а значит, у него есть цель.
Далее действие переносится в тело истории, где не менее очевидно читается полная противоположность во всем, а еще в нем можно выделить классические завязку (акт 1), инициирующее событие, развитие действия (акт 2), кульминацию и развязку (акт 3), однако перед тем, как пытаться интерпретировать увиденное, надо определиться чья это история и кто на её протяжении претерпевает изменения?
Интуитивно может показаться, что, т. к. бОльшую часть времени зритель наблюдает за девушкой, то, значит, она и есть главный герой, но это не так, т. к. она не меняется. Да, она взаимодействует с окружением, но это никак её не меняет.
Скажу больше: чем бы ни был её мир, он очевидно и бесповоротно мёртв. Она же, как своего рода смотритель кладбища, поддерживает форму того, содержание чего уже давно его покинуло, а делает она это, движимая верой в то, что когда-нибудь, непонятно как и когда, но что-то изменится.
Опять же интуитивно кажется, что вера — это хорошо, но тут практически наверняка от библейских мотивов взята только оболочка, в которую помещена какая-то другая философия, которая работает иначе. Тут цикл перерождения вероятно работает не на вере, а на том, что старое должно освободить дорогу новому.
Понимая вышесказанное, становится понятен смысл большинства образов, не имеющих прямых отражений в рамочном слое, в частности рыбаков и суть, а точнее отсутствие сути в их действиях. Не важно кто они, важно, что их действия лишены смысла, однако они продолжают делать одно и тоже, вероятно, уже даже не понимая исходный смысл своих действий.
Неизвестно, да и не важно, сколько времени этот мир пребывает в таком состоянии. Важно, что всё меняется, когда в нем появляется герой истории, который поначалу пытается понять природу отношений девушки и яйца.
По событиям после инициирующего события (знакомство), можно предположить, что история эта про конфликт рационализма и веры, и девушка является его полноценным участником, однако на самом деле она ничем принципиально не отличается от рыбаков, т. к. осуществляет действия, лишенные смысла. Если бы в момент их встречи герой молча разбил яйцо, то действия девушки никак бы не поменялись, и тогда, хоть и в формате короткого метра, это действительно была бы история про что-то связанное с кризисом веры.
Тут же внимательно следите за последовательностью действий. Герой сначала пытается понять, что происходит, потом, получив какие-то данные, в кульминации делает, что делает, что, в свою очередь, приводит к предсказуемому результату, но не он является концом истории. После него идет продолжение, и если предположить, что герой прибыл из рамочного слоя в тело истории с конкретной целью, то внимание, вопрос: что это за цель, если не разрушение ради разрушения?
В данном случае девушка существует в мире, которому очевидно пришел конец, но с помощью веры она пытается вдохнуть смысл в то, у чего этого смысла нет, тем самым подменяя спасение покоем. Отрицая очевидное, она цепляется за образы прошлого в надежде на чудо. Учитывая ту безысходность, в которой она пребывает, по-человечески хочется, чтобы у нее всё получилось, а еще больше эту надежду увиливает то, что она носится с очевидным яйцом, а аниме называется «Яйцо ангела». Сложив 1+1, можно предположить, что её яйцо — это и есть яйцо ангела, а ангел — это вроде как к надежде, ну и дальше по логическому ряду…
Но давайте на секунду представим, что яйцо из тела истории – это не яйцо из названия. А если это так, то вопрос на миллион – какой еще округлый предмет тут имеет сходство с яйцом? Если продолжить эту логическую цепь, то в образе главного героя крест далеко не просто так, и применяет он его прекрасно отдавая себе отчет в последствия своих действий, то в чем смысл его действий? Если смысл истории не безнадежность, а как раз наоборот, то получается, что многочисленные статуи в рамочном слое — это не конец, а промежуточная остановка в цикле.
Дальнейшее продолжение логической цепи, как говорится, на ваш страх и риск, особенно учитывая то, как вольно использует Мамору Осии узнаваемые христианские образы и концепции, однако именно такая версия как женит слои истории, так и придает им общий и, что не менее важно, понятный смысл, но, т. к. объем рецензии ограничен, на этом буду закругляться.
Резюмируя, скажу так: это уникальное произведение, где автор как будто бы попробовал применить всё, что знает, для формирования абстракции, однако, видимо, и этого ему показалось мало, поэтому он решил еще и поженить христианские образы с какой-то восточной философией. Только потому, что видел некоторое количество аниме, посвященных подобной концепции перерождения, смог предположить, что тут не просто пессимистическая версия библейского потопа, а именно концептуальный гибрид. Единственное, что тут более-менее ясно читается, это структура, и, как мне кажется, только отталкиваясь от неё, можно попытаться приблизиться к пониманию авторского замысла. Лично я подобные дела люблю и наверняка буду периодически пересматривать в поисках новых смыслов, поэтому ставлю высший балл, но рекомендовать такую тяжелую абстракцию язык не поворачивается.
10 из 10
4.2 тыс , ...